Для ВАС, РОДИТЕЛИ!(дети)

Для Вас, Родители!(дети)
24 января в 20:36

ПОЧЕМУ МЫ НЕ ИМЕЕМ ПРАВА ЗАБЫВАТЬ

В одной из сожженных деревень произошла сцена, от которой леденеет кровь. Мать думала спасти своего младенца, спрятав его в люльке, пока семью угоняли на смерть. Но немцы, обходя дома, нашли крохотного Алека. Один из палачей, не моргнув глазом, выволок ребенка на мороз и с размаху ударил его головой об лед. А потом дом подожгли.
Обезумевшая мать, Валерия Никулина, выпрыгнула из пылающего окна прямо под пули. Следом за ней, спасаясь от огня, выпрыгнули её дети — восьмилетний Ваня и шестилетняя Таня. Они прижались к мертвому телу матери, «приросли» к ней в последнем объятии. И их тоже расстреляли.

ПРАВО НА НЕНАВИСТЬ

Меня часто упрекают, что я слишком часто цитирую Эренбурга, называют его пропагандистом. Но если у вас есть сердце — прочтите это. И ваше сердце заплачет кровавыми слезами.
Писатели спрашивают: «Как можно три года подряд писать об одних только ужасах?». Я отвечу: куда труднее три года подряд воевать в этом аду. История не оставила нам выбора. Как можно писать о любви и весенних цветах, когда по нашей земле все еще ходит враг? Когда немец — это не литературный образ, а живое, дышащее горе в каждом доме?

Наши солдаты уже три года спят, едят и спорят со смертью. Калмыцкие степи, болота Волхова, скалы Карелии — везде они видели одно и то же: выжженную землю и детские трупы. Я был бы счастлив писать о Париже или подмосковных лесах. Но перед глазами стоит ров, набитый телами детей. И я не могу, не имею права думать ни о чем другом, кроме как о возмездии тому сытому, тупому убийце, который прошел тысячи километров только ради того, чтобы раздавить сапогом жизнь в русской деревне.

ПРЕДАТЬ НЕЛЬЗЯ

. Чувства могут остыть: можно разлюбить женщину, забыть друга. Но погибших предать нельзя.

Вспомните Триполье. Яр, ставший братской могилой для 700 человек. Среди них — Мария Билык с пятью детьми. Когда их забирали, старшая сестра одела сонных малышей в лучшие рубашечки. Одиннадцатилетний Володя нес на руках двухлетнего Федю, успокаивая его: «Мы идем к маме». Их сбросили в яр живыми. Когда могилу вскрыли, увидели, что мертвый Володя так и не разжал объятий, прижимая к себе братика.
Слово «яр» когда-то пахло травой и рекой. Теперь оно пахнет смертью и тленом. Такой яр есть почти у каждого нашего города.

В деревне Замошье под Новгородом сожгли заживо 107 человек. Старухи прижимали к себе внуков, пытаясь закрыть их телами от огня и пуль. Немец, увидев это, лишь ухмыльнулся: «Русс. Гут» — и дал очередь из автомата.

В городе Красном Смоленской области уничтожили всех евреев. Евгения Глушкина до последнего надеялась, что если она пойдет на казнь, её младшего ребенка, спрятанного в люльке, не тронут. Не вышло. Младенца нашли и убили.

ЦЕНА «СВЕРХЧЕЛОВЕКА»

Что двигало этими убийцами? В истории были инквизиция, религиозные войны — там хотя бы была ярость фанатиков. Здесь же — пустота. Солдаты Гитлера убивали не за веру, а от скуки, алчности и тупости. Им сказали, что за границей Рейха живут «недочеловеки», с которыми можно делать всё. И миллионы «сверхчеловеков» принялись аккуратно, педантично вешать, травить газом, жечь. Они превратили убийство в производство, фотографируясь на фоне виселиц.
Немецкий капитан Заур в своем рапорте деловито советует использовать детей, чтобы находить спрятавшихся родителей. Пишет об этом сухо, как о поиске картошки.

КЛЯТВА ЖИВЫХ

Старшина Зареченский, потерявший руку и глаз, умоляет командира оставить его в строю. Не ради славы. Ради возможности уничтожить еще хотя бы одного фашиста. И его поймут все — от Ленинграда до Ташкента.
Мы не станем зверьми. Мы не будем убивать их детей. Вся их подлая кровь не стоит мизинца нашего убитого Ванечки или Алеши. Но самих палачей мы должны уничтожить. