Журнал "Культурная Столица"

Журнал "Культурная Столица"
18 декабря 2014

Памяти Аркадия Райкина
Часть 2. Заключение
===================================
Красавица актриса Театра имени Вахтангова Гарэн Жуковская позже была выставлена коллегами Райкина какой-то хищницей, вцепившейся в него. Но это была очень достойная женщина — недаром с ней дружили такие люди, как Александр Вертинский, Михаил Жаров, Людмила Целиковская. Гарэн даже переписывалась с сестрой Марины Цветаевой Анастасией. У нее была какая-то особая, античная красота, и многие от нее сходили с ума — у Гарэн всегда была куча поклонников. Ее мужем стал знаменитый авиа-конструктор Александр Микулин, он был на много лет ее старше. У него и до Жуковской случались романы с актрисами, но женился Микулин на ней. Родилась дочка. Даже в годы войны они жили в достатке: авиаконструкторы и в те времена были весьма состоятельными людьми. Все оборвалось в конце сороковых годов, когда Гарэн узнала, что у ее мужа появилась другая пассия. Она рассталась с Микулиным, который тут же женился снова — опять на актрисе (у него даже прозвище появилось: «муж самых красивых актрис»).
А Гарэн познакомилась с Аркадием Исааковичем. Сначала ей, видимо, хотелось просто заглушить боль. Но ведь в Райкина невозможно было не влюбиться! Аркадий Исаакович тоже увлекся и даже готов был уйти из семьи. Руфь Марковна в отчаянии рыдала. И тут проявила мудрость Гарэн Константиновна. Она сказала Райкину: «Сейчас ты мчишься из Ленинграда в Москву, ко мне. А если разведешься — будешь от меня рваться к ним, в Ленинград. Ничего не изменится». И они расстались. Можно только представить, чего это им стоило. А потом у Райкина родился сын, и отношения между мужем и женой снова потеплели. Костя своим появлением на свет вернул мир в их семью.

Что касается Жуковской, она дожила до 95 лет и все эти годы хранила молчание о Райкине. А его письма и телеграммы сдала в архив РГАЛИ под грифом «Секретно». 27 писем и 52 телеграммы! Их можно будет прочесть только в 2030 году, когда будет снята секретность. Я уверена, что это станет сенсацией...

Интересно, что однажды и Руфь Марковна заставила Райкина поревновать. В 1941 году, накануне войны, за ней стал ухаживать… Леонид Брежнев. Тогда еще молодой, чернобровый, мужественный, жизнелюбивый... И все-таки Рома, страстно любившая своего мужа, принимала ухаживания Брежнева только из вежливости. И Райкин, хоть в какой-то момент и вспылил, быстро успокоился и на всю жизнь сохранил с Леонидом Ильичом теплые отношения. Именно Брежнев в начале войны, которая застала семью Райкиных на гастролях в Днепропетровске, достал для театра отдельный вагон. В этом вагоне Райкин со своей труппой и колесил всю войну по фронтам с концертами.

Отношения с властью у Райкина всегда складывались своеобразно. Его любили большие начальники и ненавидели средние. В 1939 году он неожиданно попал в поле зрения Сталина. Это случилось после того, как молодой Аркадий Исаакович стал лауреатом Всесоюзного конкурса артистов эстрады, где представлял две миниатюры. После этого его включили в список участвующих в концерте к 60-летию вождя. Райкин очень волновался, когда готовился. Но Сталин вдруг сказал, что не хочет никакого концерта, и артистам дали отбой. Тогда Аркадий Исаакович согласился выступать в другом месте. А когда вернулся в гостиницу, выяснилось, что его ищут — нужно ехать к Сталину в Кремль. И это в три часа ночи! Райкин быстро собрал реквизит — носы, парики, бороды... За ним прислали машину.
Так Аркадий Исаакович попал на правительственный банкет. Его посадили прямо напротив Сталина. Райкин показал прямо за столом несколько сценок и очень понравился вождю. После этого все тосты Сталина были за него — молодого талантливого артиста Райкина. Целых семь тостов! Аркадий Исаакович чувствовал себя неловко, к тому же он ведь никогда не выпивал. Застолье у Сталина — это была вторая тема, на которую Райкин говорил неохотно. Например, он никогда мне не рассказывал, как проходили застолья у Сталина на даче, на которые его потом не раз приглашали.

Ну а в 1942 году он осмелился позвать вождя на спектакль, который труппа театра, находясь на гастролях в Москве, играла для бойцов воинских частей, охраняющих Кремль. Ответ ему доставили в пакете с грифом «Совершенно секретно». Записка гласила: «Благодарю за приглашение. К сожалению, не могу быть на спектакле: очень занят. И. Сталин». Ведь в это время бои шли еще недалеко от Москвы... Как бы то ни было, эта записка долго еще служила чем-то вроде охранной грамоты для Райкина. Несмотря на его популярность, опасность была, ведь в конце сороковых во время борьбы с космополитами ходили упорные слухи, что евреев будут выселять из больших городов. Позже друзья показали Аркадию Исааковичу копию плана его квартиры, хранившегося в НКВД, — там был, в частности, обозначен пожарный выход, чтобы в случае чего поймать беглеца. Но обошлось.

