Фотострана » Интересные страницы » Арт и дизайн » Идеи для жизни » Изверги хотели развлечься, а получили урок анатомии, который стоил им жизни. Фельдшер улыбалась и ...
Изверги хотели развлечься, а получили урок анатомии, который стоил им жизни. Фельдшер улыбалась и наливала им спирт, но в ее кармане уже лежал шприц с приговором. Утром их нашли седыми от ужаса...
Входная дверь, непрочная и ветхая, под напором сапога с треском распахнулась, впустив в тёплое, насыщенное запахом медикаментов помещение вихрь ледяного воздуха и колючей снежной крупы. Ветер загудел, подобно раненому зверю, моментально вымораживая крошечную приёмную. Однако холод, сковавший сердце Инны, оказался куда страшнее уличного мороза. Она сидела за столом, окружённая объёмными учебниками по токсикологии, и единственная лампа выхватывала из полутьмы её бледные черты лица и широко открытые глаза. Мгновение назад царила тишина, которую нарушало лишь гудение старого холодильника, а теперь комнату наполнили тяжёлое дыхание, смрад немытых тел, дешёвый табак и запах запёкшейся крови.
Трое мужчин втолкнулись внутрь, стряхивая снег. И Инна моментально осознала, кто перед ней. Их лица были землистыми, измождёнными, но во взгляде пылал тот особый волчий блеск, что бывает лишь у тех, кто потерял всё. На них были пёстрые, не подходящие друг другу куртки, явно с чужих плеч, но под расстёгнутыми воротниками проглядывала грязная казённая роба. Один из них, высокий и жилистый, со шрамом через всю щёку, двинулся вперёд, сжимая в руке длинный заточенный предмет, обмотанный изолентой. Самодельная заточка. Он окинул взглядом пустующую приёмную, задержал его на дрожащей девушке и криво усмехнулся, обнажив ряд почерневших золотых коронок, отчего его лицо стало напоминать маску смерти.
«Ну здравствуй, дочка», — проскрипел он голосом, сорванным на холоде, и шагнул к столу, оставляя на чистом линолеуме грязные лужи. «Гости к тебе. Встречай, накрывай стол. Спирт найдётся? Отвечай быстрее, а то горло вскрою».
Инна попыталась ответить, но голос предательски пропал, застряв в пересохшем горле комом ужаса. Она знала, что в радиусе полусотни километров ни души, кроме неё да нескольких стариков в деревне, которые теперь крепко спали под завывание метели. Телефонные провода оборвало ещё накануне. Сотовая связь здесь никогда не ловила, а рация для связи с райцентром стояла в углу, в трёх метрах. Непреодолимая дистанция в данной ситуации. Она осталась одна, совершенно одна, против трёх зверей, вырвавшихся на волю.
Второй вошедший, медведеподобный детина с бритой головой, втащил на себе третьего, тщедушного и бледного парня, тихо стонавшего и прижимавшего руку к боку. Сквозь его пальцы сочилась тёмная густая кровь, капая на пол. «Хмурый, хватит трепаться, Мелкому худо», — пробасил великан, усаживая раненого на скрипучую смотровую кушетку. «Эй, ты, медсестра, иди сюда! Залатай его! Менты подстрелили, когда уходили».
Инна медленно, будто в тумане, поднялась. Ноги не слушались, колени дрожали так, что ей пришлось ухватиться за край стола, чтобы не рухнуть. В сознании металась паническая мысль: бежать, выбить окно и бежать в лес. Но она понимала — это самоубийство. В такую пургу она замёрзнет за час, а эти двое настигнут её раньше. Её взгляд упал на раскрытую книгу. Клиническая токсикология. Глава о нейропаралитических ядах растительного происхождения. Строчки прыгали перед глазами, но смысл внезапно проявился с кристальной ясностью, словно мозг в критический момент отбросил эмоции и переключился в режим выживания.
Хмурый, как назвал его товарищ, приблизился вплотную. От него несло перегаром и застарелым потом. Он грубо схватил Инну за подбородок огрубевшими ледяными пальцами и приподнял её лицо к свету, разглядывая как вещь. «Симпатичная», — протянул он, и его взгляд пополз вниз по халату, заставляя Инну содрогнуться от отвращения. «Повезло нам, братва. И подлечимся, и согреемся, и развлечёмся. Слышишь, краля, если будешь умницей, может, и живой отпустим. Будешь выёживаться — пущу по кругу, а потом избушку спалю вместе с тобой».
Инна ощутила, как по спине пробежала ледяная испарина. Она поняла: они не оставят её в живых. Такие свидетели им не нужны. Их обещания — ложь. Как только они получат помощь и переждут бурю, они её убьют, чтобы не оставить следов. Это осознание, вместо того чтобы парализовать, внезапно породило в ней холодную, яростную решимость. Страх превратился в ненависть.
«Я… я всё сделаю», — прошептала она, стараясь вложить в голос интонации испуганной глупышки и опустив глаза, чтобы в них не увидели вспыхнувший блеск расчёта. «Только не убивайте, пожалуйста. У меня есть спирт и обезболивающее, много».
