Всё будет хорошо!

Всё Будет Хорошо!
3 июня в 00:39

Мало кто знает, что Фёдор Михайлович Достоевский дважды дрался на дуэли. Один раз с Иваном Тургеневым, второй раз — с Толстым.

С Тургегевым они дрались в Тургеневке — имении Ивана Сергеевича, фехтовали на топорах, с пяти шагов. Дрались из-за тургеневской барышни. В какой-то момент Иван Сергеевич дрогнул, бросил топор оземь, и побежал изменившимся лицом пруду. Достоевский мчал за ним следом с криком: «Убью, тварь!». И убил бы, кабы не Герасим. Который топор у барина отобрал, а самого Достоевского бережно примял к земле, отчего у того случился снова эпилептический припадок.

Второй раз дрались на Кавказе с Толстым. Тот был тогда молодой офицер, и вел жизнь праздную, в гулянках и попойках. На Кавказ приехал Достоевский, чтобы отбыть в Персию, в посольство, и колко и едко обсмеял Толстого и нравы. Лев Николаевич не вытерпел, вспылил в присутствии, и потребовал сатисфакции.

Решили стреляться необычно: из одного револьвера в висок, русской рулеткой. На бильярдное сукно положили американский кольт, заряженной одной только пулей, и стали по очереди спускать курок, прокручивая смертоносный барабан, под взоры всего владикавказского света.

Дамы охали и падали в обмороки, кавалеры их умоляли обидчиков помириться, и от ужаса оттирали пот, лишь только дуэлянты хранили на лицах своих презрение к жизни и с улыбками передавали друг другу оружие. Дуэль длилась четыре часа, в продолжении которых пуля по счастливому стечению обстоятельств так и не попала в ствол. Бывший в числе прочих на дуэли офицер Лобачевский страшно удивился такому исходу, и сочинил от того свою геометрию.

На пятый час с Достоевским снова случился припадок, Толстой пожал плечами, сел на коня и ускакал к непокорным черкесам. На том дуэль прекратилась ко всеобщей радости местного населения.

Впрочем, злые языки утверждают, что пули в пистолете вовсе не было, и дуэлянты об том знали, а самую дуэль выдумали, чтобы разогреть к себе интерес, и ломали комедию. Так и случилось: с тех пор лучшими русскими писателями стали полагать Толстого и Достоевского.