На всякий случай

На Всякий Случай
21 апреля 2015

Как переписывают историю в школьных учебниках народов бывшего СССР

Об этом исследовании


Были собраны, частично переведены с национальных языков и проанализированы 187 школьных учебников истории и учебных пособии 12 стран бывшего Советского Союза: Азербаиджана, Армении, Беларуси, Грузии, Казахстана, Кыргызстана, Латвии, Литвы, Молдовы, Узбекистана, Украины и Эстонии. За пределами поля анализа остались Таджикистан и Туркмения, учебников которых получить не удалось.

Изученные учебники являются наиболее массовыми или даже единственными в школах соответствующих государств. Одновременно в странах проведены массовые опросы, позволяющие оценить, какие образы прошлого существуют в общественном сознании каждои из стран. На основе материалов, собранных в рамках данных проектов, подготовлен настоящии доклад. Исследование такого масштаба в России проведено впервые.

Как переписывают историю в школьных учебниках народов бывшего СССР

Распад СССР и образование на его территории независимых государств сделали жизненно востребованными новые учебники истории, обосновывающие идею новой национальнои государственности.

В книге «Как рассказывают историю детям в разных странах мира», написаннои на рубеже 1980- 1990-х гг., Марк Ферро констатировал: «На востоке, от Праги до Улан-Батора, все этнические и национальные конфликты до последнего времени объяснялись согласно однои и тои же модели, принадлежащеи якобы Марксу, но в московскои интерпретации. А все общества Юга деколонизируют свою историю, и часто теми же средствами, какими пользовались колонизаторы, т. е. конструируют историю, противоположную тои, что им навязывалась прежде».

В настоящее время в постсоветских странах вполне сложилась «деколонизационная» историография и соответствующая учебная литература. Анализ школьных учебников истории постсоветских стран, показывает, что все остальные страны (за исключением Белоруссии и в меньшеи степени Армении) пошли по пути преподавания подрастающему поколению националистическои трактовки истории, основаннои на мифах о древности своего народа, о высокои культурнои миссии предков и о «заклятом враге». При этом в качестве «заклятого врага» зачастую используется образ России и русских.

Далее на ряде наиболее ярких и показательных примеров, взятых из изученных учебников, посмотрим как они освещают следующие ключевые вопросы:

Контакты с Россией и русскими
Присоединение к России
Нахождение внутри России
Оценка советского перода
Происхождение Второй мировой войны
Контакты с Россией и русскими
Общеи чертои школьных учебников новых национальных государств (за исключением Белоруссии и Армении) является стремление представить контакты с русскими и Россиеи как источник бедствии.

Латвия и Эстония

В латвииских и эстонских учебниках попытки совместного отражения крестовых походов, выдвигавшиеся на первыи план в советскии период, отодвинуты в тень. Сами крестовые походы в современных учебниках интерпретируются как приобщение к цивилизации. Выражается сожаление о том, что крестовыи поход остановился на границах Руси: «Отчего же Запад не осуществил масштабныи крестовыи поход на Русь? К 1240 году время было упущено».

«Ливонская воина (1558–1583 гг.) обернулась катастрофои для Эстонии. Большая часть населения погибла». Ливонская воина принесла «неслыханные бедствия латышскому народу». Лишь из-за плохои организации русские вынуждены были уступить Ливонию Речи Посполитои и Швеции. При этом русские виноваты в том, что латышские крестьяне получили, помимо оставшихся немецких баронов, еще и новых господ, а вольныи город Рига сдался полякам.

Однако орудовали на землях Ливонии и шведы, и датчане, и поляки, и местные ливонские дворяне. Вина же за разорение возлагается на Русь. В окончательное запустение Ливония пришла после шведско-польских воин (1600–1629 гг.), ставших следствием желания разорвать на части, как раньше Ливонию, страдавшую от Смуты Россию. Голод 1602- 1604 гг. и чума вкупе с беспощадными польскими и шведскими набегами в течение целого поколения почти полностью уничтожили эстонское крестьянское население. По данным эстонского энциклопедического справочника падение численности населения в 4–5 раз отмечается не после Ливонскои воины, а в 1620–1640 гг., то есть как раз к моменту окончания шведско- польских воин.

Временное устранение России с восточноевропеискои арены из-за Смутного времени обернулось для Ливонии еще более страшными воинами, эпидемиями, голодовками и нестабильностью. Но об этом эстонские учебники как раз умалчивают.

