Кулинарное искусство

Кулинарное Искусство
24 апреля в 09:27

Услышала плеск воды и женский смех. Муж мылся с соседкой, а я не стала орать. Просто щелкнула замком и набрала ЕЁ мужу: «Подойди срочно. Тебе стоит это увидеть». Что было, когда он ворвался в квартиру — этого не ждал никто

День начинался с привычной, почти ритуальной боли в висках.

Елизавета Павловна Руднева, или просто Лиза, как называли её в редакции журнала «Северный вестник», сидела за своим столом, заваленным гранками и версткой, и смотрела на моросящий дождь за окном.

Город Зареченск жил своей хмурой, размеренной жизнью, и этот октябрьский день обещал быть таким же серым, как и все предыдущие.

Ей было тридцать два.

В этом возрасте обычно подводят первые серьезные итоги, и Лизе казалось, что её итог — это бесконечный бег по кругу: работа — дом — попытки достучаться до мужа, Глеба Викторовича Томилина, архитектора, который в последний год ушел в себя настолько глубоко, что она перестала различать его силуэт в тумане его же молчания.

Глеб работал в крупном проектном бюро, часто оставался допоздна, ссылаясь на срочные чертежи нового микрорайона в восточной части города.

В то утро Лизе предстояла встреча с главным редактором, от которой зависело, отправится ли она в долгожданную командировку на архипелаг Гремицкие острова писать репортаж о маяках.

Но судьба распорядилась иначе.

Во время обеденного перерыва, когда Елизавета уже накинула плащ, чтобы выйти за сэндвичем, раздался звонок из управляющей компании их дома на улице Циолковского.

— Елизавета Павловна, у нас аварийная ситуация по стояку отопления в вашем подъезде. Нужно срочно попасть в квартиру для осмотра вентилей, пока не прорвало этажом ниже. Ключи у вас, или у супруга? — скороговоркой выпалила диспетчер Ниночка.

— Я буду через двадцать минут, — ответила Лиза, чувствуя неясную тревогу.

Глеб утром сказал, что уедет на объект в пригородное село Ивантеевку и вернется только к ночи.

Выходило, что открывать придется ей.

Она отпросилась у секретарши и поймала такси.

Дорога до старого кирпичного дома на Циолковского заняла чуть больше времени из-за пробки на мосту.

Когда Лиза поднялась на третий этаж, в подъезде стоял тяжелый запах влажной штукатурки и гретого металла — видимо, отопление уже начали запускать, и где-то фонило.

Её ключ легко вошел в замочную скважину, но дверь не поддалась.

Она была заперта изнутри на щеколду.

Лиза нахмурилась.

Глеб не мог быть дома, у него встреча в Ивантеевке в два часа дня, он сам говорил об этом за завтраком, глядя в свой планшет.

Она нажала кнопку звонка.

Мелодичная трель разнеслась по квартире и стихла.

Никто не открывал.

Но Лиза отчетливо услышала звук — не шум воды из крана, а глухой удар чего-то тяжелого о кафельный пол.

И еще — странный, шипящий звук, похожий на работу какого-то прибора.

Сердце пропустило удар.

В голову полезли глупые мысли о грабителях.

Но тут в памяти всплыл вчерашний взгляд Глеба, когда он прятал телефон в карман пиджака, и неловкая фраза, брошенная им вскользь:

«В Ивантеевке теперь надолго, новый подрядчик — тот еще фрукт».

Лиза не стала кричать.

Она сделала шаг назад, набрала в грудь побольше воздуха и со всей силы ударила плечом в дверное полотно.

Старая щеколда, которую Глеб обещал поменять еще весной, жалобно хрустнула и вылетела из паза.

Дверь распахнулась.

В квартире стоял полумрак.

Шторы в гостиной были задернуты, хотя на улице был день.

Но самое странное ощущение создавал запах.

Пахло не духами соседки и не мужским гелем для душа.

Пахло озоном, горелым пластиком и почему-то — машинным маслом.

Елизавета прошла в коридор.

Дверь в ванную комнату была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было разглядеть полоску яркого света и пар, клубящийся под потолком.

Но смеха там не было слышно.

Было слышно только монотонное гудение.

Она толкнула дверь и застыла на пороге, ощущая, как ледяная волна ужаса сменяется волной яростного, почти осязаемого недоумения.

Глеб действительно был в ванной.

Но он был не с соседкой.

Он был один.

И он был полностью одет в рабочий комбинезон.

Он стоял на коленях перед открытым техническим люком, который вел в вентиляционную шахту.

Рядом с ним лежал раскрытый ноутбук, от которого тянулись провода к странному прибору с антенной, прикрученному к трубе отопления.

На полу были разбросаны чертежи, но это были не планы жилых домов, а подробные карты Зареченска с отметками красным маркером и пометками на непонятном языке, похожем на чертежную транскрипцию.

— Глеб… — выдохнула Лиза. — Что это?

Глеб вздрогнул так сильно, что ударился локтем о край люка.

В его глазах промелькнул страх, который тут же сменился странной, сухой отрешенностью.

Он не пытался оправдываться в том смысле, в каком она ожидала.

Он вытер пот со лба и посмотрел на неё так, словно она помешала ему проводить сложнейшую хирургическую операцию.

— Лиза… ты почему не на работе? — спросил он сдавленным голосом.

— В доме прорыв. А ты почему не в Ивантеевке? И что это за шпионские штучки у тебя в ванной? — Лизу начало трясти, но не от обиды, а от абсурдности происходящего.

Картина, которую она ожидала увидеть в глубине души, оказалась совершенно иной, но от этого не менее пугающей.

— Тише, — резко перебил он, поднимая руку. — Тише. Ты все равно уже все увидела. Хотя и не должна была. Я не могу тебе сейчас ничего объяснять. Это вопрос государственной важности.

— Что за бред? Ты архитектор! Ты рисуешь детские площадки и торговые центры! Какая государственная важность в нашем вентиляционном коробе? — Она указала на прибор. — Это что, подслушивающее устройство? Ты прослушиваешь соседей?!

Глеб медленно поднялся с колен, отряхнул комбинезон от известковой пыли и подошел к ней вплотную.

В полумраке ванной его лицо казалось высеченным из камня.

— Это не подслушивающее устройство. Это датчик колебаний тектонических плит. И я не архитектор. Вернее, я архитектор, но только по легенде. Мое настоящее имя — Григорий Владимирович Тареев. Майор геологической разведки Службы Мониторинга Карстовых Пустот.

Лиза отшатнулась, словно от пощечины.

Она прожила с этим человеком пять лет.

Она гладила его рубашки, варила ему борщ по рецепту его мамы, терпела его вечное «я устал, давай завтра».

А он, оказывается, все это время был майором секретной службы, которого зовут не так, как указано в паспорте.

— Ты лжешь, — прошептала она. — Ты просто сумасшедший. Или… у тебя есть кто-то, и ты прикрываешься этим бредом!

Вторую часть читайте по ссылке на сайте: vk.cc/cX3ryi