Ты на понтах, я на каблуках.©

Ты На Понтах, Я На Каблуках.©
19 мая в 10:53

— Леночка… — рыдала мать в трубку, выдергивая Алёну прямо с важного совещания. — Маринке опять плохо. Лежит бледная, еле дышит. Те немецкие витамины закончились… И за коммуналку я еще не заплатила…

И Алёна снова отправляла деньги. Раз за разом. Она отказалась от отпуска в Испании, чтобы купить матери новый котел, а сестре — дорогой ортопедический матрас, потому что «от обычного у нее совсем спина отнимается».

Личная жизнь Алёны давно трещала по швам. Полгода назад от нее ушел жених Андрей. Перед уходом он сказал фразу, которая тогда показалась ей жестокой:

— Я хочу жениться на тебе, а не на твоей матери и сестре, которая прекрасно научилась изображать больную. Ты для них не дочь и не сестра, Алёна. Ты их банковская карта. И пока ты этого не поймешь — у нас нет будущего.

Тогда Алёна страшно обиделась на него. Но слова все равно засели где-то глубоко внутри.

Прошло еще два года. Дом Ковальчуков окончательно превратился в болото, которое существовало исключительно благодаря деньгам, регулярно поступавшим из Москвы.

Последняя суббота месяца была традиционным днем приезда Алёны. Она выехала затемно, около пяти утра, чтобы не стоять в пробках. Багажник ее кроссовера был забит до отказа: фермерское мясо, дорогие сыры, фрукты, кофе, бытовая химия, лекарства, витамины.

Когда Алёна вошла во двор, София Петровна полола клумбу возле дома. Женщина выглядела измученной и постаревшей раньше времени: сутулая, худая, с глубокими морщинами.

Увидев старшую дочь, мать вытерла руки о старенький фартук и устало улыбнулась.

— Приехала, доченька… А мы уже заждались.

Алёна крепко обняла мать и почувствовала под ладонями острые ключицы.

— Мам, ну сколько можно? Я же просила тебя не работать на огороде! Я могу нанять людей, чтобы они все перекопали и пропололи! Зачем ты себя так мучаешь?

— Да какая там работа, — отмахнулась мать. — Движение — это здоровье. И экономить нужно.

— Где Марина? — спросила Алёна, заранее зная ответ.

Лицо матери тут же стало тревожным.

— У себя лежит… Ночью опять приступ был. Задыхалась, бедная. Я хотела скорую вызвать, а она не разрешила. Плакала только и просила не отходить от нее.

Алёна тяжело вздохнула, взяла пакеты и вошла в дом.

В комнате Марины царил полумрак — шторы были плотно закрыты, несмотря на яркое майское солнце за окном. Работал телевизор. Марина лежала на кровати в шелковой пижаме, подаренной Алёной на прошлый Новый год, и листала запретgram на последнем айфоне. Телефон, купленный в кредит матерью, в итоге, конечно же, выплачивала Алёна.

— Привет, больная, — сухо сказала она, ставя пакет с лекарствами на тумбочку.

Марина медленно подняла взгляд, отложила телефон и тяжело вдохнула, изображая нехватку воздуха.

— Привет, Лен… Спасибо, что приехала. Мне сегодня совсем плохо…

Алёна внимательно посмотрела на сестру. Розовые щеки, ухоженные брови, свежий маникюр — выглядела Марина совсем не как человек, умирающий от неизвестной болезни.

— Для человека, который ночью задыхался, ты выглядишь очень даже бодро, — не удержалась она.

Глаза Марины моментально наполнились слезами.

— Конечно, тебе легко говорить! Ты там в Киеве живешь, по ресторанам ходишь, отдыхаешь! А я здесь медленно умираю в четырех стенах! Ты не представляешь, каково мне! Эта боль будто изнутри меня пожирает!

На шум в комнату влетела мать.