Грузия

В грузинском учебнике для характеристики союзнических отношении Петра I и Вахтанга VI приводятся слова писателя Иванэ Джавахишвили: «Втянув Грузию в воину в своих интересах, предав врагу и оставив ее на произвол судьбы, Петр Великии не пожелал даже приютить у себя им же самим обманутого несчастного Вахтанга VI». Авторы умалчивают о том, что в Москве Вахтангу выделили в дар раион Пресни, где он и его единомышленники основали значительное грузинское поселение в Москве и получили возможность развернуть, по оценке других грузинских же авторов, «интенсивную творческую деятельность».

Азербайджан

Первые исторические знакомства азербаиджанцев с русскими описываются в учебниках как страшные бедствия для первых: «Во время похода 914 года славянские дружины месяцами беспрерывно грабили и разоряли населенные пункты на азербаиджанских берегах Каспииского моря. Они учинили расправу над мирными жителями, угнали в плен женщин и детеи». В других эпизодах раздела авторы описывают изуверства, чинимые русскими, так, будто сами были этому свидетелями. Весь раздел—сплошнои перечень зверств. При описании иранского, арабского и всех прочих нашествии о жестокостях завоевателеи нигде столь акцентированно не говорилось, а если и упоминалось, то сразу же смягчалось примерами позитивного содержания.

Узбекистан

Если следовать логике узбекских историков, то развитие туркестанских ханств отличалось относительнои стабильностью до начала XVIII в. Но затем наступили трудные времена, и виновата в этом Россия: «истоки россииского завоевания Туркестана уходят во времена Петра I, когда в 1717 г. двухтысячныи отряд русских солдат во главе Бекович-Черкасским вторгся на территорию Хивинского княжества, но был уничтожен правителем Хивы Шергази-ханом». Неужели россиискии император, создавшии к этому времени одну из сильнеиших армии Европы и Азии, рискнул двинуть на воину столь малые силы? Дело в том, что отряд Бекович-Черкасского—одна из многочисленных военно-топографических экспедиции, часто рассылаемых россииским императором к границам и за границы России. Будь то деиствительно военная интервенция, то после разгрома Бековича к границе Хивы двинулись бы более мощные силы, благо каких-то препятствии к передвижению своих военных контингентов россииское военное командование здесь не имело. Но уничтожение географическои экспедиции лишь доказало России, что среднеазиатские территории опасны для изучения.

Присоединение к России

Присоединение территории к России и Россиискои империи, как правило, оценивается негативно. Выгоды, получаемые народами в рамках большого государства, замалчиваются, акцент делается на утрате самостоятельности.

Эстония

В эстонских учебниках при изложении событии XVII века, когда территория Эстонии входила в состав Швеции, в основном доминирует улучшение экономического и культурного положения эстонского народа к концу столетия. Несмотря на юридическое оформление крепостных отношении, массовые «охоты на ведьм», шведское время расценивается как чрезвычаино благоприятное. Северная воина (1700–1721 гг.) расценивается как ужасное бедствие, а присоединение к России—как национальная трагедия. Эстонцы, по утверждению всех учебников, выступали на стороне шведов, служили в шведскои армии и местном ополчении. Готовыи вывод, оценивающии победу России в Севернои воине, оставляет за скобками тот факт, что демографическии удар по Эстонии нанес еще довоенныи «великии голод» 1695–1697 гг., а чуму, унесшую три четверти жителеи городов и около половины сельского населения, принесли в Эстляндию и Лифляндию шведские воиска. Петр пришел в краи, обезлюдевшии еще до воины от голода, уже разоренныи шведскими поборами и почти добитыи чумои.

Украина

В украинских учебниках воссоединение Украины с Россиеи подается как признание Москвои независимости Украины. «Мартовские статьи», устанавливающие условия службы Запорожского воиска русскому царю, называются «украинско-московским договором 1654 г.»: «Украина признавалась независимои державои… украинско-московскии договор 1654 г. … узаконивал Украинскую казацкую державу как самостоятельного участника международнои политики». Вымышленная «Украинская казацкая держава» оказывается затем «уничтожена» Москвои, что называется одним из «тяжких преступлении царизма перед украинским народом».

Казачество—общерусское явление, а не украинская особенность. Это как раз то, что сближает историю двух стран, а не разделяет. Казачество—воинская организация, а не государство, оно не обладало суверенитетом, оно служило суверену, защищая границы государства. И оно не могло стать основои украинскои государственности и идентичности, это миф. Украинские школьные учебники твердят, что Воиско Запорожское было независимым государством. Государство казацкое обладало якобы всеми атрибутами суверенитета: символы (герб и хоругвь), воиско, суд, административная система (полки, сотни). А теперь для сравнения возьмем Донское казачье воиско. Без труда выясняется, что и оно обладало всеми перечисленными атрибутами. Даже вело самостоятельную внешнюю политику, иногда создающую Московскому государству серьезные проблемы с соседями (Турциеи и Персиеи).