Только однажды Райкину пришла повестка: его вызывал к себе начальник Ленинградской милиции. Руфь Марковна и Аркадий Исаакович всю ночь не спали. Хотя это и было уже после смерти Сталина, все равно повесток из органов люди еще боялись. А уж те, которые позволяли себе сколько-нибудь рискованно шутить со сцены, — и подавно. И вот Райкин пришел в кабинет начальника. Выяснилось, что тот хотел всего лишь упрекнуть его за сценку, где Райкин изображал незадачливого милиционера, который, составляя протокол, все никак не мог выговорить «Гнездниковский переулок». Райкин полтора часа успокаивал начальника и сценку отстоял.
С каждым годом райкинский Театр миниатюр все набирал и набирал популярность. А там, где успех и слава, конечно, и деньги. Ставка Аркадия Исааковича была высокой, да и приработок случался немалый. Конечно, по сравнению с обычными людьми Райкин был богатым человеком. Но при этом он поразительно мало нажил. Машина, правда, у него появилась довольно рано — сначала «Победа», потом «Волга». Но долгое время это было единственным предметом роскоши, принадлежащим Райкину. Его имя гремело, а Аркадий Исаакович с женой и уже подросшими детьми год за годом так и жили в коммуналке. Райкина это не беспокоило — все равно он по много месяцев пропадал на гастролях.

Со временем у них, конечно, появилась собственная квартира. А когда Брежнев, став генсеком, по старой дружбе перевел театр Райкина в Москву, то Аркадию Исааковичу и вовсе дали пятикомнатные апартаменты. Они были обставлены антиквариатом, и картины на стенах висели прекрасные. В основном — подарки друзей. Но дачи у Райкина так и не появилось. Не говоря уж о банковских счетах или какой-нибудь коллекции бриллиантов... Непонятно даже, на что у Райкина уходили деньги. Он жил широко: прекрасно одевался и ни в чем не отказывал своей семье — и маленькой, и большой, которой был для него театр. Впрочем, из этой семьи легко было вылететь — Райкин отличался обидчивостью.

Взять хотя бы историю со Жванец­ким. Они познакомились во время гастролей райкинского театра в Одессе. Там Аркадий Исаакович присмотрел двух молодых актеров — Ильченко и Карцева. Причем Карцев был актером-любителем — он работал наладчиком швейных машин, сценического образования не имел. В свое время его даже в цирковое училище не взяли. Но Райкин и его, и Ильченко забрал с собой в Ленинград. А вот Жванецкого, который писал в Одессе шутки для Карцева и Ильченко, по каким-то причинам не пригласил.

Но Михаил сам поехал вслед за друзьями. Причем долгое время Жванецкий путешествовал с коллективом Райкина за свой счет, не имея никакой должности. Жванецкий считал, что именно эта неустроенность и безденежье привели к его разводу с женой. Но Михаил Михайлович все-таки добился своего: получил должность заведующего литературной частью театра. Он потом много писал для Райкина и сильно повлиял на его творчество. Со временем пришла слава, Жванецкий вошел в моду, его выступления слушали на магнитофонах — примерно как песни Высоцкого. Райкина стало беспокоить, что Жванецкий дает много «левых» концертов. И в какой-то момент он поручил готовить документы на его увольнение. Михаил Михайлович случайно узнал об этом и решил упредить события: сам написал заявление об уходе. Он надеялся, что Райкин одумается, будет уговаривать... Но тот только сказал: «Ты правильно сделал». Обычно в таких случаях ситуацию спасала Руфь Марковна. Ей удалось многих изгнанных вернуть в театр. Но былой дружбы с Райкиным у тех, кто имел неосторожность навлечь на себя его гнев, уже не возникало. Вот и Жванецкий со временем возобновил работу для Театра миниатюр — писал для Райкина тексты. Но с самим Аркадием Исааковичем почти не виделся.

И все-таки назвать Райкина жестким и неотзывчивым человеком совершенно невозможно. Была, к примеру, такая история. Однажды весенним утром 1953 года в саду «Эрмитаж», где Аркадий Исаакович часто прогуливался и репетировал на ходу, к нему подошел молодой человек. Он оказался сыном бывшего посла СССР в Чехословакии, которого расстреляли, а всю его семью отправили в лагеря. Паренек сбежал из ссылки и пробрался в столицу, чтобы доказать невиновность отца. Райкин сказал: «Иди садись в мою машину!» Потом он его прятал у себя недели две. Но мальчик вышел на почту, отправить письмо маме, что с ним все в порядке, — и его арестовали. Правда, на допросах он так и не признался, у кого жил в Москве.
А в 1975 году в семью Райкиных пришла большая беда. Руфь Марковна тяжело заболела. В результате лечения она смогла ходить, но вот речь так и не удалось восстановить. Как ни странно, это ничуть не ослабило любовь и согласие между супругами — напротив, Райкин сделался особенно нежен к жене. Помню, каждое лето они ездили вдвоем на Рижское взморье и там гуляли под ручку — молча. Слов им, впрочем, и не требовалось...
И все же Руфь Марковна мужа пережила. Райкин ведь не отличался крепким здоровьем... А тут еще изнурительные хлопоты, связанные с новым зданием театра. Получив здание кинотеатра «Таджикистан», Райкин принялся за переоборудование. Это оказалось делом хлопотным и нервным. В перерывах между спектаклями Аркадий Исаакович теперь частенько лежал, обессилевший, в гримерке. Когда ему становилось совсем худо — вызывали Джуну. Райкин доверял этой целительнице, считал, что она одна помогает ему. Не знаю, было ли это правдой или самовнушением, но действительно помогало...
Аркадий Исаакович Райкин умер 17 декабря 1987 года в Москве. Его и сегодня знают, помнят и любят благодарные поклонники замечательного таланта и неординарной личности артиста.