— Алёна, прекрати сейчас же! Как тебе не стыдно?! Ей нельзя нервничать! — София Петровна бросилась к младшей дочери, начала гладить ее по голове. — Мариночка, не плачь, мама сейчас капли принесет… Алёна, иди лучше пакеты разбери и не трогай ее.

За ужином все сидели напряженные. Марина вышла к столу с пледом на плечах и демонстративно ковыряла вилкой рыбу, которую привезла сестра.

— Мам, — начала Алёна, наливая чай. — Я нашла хорошую частную клинику в столице. Очень серьезные специалисты, полная диагностика, лучшие врачи. Я все оплачу. Марина, на следующей неделе поедешь со мной. Надо наконец разобраться, что с тобой происходит. Если ты действительно больна — тебя нужно лечить, а не просто глотать обезболивающее.

Марина резко напряглась.

— Я не поеду, — быстро сказала она. — Я дорогу не перенесу.

— Перенесешь. Я сама за тобой приеду. Разложим сиденье, поедем спокойно.

— Я сказала — нет! — неожиданно закричала Марина, и от ее «смертельной слабости» не осталось и следа. — Они опять начнут таскать меня по кабинетам, колоть, брать анализы! Снова скажут, что я все придумываю! Я никуда не поеду! Мама, скажи ей!

София Петровна сразу встала между дочерьми.

— Алёна, не дави на нее! Ты же видишь, у ребенка паника! Думаешь, если у тебя деньги есть, то можешь нами командовать?

Алёна медленно поднялась из-за стола. В груди было пусто и горько.

— Хорошо. Делайте как знаете. Я оставила на тумбочке триста долларов — на лекарства. И мама… пожалуйста, сходи наконец к стоматологу. Ты уже нормально есть не можешь.

— Схожу, доченька… — тихо пробормотала мать, не поднимая глаз.

В тот вечер Алёна уехала обратно в Киев, хотя собиралась остаться до воскресенья. Всю дорогу она плакала, чувствуя себя в собственной семье не дочерью, а кошельком, который обязан помогать и молчать.

Прошел еще месяц. Алёну ждали важные переговоры в Варшаве. От этой командировки зависело ее повышение. Она заранее предупредила мать, что две недели будет занята и не сможет постоянно отвечать на звонки. Перевела двойную сумму денег и попросила тревожить ее только в крайнем случае.

Но за день до вылета поездку отменили — переговоры перенесли в онлайн из-за проблем у партнеров. Неожиданно у Алёны появилось несколько свободных дней.

Она решила сделать семье сюрприз и попробовать хоть немного наладить отношения после последней ссоры. Купила матери современный тонометр, о котором та давно мечтала, дорогие витамины для Марины, загрузила машину и поехала домой.

День был солнечный и теплый. Алёна ехала с открытым окном, слушала музыку и впервые за долгое время чувствовала спокойствие.

До родного городка оставалось всего пару километров. Возле трассы располагалась большая заправка и популярный придорожный комплекс с кафе, беседками и мангалами. Алёна решила остановиться — взять кофе и заправить полный бак.

Она припарковала машину, вышла и потянулась после дороги. Взгляд случайно скользнул в сторону большой беседки возле кафе, где шумно отдыхала компания молодых людей. Играла музыка, пахло шашлыком, кто-то громко смеялся.

Алёна уже собиралась идти к кассе, когда услышала знакомый смех. Слишком знакомый.

Тот самый звонкий смех, которого дома она не слышала уже много лет.

Она медленно обернулась и внимательно посмотрела на компанию.

Во главе стола сидела Марина.

На ней было короткое яркое платье, волосы красиво уложены, губы накрашены алой помадой. Она смеялась, держала в руке бокал и выглядела абсолютно счастливой, живой и полной энергии. Никаких приступов, одышки, страданий или боли.

Алёна застыла посреди парковки, не веря собственным глазам.
Продолжение - vk.cc/cXVFxZ