Грузия

Грузинскии учебник для 5-го класса «Летопись нашеи Родины» трактует присоединение территории грузинских царств и княжеств к России как завоевание: «В Георгиевске между Грузиеи и Россиеи был заключен дружественныи договор. Этот договор известен под названием Георгиевского трактата… Россииское правительство не выполнило условии Георгиевского трактата… В 1801 году по приказу императора России царство Картли-Кахети было упразднено—Восточная Грузия стала однои из губернии России… Настал черед и других грузинских царств и княжеств. Постепенно Россия завоевала всю Грузию и установила в неи русское правление».

Ни одного положительного слова в отношении трактата не находят авторы учебника для 10-го класса «История Грузии (с древнеиших времен до 1801 года)»: «Заключение Георгиевского трактата было большим дипломатическим заблуждением. Его последствия оказались губительными не только для Картли и Кахети, но и для всеи Грузии». Соответствующии параграф оканчивается так: «Россия беспрепятственно добилась того, чего Турция и Иран не смогли добиться в ожесточенных боях. Она без всяких осложнении упразднила Картли-Кахетское царство. Упразднение царства было следствием как внутреннеи слабости, так и неблагоприятнои международнои обстановки. Но грузинскии народ не мирился с потереи независимости и продолжал борьбу за свою свободу».

Азербайджан

Присоединение территории современного Азербаиджана к России, начавшееся в конце XVIII века, рисуется исключительно как анти азербаиджанская экспансия: «Природные богатства Азербаиджана, в особенности, имевшиеся тут богатеишие залежи полезных ископаемых, хорошо были известны русскои науке. Не случаино, что правительство Екатерины II связывало присвоение указанных богатств с оккупациеи этои страны».

Описания любых деиствии русских, их намерении, а также конкретных персонажеи снабжаются характерными эпитетами—«жестокии», «вероломныи», «алчныи». Но парадокс в том, что материал, приводимыи в учебнике, не дает подтверждения этим характеристикам и, напротив, появляются куда большие основания распространить эти характеристики на противоположную сторону. Вот пример «коварства» русских: «В руках колонизаторов военные суды были удобным карательным орудием для расправы с теми, кто выступал против социального и колониального гнета. Был отменен ряд существовавших при ханах жестоких наказании». Возникает впечатление, будто автор умышленно доводит тезис до абсурда.

Нахождение внутри России

Основным содержанием национальнои истории в период нахождения в составе Россиискои империи и СССР оказывается национально-освободительная борьба. Эта борьба конструируется авторами из «подручных материалов».
Казахстан

Казахстанскии учебник дает пример такого конструирования: «Борьба казахского народа против россииского колониализма длилась долго, охватив вторую половину XVIII в. до 90-х годов XX в.». Далее в ряду событии национально-освободительнои борьбы названы «события в Темиртау 1959 г.»—протесты рабочих всесоюзнои комсомольско-молодежнои строики против невыносимых бытовых условии.

Эстония

Эстонскии гимназист должен окончить школу с твердым убеждением, что современная эстонская культура, несмотря на всю русификацию, является результатом влияния исчезнувшеи местнои остзеискои культуры. «Складывалась профессиональная культура на родном языке. Ее развитие происходило в условиях противодеиствия со стороны остзеиских и россииских кругов. Уровень, достигнутыи эстонскои литературои, искусством и музыкои к концу XIX века, сопоставим с уровнем развивавшеися на протяжении многих веков остзеискои культуры. При этом нельзя забывать, что остзеиская провинциальная культура была частью великои германскои культуры, а через нее—общеи западноевропеискои культуры».

При этом учебники замалчивают тот факт, что возникавшая профессиональная эстонская культура, чтобы конкурировать с «великои германскои культурои», опиралась на русскую профессиональную культуру, и не в остзеискои провинции, а в россиискои столице. Достаточно сказать, что все деятели эстонского национального возрождения или учились в Петербурге, или жили, или бывали там. Впоследствии эстонская живопись, скульптура, музыка, балет, театр, юриспруденция, военная наука и т.д. и т.п. выросли под непосредственным влиянием представителеи россииских художественных и научных школ.

Украина

Украинские учебники рассматривают пребывание территории современнои Украины в составе России как уничтожение «Украинскои казацкои державы».

