Великие мысли Великих женщин

Великие Мысли Великих Женщин
27 апреля в 05:21

«Думали, лёгкая добыча. Затащили девушку в лес. То, что случилось дальше, они не забудут никогда»

Вечернее солнце окрасило шпили Туманска в цвет потускневшей меди, когда Карина спустилась по выщербленным ступеням университетской библиотеки.

Тяжелая дверь с бронзовой табличкой «Закрыто на реставрацию» глухо захлопнулась за спиной, отрезав шелест древних фолиантов и запах вековой пыли.

В руках она сжимала не диплом — его она получила еще весной, — а плотный картонный тубус, перетянутый бечевкой, с редким картографическим атласом, который согласилась доставить в частную коллекцию на другом конце перевала.

Деньги обещали хорошие.

Достаточные, чтобы еще полгода не думать о том, как платить за сырую комнату на улице Гончарной, где по ночам гуляли сквозняки, а из крана текла ржавая вода.

Карина поправила лямку потертого рюкзака.

Она не была ни отличницей, ни душой компании.

Просто человек-невидимка, который за пять лет учебы на историческом факультете научился разбираться в манускриптах лучше, чем в людях.

И это устраивало ее целиком, пока она не оказалась стоящей на пустыре, бывшем когда-то автовокзалом, в полной растерянности.

Последний автобус ушел, растворился в мареве нагретого асфальта, даже не притормозив.

Карина вглядывалась в пыльный горизонт, представляя, как неудобно будет объяснять заказчику задержку, когда рядом, мягко шурша гравием, остановился старый, но до блеска отполированный джип.

— Эй, на тот берег? — высунулся из окна парень в дорогих солнцезащитных очках и выгоревшей футболке-поло. — Я тебя помню. Мы на одном потоке были. Филфак? Исторический?

Карина вгляделась в лицо, не узнавая, но на всякий случай кивнула.

Память на лица у нее была скверная, а отказываться от помощи в сорока километрах от города было глупо.

Парень представился Данилой.

У него была широкая улыбка и дорогие часы, поблескивающие на запястье, когда он небрежно переключал музыку.

В салоне пахло кожей и каким-то пряным аэрозолем.

На заднем сиденье, развалясь в неудобных позах, сидели еще двое — Руслан и Вадим.

Они лениво жевали бутерброды, перебрасываясь фразами, и казались совершенно безобидными, просто изнывающими от скуки детьми обеспеченных родителей.

Карина села вперед, аккуратно поставив тубус в ноги.

Сначала они ехали по шоссе, и ветер, врываясь в приоткрытые окна, трепал ее темные волосы.

Данила шутил про профессоров, Руслан рассказывал анекдоты, Вадим поддакивал.

Все было почти нормально, почти успокаивающе.

Но после указателя с выцветшей надписью «Янтарный бор», джип резко вильнул вправо, съезжая на грунтовку, которая змеей уползала вглубь мрачного хвойного массива.

— Тут срез короткий, — небрежно бросил Данила, не поворачивая головы. — Городское кольцо объедем за пятнадцать минут.

— Я спешу, — коротко ответила Карина.

— И мы спешим, — отозвался он и чуть заметно ухмыльнулся.

Сосны обступали дорогу все плотнее.

Они были высокими и старыми, их корявые корни наползали на дорогу, заставляя машину опасно подпрыгивать.

Запахло сыростью и грибами.

Музыка, которая раньше звучала громко и ритмично, вдруг смолкла.

Навалилась вязкая тишина, нарушаемая лишь воем мотора.

Карина инстинктивно сжала лямку рюкзака, почувствовав, как внутри нее начинает медленно пульсировать холодок тревоги.

— Знаешь, — тихо сказал Данила, и в его голосе больше не было ни капли дружелюбия, а только липкая, вкрадчивая интонация, — мы тут подумали… В Туманске говорят, что ты возишь дорогие книги. Антиквариат. И что платят тебе не хлебом, а золотом. Где деньги, студентка?

— Это клише, — Карина попыталась усмехнуться, чтобы скрыть нарастающий ужас. — Вы ошиблись. Я просто курьер. Мне платят копейки.

— Не скромничай, — хмыкнул Руслан сзади.

Его рука просунулась между передними сиденьями и грубо сдернула рюкзак с ее колен.

— Легкая добыча для «белой вороны».

Краем глаза Карина увидела блеснувшее лезвие перочинного ножа, которым Руслан разрезал бечевку на тубусе.

В этот момент весь мир для нее сжался до размеров этого душного салона.

Телефон, старый кнопочный «Самсунг», был бессилен — тут не ловила даже сотовая связь.

Она поняла, что ее увозят не ради атласа, а ради того, чтобы вдоволь покуражиться над ней, выяснить мифические секреты ее несуществующего богатства и оставить где-нибудь в канаве.

Не свидетеля, а сломанную игрушку.

Данила дернул руль.

Машина, утробно зарычав, вскарабкалась на пригорок и заглохла.

Впереди было лишь бескрайнее море мха и черных скал.

Плато Сон-Тау.

Место, о котором шепотом рассказывали городские сумасшедшие, утверждая, что там живет не старик, а само древнее возмездие.

В голове Карины, оглушенной страхом, внезапно пронесся далекий, почти забытый голос.

Голос профессора Мирослава Боровича, который вел у них спецкурс на первом курсе, а потом уволился и уехал «умирать в горы».

Он говорил ей: «Если тебя загнали в угол, ищи не просто высокое место. Ищи Гнилой Зуб. Там оступается даже ветер, и бродят те, кого обидели. Там я с тобой, Кира».

Тогда она считала это бредом старого мистика.

Сейчас это было единственной зацепкой.

Дверь машины распахнулась.

Ее грубо выволокли наружу, в промозглую сырость.

Пахло дождем и электричеством, хотя небо было чистым.

Парни смеялись, разглядывая старый атлас и тыкая пальцами в карты помещичьих угодий, которые не имели никакой ценности, кроме научной.

— Веди, — скомандовал Данила, схватив ее за плечо. — Показывай, куда идешь. Хочешь жить — выведешь нас к людям через этот бурелом. Заодно и расскажешь, где тайник. Мы знаем, у тебя должен быть тайник.

У нее не было тайника, но у нее была память.

Память о старых лекциях, о картах земной коры, о магнитных аномалиях.

И о странном ориентире, который Мирослав Борович называл «Гнилой Зуб» — высоченной, расщепленной молнией сосне на краю скального разлома.

Карина не стала спорить.

Она сжала зубы и сделала первый шаг в чащу, осознав, что сама судьба сунула ей в руки не оружие, а компас, спрятанный глубоко в подсознании.

Она больше не жертва.

Она — проводник в ад, который эти трое сами себе выбрали, но пока не знают об этом.

Тропа, если этот хаос из папоротника и валежника можно было так назвать, петляла.

Под сенью вековых кедров царил неестественный, зеленоватый полумрак.

Данила шел сзади, периодически подталкивая Карину стволом охотничьего ружья, извлеченного откуда-то из багажника.

Это ружье, тускло поблескивающее вороненой сталью, изменило химию воздуха.

Страх стал осязаемым, горьким на вкус.

— Долго еще? — проворчал Руслан, который уже успел стереть ноги в модных, но совершенно не приспособленных для леса мокасинах.

ЭТО ТОЛЬКО ЧАСТЬ ИСТОРИИ, ПОЛНАЯ ИСТОРИЯ И ЗАХВАТЫВАЮЩИЙ КОНЕЦ НАХОДЯТСЯ ПО ССЫЛКЕ: https://vk.cc/cXa8y1