Ты на понтах, я на каблуках.©

Ты На Понтах, Я На Каблуках.©
22 марта в 03:28

Он назвал её «пустотой» и ушёл, даже не взглянув на справку из больницы. А через 6 лет случайно увидел в парке мальчика… со своими глазами. Эта история разрывает сердце: об одном разговоре у фонтана, который стоил двоим людям 6 лет жизни. Но главное — о том, что даже из пепла обид может вырасти сад, если однажды решиться попросить прощения

— Слушай, Алиса, может, хватит уже? — Дмитрий с силой сжал ветку черемухи, срывая с нее листья, которые белыми хлопьями падали на асфальт. — Мы закончили. Точка. Я не куплюсь больше на твои спектакли.

Алиса стояла напротив, вжав голову в плечи. Её пальцы теребили молнию на старой ветровке цвета выцветшей листвы. Она смотрела, как листья кружатся, падая к её ногам, лишь бы не видеть его глаз — холодных, чужих.

— Дима, я не вру, — тихо, почти безжизненно произнесла она. — Я жду ребенка.

Дмитрий шумно выдохнул. Злость душила его, смешиваясь с тошнотворной жалостью к самому себе.

— Ребенка? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Тот же сценарий, да? Новый акт? Помнишь, как ты «потеряла» телефон и трое суток была у «подруги», а потом оказалось, что подруга в отъезде? Или как ты «раньше ушла с работы», а тебя видели в машине у ДК с компанией? Сколько раз я закрывал глаза? Считал себя умным, понимающим. А я был просто удобным дураком.

— Это не то, что ты думаешь… — начала Алиса, но он перебил, голос его сорвался на хрип.

— Что я думаю? Я думаю, что ты блестящая актриса. И я больше не зритель. Иди к тому, с кем ты это придумала.

Алиса судорожно полезла в задний карман джинсов, достала смятый, сложенный вчетверо листок. Руки её дрожали.

— Вот. Справка из женской консультации. Посмотри.

Он выхватил бумажку, пробежал глазами: «Ветрова Алиса Сергеевна… срок беременности 12 недель». Поликлиника №2, печать, подпись. Он сунул справку обратно ей в руку, как будто она была грязной.

— Фальшивка? — спросил он с презрением. — Или от кого? От того дружка следователя, с которым ты якобы «чай пила»? Я не хочу этого знать. Это не мое.

Он развернулся, чтобы уйти, но Алиса, споткнувшись, схватила его за рукав кожаной куртки. В её огромных серых глазах плескалось такое отчаяние, что на миг ему показалось, что он видит правду.

— Дима, пожалуйста! Я не прошу денег, я не прошу жениться. Я просто хотела, чтобы ты знал. Это случилось до того, как мы расстались. Я ни с кем… я клянусь…

— Не надо клясться, — он резко выдернул руку, и она покачнулась. — Твои клятвы ничего не стоят. Послушай меня, Алиса. В этой жизни ты способна только врать. Это твой талант. Ты — пустота, которая принимает любые формы, чтобы выжить. А я уезжаю. Насовсем. И прошу тебя: исчезни из моей головы.

Он не сказал про новую работу в Мегаполисе, про мать, которая уже паковала чемоданы. Ему казалось, что это будет его маленькой победой — уехать и забыть, как страшный сон.

Алиса застыла, будто её ударили. Слезы хлынули по щекам, но она не вытирала их, позволяя ветру сушить соленые дорожки.

— Хорошо, — выдохнула она, и голос её не дрожал, а стал твердым, как стекло. — Ты прав. Я пустота. Я ноль. Значит, мне нечего терять. Иди. И не вспоминай обо мне. Никогда.

Она побежала прочь по аллее, спотыкаясь о корни деревьев. Дмитрий смотрел ей вслед, чувствуя странную пустоту в груди. Он выиграл этот бой. Но ощущение победы не приходило.

Через неделю он уехал. Позади остался Зареченск — город сонных улиц, деревянных домов и этой девушки, которая отравила два года его жизни.

Шесть лет спустя. Мегаполис.

Дмитрий сидел в кожаном кресле адвоката и смотрел на стопку документов на столе. Развод. Скучное, выматывающее слово. Они с Анной прожили пять лет. Красивая, умная, обеспеченная женщина из хорошей семьи. Всё было правильно. Квартира в центре, машина, престижная работа. Но не было главного — детей.

Три выкидыша. Три раза надежда, и три раза пустота. С каждым разом Анна замыкалась в себе, отдалялась. А он чувствовал себя бессильным наблюдателем крушения их идеального мира.

— Дмитрий Сергеевич, — адвокат поправил очки, — по поводу квартиры, купленной в браке, есть два варианта…
— Делайте по закону, — устало перебил Дмитрий. — Я не хочу войны.

Он вышел из офиса. Вечерний город шумел, но этот шум не заполнял пустоты внутри. Всё, к чему он стремился, оказалось карточным домиком. Чтобы развеяться, он принял спонтанное решение: съездить в Зареченск, продать квартиру, доставшуюся от дяди. Заодно подышать воздухом, который не пахнет выхлопными газами и разочарованием.

Зареченск встретил его запахом скошенной травы и ржавого железа. Городок постарел, но не изменился. Та же покосившаяся автобусная остановка, те же бабушки на лавочках. Дмитрий шел по центральной улице, чувствуя себя героем фильма, вернувшимся в прошлое.

В местной забегаловке, где подавали разливное пиво и вяленую рыбу, он случайно встретил Артема. Тот облысел, раздался в плечах и стал похож на колобка.

— Ковалев! Живой! — Артем хлопнул его по спине так, что искры из глаз посыпались. — Ты откуда? С того света?

Вечер они просидели за душевными разговорами. Водка лилась рекой, воспоминания — тоже. Артем рассказывал, кто женился, кто спился, кто уехал. И вдруг, когда градус стал запредельным, он замялся.

— Слушай, Дим… Я тут подумал… Ты про Алиску-то Ветрову знаешь?

Дмитрий поморщился. Имя, вычеркнутое из памяти, вдруг всплыло, царапнув горло наждаком.

— Нет. И знать не хочу.

— Ну, зря, — Артем почесал затылок. — Она тогда, в две тысячи седьмом, в ноябре родила. Двойню.

Дмитрий замер. Рюмка застыла на полпути ко рту.

— Что?
Читать далее - vk.cc/cVAMgZ