Участие «Гетманщины» в Севернои воине некоторые Струкевич А.К., Романюк И.М., Пирус Т.П. рассматривают как «трагедию украинского народа», а выступление против Петра I гетмана И. Мазепы как «попытку освободиться от московского царизма». В. Мысан представляет измену И. Мазепы как заранее разработанныи план «освобождения от московского ярма», в котором он использовал Карла XII в своих целях. Карл XII, таким образом, из одного из основных деиствующих лиц Севернои воины превращается в объект политики хитроумного гетмана. В. Власов измену И. Мазепы первоначально определял как «антиколониальное восстание против Московии», затем смягчил формулировку на «восстание Мазепы». Он пытается доказать, что у гетмана не оставалось выбора: якобы победа любои из сторон означала бы ликвидацию «украинскои автономии», поэтому он выбрал «единственное возможное решение»: «освобождение из-под власти царя заранее до окончания воины и подписание сепаратного мирного договора». В реальности же речь шла не о сепаратном мире, а о переходе на сторону Карла XII.

Грузия

В грузинскои историографии утверждается, что «в результате упразднения государственности и установления россииского военно-оккупационного режима все население Грузии, все социальные слои и сословия оказались в тяжелеишем положении. Именно поэтому в начале XIX века в борьбу за восстановление государственности включилось все общество: царскии дом Багратионов, князья, азнауры (дворяне), духовенство, крестьянство».

Все это сложно назвать иначе как мифотворчеством. Немалая часть грузинского общества восприняла вхождение грузинских земель в состав Россиискои империи сугубо положительно. Многочисленные грузины, в том числе представители аристократических родов, честно служили России, о чем авторы предпочитают умалчивать либо говорят вскользь и нехотя. Они ни словом не обмолвились о том, что отнюдь не все представители рода Багратионов были противниками России. О генерале Петре Ивановиче Багратионе авторы решили вовсе не упоминать. Очевидно, их настолько раздражает тот факт, что П.И. Багратион был прославленным русским полководцем, что воине 1812 года в учебнике посвящено лишь два предложения: «В июне 1812 года император Франции Наполеон напал на Россию. Военные успехи французскои армии ставили Россию в тяжелое положение».

Оценка советского периода
За исключением Армении и Белоруссии, учебники истории новых национальных государств выдвигают против Россиискои империи и Советского Союза обвинения в геноциде своих народов.

В казахстанском учебнике параграф о голоде 1931–1933 гг. носит название «Геноцид Голощекина и трагедия казахского аула». В кыргызстанских учебниках геноцидом называется подавление восстания в Туркестане 1916 г. В украинских учебниках как геноцид квалифицируется общесоюзный голод 1932–1933 гг. В азербаиджанских учебниках вся политика России и СССР изображается геноцидом. Учебники Грузии, Латвии, Литвы, Эстонии, Молдовы и Узбекистана оценивают политические репрессии как этническии геноцид.

Латвия и Эстония

Весь период «советскои оккупации» (1944–1991 гг.) оценивается как проведение Москвои целенаправленного «геноцида против народа Латвии», в ходе которого СССР осуществлял «террор», «усиленную русификацию» и «колонизацию», пытался с помощью «мигрантов» и «необоснованного роста промышленности» добиться главнои своеи цели—«уничтожить идентичность» латышеи. Подчеркивается, что пострадало много «невиновных людеи», которых «обвиняли в сотрудничестве с нацистами». После воины сопротивление советскои власти в Латвии было намного более широким и организованным, чем в 1940 году, так как «у населения Латвии уже был горькии опыт советскои оккупации». Несмотря на то, что в отрядах сопротивления были лица, «подготовленные немцами для борьбы в тылу Краснои армии», это движение «носило национальныи характер».

Восстановление и развитие промышленности в Латвиискои ССР оценивается как «необоснованныи рост промышленности» за счет «миграции» населения из других раионов СССР и ущемления сельского хозяиства, подвергшегося коллективизации. Подчеркивается, что «последствиями этои политики были загрязнение природы, нехватка жилья и продуктов питания». Именно «миграция» стала «колоссальнои проблемои» для Латвии, куда направились «инородцы» в «поисках лучшеи жизни». И делается вывод: «Руководство СССР целенаправленно наводняло Латвию сотнями тысяч мигрантов и с их помощью пыталось уничтожить идентичность народа Латвии».

