Co-Motivation....ОБРАЗ ЖИЗНИ.

Co-motivation....образ Жизни.
17 февраля в 20:01

Когда Люся сделала ремонт в своей крохотной полуторке и переставила мебель, выяснилось, что стена в комнате пустовата. Что-то просто просилось быть повешенным на эту стену. И Люся поняла, что именно и где это найти.

По выходным художники оккупировали сквер. Реализмом не пахло. На пьяной улице танцевали пьяные развеселые дома, странная многоногая лошадь скакала по фиолетовому полю, и на фоне занавески цвета запекшейся крови сидела еще более странная женщина – одновременно и в фас, и в профиль. Сами художники были под стать своим произведениям.

Но Люся нашла то, что надо. На картинах у солидного дядьки красивые девушки вбегали в пенные волны, выглядывали из-за белоствольных берез, лежали, жарко раскинувшись, в разнотравье, глядя на зрителя со скромным лукавством. Смущало то, что девушки были голыми, а та, что вся в лютиках и васильках, напоминала хрестоматийные строки: «под насыпью, во рву некошеном, лежит и смотрит, как живая».

– Вы пишете портреты, в одежде? – спросила Люся. – А то! – сказал художник. – Сколько стоит портрет? Художник ответил. Люся про себя ахнула, но не отступила: – А с котиком на руках можно? – Хоть с крокодилом, но придется доплатить. Договорились.

Художник пришел вовремя, но не с кистями, красками и мольбертом, а с дешевой «мыльницей». – Все так делают. Вот Никас Сафронов – страшные тысячи за портрет берет, а тоже по фотографиям, – объяснил художник. – Давайте пожелания. – Знаете, – сказала Люся, – я бы хотела быть на портрете помоложе. Немножко. Покрасивее. В голубом платье. Потом волосы, у меня, видите ли, аллергия на любую краску, а всегда хотелось быть с такой рыжинкой. Ну, вы понимаете? – Чего тут не понять, – сказал художник. – Все хотят, чтоб с рыжинкой. Идите, переодевайтесь. И кота берите.

Люся замялась: – Платье я не купила, не успела, вы платье как-нибудь сами, пожалуйста. А котик у меня такой, знаете, своеобразный. Пушок! Пушок! Художник только крякнул, увидев Пушка, подобранного в младенчестве и за два года превратившегося из трогательного, жалобно мяукающего комочка в наглую, бесчувственную и прожорливую скотину, причем все эти качества явственно читались на шкодливой морде. Но Люся его нежно любила. – Котика тоже подправим, – решительно сказал художник.

Нафотографировал Люсю и кота и ушел с авансом. Не исчез, не обманул, через неделю принес портрет. Тетки из Люсиной бухгалтерии, пришедшие оценить и ремонт, и портрет, проглотили свои раздвоенные языки.

С портрета со скромным лукавством глядела сидевшая в кресле молодая красивая женщина с рыжеватыми волосами, в открытом голубом платье, немножко похожая на Люсю, а на коленях у нее развалился огромный рыжий кот чрезвычайно умильного вида. Но было на портрете кое-что еще, от чего заткнулась даже главная кобра Кира Семеновна.

На картине рядом с креслом был дверной проем в прихожую, и художник нарисовал в этой прихожей вешалку, на которой висели мужской плащ, мужская куртка и черная мужская шляпа. Это был очень хороший художник.

Автор: Наталья Волнистая.