Хмурый удовлетворённо хмыкнул и отпустил её, толкнув в сторону аптечного шкафа. «Вот и славно. Тащи всё. И поесть чего организуй. У нас сегодня праздник».
Инна на одеревеневших ногах подошла к стеклянному шкафу. В отражении она увидела своё лицо — бледное, с растрёпанными волосами, но абсолютно спокойное. Внутри будто щёлкнул переключатель. Она больше не была жертвой. Она стала исследователем. А эти трое — подопытными крысами, сами пришедшими в лабораторию. Она открыла дверцу, и звон стекла прозвучал для неё как сигнал к началу охоты.
«Быстрее!» — рявкнул гигант, поддерживая раненого. «Он кровью исходит!»
Инна схватила лоток, набрала шприцы, бинты и несколько ампул. Мозг лихорадочно искал решение. Просто отравить их нельзя — они поймут, если кто-то начнёт падать. Нужно действовать тоньше. Нужно, чтобы они сами захотели принять то, что она предложит. Она взяла ампулы с мощным миорелаксантом для интубации — препаратом, отключающим мышцы, но оставляющим сознание, — и незаметно переложила их в карман халата, мысленно поменяв этикетки на сильное обезболивающее.
Но тут Хмурый совершил то, что усложнило все планы. Он подошёл к двери, задвинул массивный засов, а ключ, торчавший в замке, вытащил и убрал в глубину кармана штанов. «Чтоб не дуло», — усмехнулся он, бросая на Инну тяжёлый, хищный взгляд. «И чтоб гости лишние не пришли. Мы теперь тут одни, дочка, и надолго».
Звук поворачиваемого ключа отрезал последний путь к отступлению. Теперь Инна была заперта в клетке с хищниками, и любая ошибка в дозировке, любое дрогнувшее движение означали мучительную смерть. Она подошла к раненому, стараясь не смотреть на гиганта, дышавшего ей в затылок.
«Покажите рану», — тихо сказала она. «Нужно обработать и сделать укол, иначе будет шок».
Мелкий застонал и откинул полу куртки. Там зияло грязное, воспалённое пулевое отверстие. «Давай, ковыряй!» — проскрежетал он сквозь зубы. «Коли своё лекарство, да побольше, чтоб отпустило».
Инна кивнула, набирая в шприц прозрачную жидкость. Её руки не дрожали. Она знала, что этот укол — лишь начало. Нужно было обезвредить всех троих и сделать это одновременно, иначе оставшийся на ногах свернёт ей шею. Она обернулась к Хмурому.
«У него большая кровопотеря. Нужен спирт, чтобы рану промыть, и внутрь — давление поднять. У меня есть медицинский, чистый».
Глаза уголовников зажглись жадным огнём. Это была их слабость, и Инна намеревалась использовать её против них. Она двигалась как заводная кукла, пружины которой натянуты до предела. Она отдавала себе отчёт, что жизнь теперь зависит от точности дозировки и актёрской игры. Права на ошибку не существовало.
Девушка подошла к шкафу, достала большую бутыль со спиртом и, стараясь не звякнуть стеклом, сняла с полки банку с порошком аминозина — мощного нейролептика, который в смеси с алкоголем превращался в кувалду для центральной нервной системы. Пока гигант по кличке Боров нависал над раненым, заслоняя его спиной, Инна успела незаметным движением высыпать пригоршню желтоватого порошка в графин с водой на столе и разбавила его спиртом. Раствор слегка помутнел, но в полумраке это было почти незаметно. Сердце билось в горле, отдаваясь в ушах глухим гулом. Она знала: этот коктейль свалит слона, но подействует не сразу. Нужно было время, а его не было, потому что Мелкий на кушетке начал хрипеть. Его лицо стало землистым, и Инна поняла, что с дозой миорелаксанта, введённой под видом обезболивающего, она, возможно, переборщила. Препарат начал работать слишком быстро, парализуя диафрагму.
«Эй, докторша!» — рявкнул Хмурый, всё это время не спускавший с неё глаз из угла и пощёлкивавший лезвием. «Чего возишься? Неси выпить и закуску, живот сводит». Он подошёл к столу, смахнул на пол стопку книг и уселся на край, сверля Инну пронизывающим взглядом.
Инна, стараясь не смотреть на рассыпанные страницы своей диссертации, поднесла графин и три мензурки. Руки предательски дрожали, жидкость плескалась о стекло. «Вот, разбавленный», — прошептала она, опуская глаза. «Чистый нельзя. Сожжёте всё внутри. И хлеб есть, я сейчас принесу».
Хмурый перехватил её руку, когда она потянулась к хлебнице. Его пальцы сжались как стальные тиски. Он приблизил своё лицо к её лицу, и Инна ощутила запах гнилых зубов и дешёвых сигарет. «Не торопись, красавица, — прошипел он, глядя прямо в зрачки. — А ну-ка, отпей сама сначала. Знаем мы вас, целителей. Отравишь ещё честных людей, греха не оберёшься».
Этого Инна боялась больше всего. Она предвидела такую проверку, но надеялась на их жадность и тягу к спиртному. Теперь она стояла перед выбором, от которого зависела её жизнь показать полностью">показать полностью
войдите, используя
или форму авторизации