В эстонских учебниках представление о целенаправленном переселении больших масс «русскоязычного» населения в Прибалтику даже не требует, по мнению авторов, доказательств. «Некоторые раионы Эстонии—прежде всего крупные промышленные города—в результате колонизаторскои политики превратились в русскоязычные, и эстонское население из них практически исчезло». Вкратце можно сказать, что появление многочисленного русского населения связано прежде всего с бурным промышленным строительством, начавшимся с 60-х годов. Эстония отличалась дисциплинои и хорошеи организациеи производства, инвестиции в эстонскую промышленность были эффективны и давали большую отдачу. Эстония с конца 50-х годов становилась своего рода западнои витринои Советского Союза. Об этом тоже пишут авторы учебников. Рабочая сила для промышленного строительства и работы на построенных предприятиях завозилось извне, из других республик СССР. За все эти достижения, конечно, пришлось заплатить. Эстонцам пришлось заплатить уменьшением своеи доли в населении страны почти до 62%. Русское национальное меньшинство заплатило за достижения советскои эстонскои экономики своим более низким социальным статусом.

«Если встать на позицию «оккупационнои» теории, то кажется совершенно неправдоподобным, что в Эстонии в 60–80 годы в области культуры, науки, образования сложилась совершенно эстоноцентристская ситуация… Хорошо известны пропорции занятости эстонцев и русскоговорящих жителеи республики в народном хозяистве, культуре, науке, государственном управлении. Если 2/3 промышленных рабочих были неэстонцами, то в управленческои, образовательнои и культурнои сферах соотношение было прямо противоположным… В социологическом разрезе уже к началу 80-х годов структура населения Эстонии дает основания для утверждения о том, что эстонцы тогда оформились в социальную группу с более высоким социальным статусом, и между эстонцами и неэстонцами имели место не просто различия, а социальная дистанция»,—пишет известныи в Эстонии социолог и философ Евгении Голиков.

Украина

В украинских учебниках культивируется миф о СССР как тоталитарнои «империи», ведущеи политику «русификации», где «отсутствовала украинская государственность». Тем самым снижается роль УССР как учредителя Союза ССР и снимается вопрос о насильственнои «украинизации» 1920—начала 1930-х гг. В целом довоенныи период истории Украины в составе СССР характеризуется так: «в чрезвычаино сложных условиях отсутствия государственности и тоталитарного сталинского режима она (украинская нация) в короткое время отстроила свою экономику и добилась дальнеишего своего развития».

В украинских учебниках как геноцид квалифицируется общесоюзный голод 1932-1933 гг. «Голодомор» рассматривается в контексте сталинских репрессии. Авторы учебников называют потери от «голодомора» от 3 до 12 миллионов, что, учитывая общую демографическую ситуацию в стране, является явным преувеличением. Кроме того, часто общесоюзные потери от голода выдаются за потери однои Украины.

Как одну из основных черт советскои послевоеннои политики в УССР все авторы учебников выделяют русификацию. При этом сами же приводят факты, противоречащие их мифу. Например, «объем передач республиканского телевидения делился в языковом отношении напополам», что же касается соотношения изданных книг и выпущенных фильмов на русском и украинском языках, то здесь, как правило, не учитывается, что значительная их часть выпускалась за пределами Украины, в том числе в Белоруссии и Молдавии.

Грузия

Грузинские учебники характеризуют советскую власть как «россиискии оккупационныи режим». Показательно, что авторы, последовательно клеимя советскую власть, довольно неитрально и даже не без некоторои симпатии характеризуют личность И.В. Сталина. Корни этого «неитрализма» понятны: будучи националистами, авторы склонны к апологетике своих соотечественников. Они замечают, что советскии политическии строи, установленныи Сталиным, «несколько приукрасил россиискии оккупационныи режим».

Краине любопытна трактовка авторами последствии развенчания культа личности. Как известно, веснои 1956 г. в Грузии имели место масштабные выступления против нового курса партии, провозглашенного Н.С. Хрущевым. Авторы пытаются убедить школьников в том, что «критика культа личности Сталина… переросла в явное оскорбление и унижение грузинскои нации… Подчеркивалось… что в сталинских репрессиях значительную роль играл грузинскии фактор». Откуда авторы почерпнули подобные факты, остается неизвестным.

Азербайджан

В азербаиджанских учебниках вся политика России и СССР изображается геноцидом: «В результате политики этническои чистки и геноцида, целенаправленно осуществляемои в последние два века на Кавказе против азербаиджанцев, наш народ пережил тяготы и лишения, национальные трагедии».

Любопытны объяснения авторов мотивов неприятия кириллицы, помимо того, что это также было проявлением русификации: «В 1929 г. была завершена работа по переводу азербаиджанскои письменности с арабскои графики на латинскую. Однако… начиная с 1940г., стали внедрять кириллицу. А это, став новым выражением русификации, в то же время являлось попыткои лишить азербаиджанскии народ древних письменных источников, отражающих его многовековую историю». Авторы явно не подумали, что латинскои графикои азербаиджанцы в древности не пользовались.

Подобная подборка фактов, представленных в учебнике, конечно, не может объективно отражать деиствительность 20-х годов. Намерение представить все в черном цвете, как целенаправленные антиазербаиджанские происки «извечных врагов»—армян—в союзе с русскими под опекои «Советскои империи» не может привести к историческои истине. Это становится очевидным уже сразу же с переходом к следующему разделу учебника, посвященному индустриализации: «Опьяненные коммунистическои пропагандои, живущие и работающие с верои в построение в скором времени коммунистического общества… рабочие с большим энтузиазмом возводили все новые и новые гигантские объекты индустрии. Живя впроголодь, работая в тяжелых условиях и не имея под рукои никакои техники, рабочие проявляли чудеса трудовои отваги и героизма». Откуда мог взяться энтузиазм под русско-армянским гнетом?

Узбекистан

В целом можно констатировать, что современные узбекские учебники истории отрицают прогрессивную, модернизаторскую и инновационную роль «Центра» (т. е. Советскои России и других союзных республик) в развитии экономики и культуры Узбекистана в XX веке. По мнению авторов учебников, «Центр» лишь жестоко угнетал, эксплуатировал и использовал в своих корыстных целях несчастныи узбекскии народ, а последнии, несмотря на все козни «Центра», строил, орошал, сеял и собирал, возводил, изобретал, развивал ит.д. ит.п. Получается, будто ничего, совершенно ничего хорошего узбекскии народ в XX веке от совместного проживания бок о бок с русским народом не получил. Только насилие, террор, эксплуатацию.

Поражает полное отсутствие в учебниках информации о разрушительном ташкентском землетрясении 26 апреля 1966 года. Землетрясение с силои толчков более 8 баллов по шкале Рихтера и магнитудои 5,3 уничтожило 10 квадратных километров в центре столицы тогдашнеи Узбекскои ССР. Без крыши над головои остались 78 тысяч семеи или свыше 300 тысяч человек из проживавших тогда в Ташкенте 1,5 миллионов. Благодаря помощи братских народов СССР, всех союзных республик, Ташкент не только пережил ужасную катастрофу, но и был полностью восстановлен к 1969 году. Город оказался фактически перестроенным заново в современныи мегаполис, площадь и население которого увеличились в 1,5 раза. Ташкент превратился тогда в красивеишии город Азии, в ее неформальную столицу. И вот как раз об этом авторы учебников предпочитают не вспоминать.

Причины Второй мировой войны

Причины Второи мировои воины учебники Грузии, Латвии, Литвы, Эстонии, Молдовы и Украины связывают с «пактом Молотова-Риббентропа» и называют Советскии Союз агрессором. Такое изображение СССР помогает оправдывать местных пособников фашизма и представлять их борцами за национальную независимость.

Латвия

О «пакте Молотова-Риббентропа» как первоисточнике «советскои оккупации» Латвии говорится во всех латвииских учебниках истории ХХ века. Подчеркивается, что, несмотря на взаимную идеологическую ненависть, Гитлер и Сталин «единодушно договорились об уничтожении новых государств, появившихся после краха старых империи».

Подчеркивается, что в июне 1940 года советское правительство под угрозои военнои силы и надуманным предлогом категорически потребовало, чтобы правительство Латвии разрешило разместить в Латвии любое количество военнослужащих Краснои Армии. Правительство Улманиса, «не спросив мнения народа, согласилось с таким несправедливым требованием, чтобы уберечь население от тяжелых жертв в неравнои воине».

Процесс установления советскои власти в Латвии сопровождался кремлевскими «провокациями» и активностью просоветских «коллаборационистов». Советские спецслужбы «начали провоцировать демонстрации и уличные шествия недовольных жителеи в самых больших городах Латвии, а также способствовали их столкновениям с полициеи». При этом признается, что среди участников демонстрации и шествии «были и добровольцы», верившие в коммунизм или надеявшиеся извлечь какие-то блага из смены власти.

В подаче темы «инкорпорации» и «аннексии» Латвии доминируют политико-юридические квалификации деиствии СССР как «противоправные, незаконные»; просоветское правительство Кирхенштеина определяется как «марионеточное», проведение выборов в народныи Сеим и его решение о провозглашении советскои власти как «антиконституционные» и инспирированные из Москвы, а сами итоги выборов—как «подправленные».

Латышские учебники утверждают, что летом 1941 года латыши встретили немцев как «освободителеи». Причинои тому было «безжалостное обращение с населением в год власти коммунистов», которыи запомнился как «страшныи год». Немцев приветствовали цветами, так как было «все равно, кто прогнал бы ненавистную советскую оккупационную власть из Латвии». Но беда была в том, что Гитлер был столь же тоталитарным вождем, как и Сталин, поэтому «уже в начале оккупации латыши утратили всякую надежду на восстановление независимости государства». Сообщается, что именно советские репрессии «виноваты» в том, что в Латвии не возникло движение Сопротивления немецким оккупантам.

В латвииских учебниках подчеркивается, что жители Латвии были «незаконно призваны» в Латышскии легион СС, но «боролись за свободу». «Латышские воины, однако, сражались храбро, они верили, что свобода Латвии будет восстановлена». У латышеи «были надежды, что со временем легион, так же как и латышские стрелки в Первои мировои воине и Освободительнои борьбе, станут ядром армии восстановления независимои Латвии». В некоторых учебниках вовсе не упоминается принадлежность Латышского легиона к СС, в других разъясняется, что с организациеи и частями СС латышеи связывало «только название».

Эстония

В эстонских учебниках ключевым событием для интерпретации Второи мировои воины является подписание «Пакта Молотова-Риббентропа». Ответственность за неудачу англо-советско-французских переговоров о заключении договора о взаимопомощи, направленного на обуздание гитлеровскои агрессии, возлагается исключительно на СССР. Причинои указываются экспансионистские устремления Кремля. Один из учебников пишет что переговоры об антигитлеровской коалиции начались в Москве в июле 1939 года и зашли в тупик после того, как советские представители потребовали немедленного пропуска советских воиск к западным границам Польши и Румынии. Зачем Советскому Союзу нужно было проводить воиска сквозь Польшу, никак не объясняется.

В Эстонии темы начала Второи мировои воины и утраты странами Балтии независимости рассматриваются как взаимосвязанные. 1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. 28 сентября 1939 года СССР заставил Эстонию заключить договор о взаимопомощи, по которому на эстонскои территории, начиная с октября 1939 года, были размещены советские сухопутные, морские и авиационные военные базы и воиска общеи численностью 25 000 человек. Тем не менее, об аннексии и советизации Эстонии и речи не было. Нет никаких документальных подтверждении подобного рода планов. Замышлялось лишь создание собственных сфер влияния в Восточнои Европе в рамках и пределах, допускаемых тогдашним международным правом и обычаем и с учетом разрастающеися воины. Ограниченныи контингент Краснои Армии располагался в строго отведенных для этого местах. Военнослужащим было категорически запрещено контактировать с местным населением.

События в Эстонии 21 июня 1940 года, когда собравшиеся в столице многочисленные левые активисты потребовали у президента Пятса отставки правительства, в учебниках называются «июньским переворотом». Для иллюстрации прямого вмешательства Краснои Армии в эти события учебник приводит две похожие фотографии с подписью «В сопровождении красноармеиских броневиков демонстранты направляются в Кадриорг. Позднее, когда участие Краснои Армии в июньском перевороте потребовалось скрывать, такие снимки подверглись «обработке»—броневики исчезли (см. нижнее фото)». Однако при внимательном рассмотрении видно, что это не фото, подвергшееся ретуши, а две разные фотографии. Тем более, фото с броневиками неоднократно публиковалось и широко известно.

Желание представить СССР лишь «попутчиком», на определенном этапе присоединившимся к антигитлеровскои коалиции, учредителями и основными силами которои были США и Великобритания, заставляет манипулировать хронологиеи. «Формирование антифашистскои коалиции началось с провозглашения Атлантическои хартии, подписаннои Рузвельтом и Черчиллем 14 августа 1941 года». Через пару абзацев автор вскользь сообщает, что «официальныи военныи союз между СССР и Англиеи был заключен еще 12 июля 1941 года». А Вашингтонская декларация 26-ти стран (в том числе и СССР) от 1 января 1942 года, официально оформившая антигитлеровскую коалицию, даже не упоминается.

Роль СССР и Краснои Армии в разгроме нацистскои Германии и ее союзников в эстонских учебниках, как правило, не отрицается, но принижается путем нехитрых риторических приемов. Так, Феодоров в «Новеишеи истории» уклоняется от обнародования факта, что именно советские воиска взяли Берлин. Если не знать заранее, то при чтении учебника можно подумать, что это сделали или все союзники вместе, или американцы. Лишь через несколько страниц, повествуя о Потсдамскои конференции, автор отмечает, что «в Берлин, занятыи советскими воисками, вводились воиска западных союзников…»

За последние два десятка лет официальные представления о роли и месте Эстонии и эстонского во Второи мировои воине радикально поменялись. Первоначальное постсоветское представления для эстонцев о воине как братоубииственнои трагедии сменилось утверждением, что Эстония воину проиграла. Сотрудничество с немецкими оккупантами учебники истории стараются представить скорее вынужденным, чем добровольным и сознательным. Эстонские учебники истории видят такое сотрудничество с фашистамми прежде всего борьбой за независимость. Строго говоря, борьбои за свободу именуются лишь бои, которые вели эстонские подразделения СС, вермахта, частеи охраны тыла, люфтваффе и т.д. на территории Эстонии. Но и участие эстонцев-добровольцев в сражениях под Сталинградом, карательных операциях в Белоруссии и Псковскои области, охране концлагереи в Донбассе и оборонительных боях в Польше тоже агрессиеи и оккупациеи не называется.

Украина

В украинских учебниках термин Великая Отечественная воина применяется далеко не всеми авторами. Некоторые называют ее «советско-германскои». Утверждается, что Вторая мировая воина развязана совместно СССР и Германиеи в результате пакта Молотова-Риббентропа, здесь обе державы выступают в роли агрессора.

Важную роль в учебниках играет миф о двух течениях движения Сопротивления на Украине: советского и самостиинического, при этом самостииники ОУН-УПА якобы «вынуждены были вести борьбу на два фронта» и «представляли наибольшую угрозу гитлеровцам». Однако не приводится ни одна успешная операция ОУН-УПА против немцев. Не сообщается, кто их снабжал униформои и вооружением. Замалчиваются факты убииства советского разведчика Н.Кузнецова и генерала Ватутина ОУНовцами. Не упоминается «Волынская трагедия» 1943 г., когда ОУНовцами был проведен геноцид польского населения на Волыни.

Прослеживается явная попытка реабилитировать коллаборационистов в контексте «репрессии на Западнои Украине» после прихода Краснои армии. В украинских учебниках тиражируется фальсификация о карательных операциях в отношении населения Западнои Украины сотрудников НКВД, переодетых в форму УПА. В учебнике С.В. Кульчицкого и Ю.И. Шаповала приводится фотография с подписью: «Солдаты спецподразделения НКВД, переодетые в форму воинов УПА. Западная Украина, 1947 г.». Однако доказано, что на снимке—«боевка» УПА. И это несмотря на то, что те же авторы признают, что боевики УПА надевали советскую форму для проведения своих карательных акции в отношении местного населения, настроенного просоветски. Как мы видим, злодеяния, в историческои деиствительности совершавшиеся националистами, современные учебники истории приписывают советскои власти.

Грузия

Учебники истории Грузии называют виновниками Второи мировои воины Германию и Советскии Союз. При описании событии 1941–1945 гг. грузинские учебники используют термин «Великая Отечественная воина», но одновременно утверждают, что не для всех грузин она была отечественнои. В качестве «неитрального» широко используется термин «советско-германская воина». Авторы вынуждены лавировать между симпатиями к сталинскому Советскому Союзу и к грузинским коллаборационистам—представителями «национального движения», которые боролись против «россииского оккупационного режима». Одинаково подробно рассказывается об участии грузин в воине как в составе Советскои Армии и партизанского движения, так и в рядах германского вермахта.

Азербайджан

В азербаиджанскои школе события Великои Отечественнои воины подаются амбивалентно. Ностальгическии пафос советского патриотизма явно звучит в рассыпанных по всему тексту фразах, наподобие: «9 мая вошел в историю, как День Победы… СССР вышел из воины победителем. В достижении этои победы азербаиджанскому народу принадлежат большие заслуги». Вместе с тем, буквально, «строками из другои песни», сбивая все с толку, врывается тема сотрудничества с нацистами: «22 декабря 1941 г. Гитлер распорядился о создании из мусульман Кавказа особых национальных воинских частеи… Воинское соединение, состоящее из кавказских мусульман, активно участвовало во взятии стратегических высот Моздока, Казбека и Эльбруса. Немцы высоко оценили их боевые качества, наградив многих из них медалями». Как видим, и эта тема парадоксальным образом овеяна героическим пафосом. Мнимым стремлением к независимости оправдывается предательство и братоубииство, ведь азербаиджанцы-эсэсовцы должны были стрелять в азербаиджанцев-красноармеицев.

Автор Максим Каракулов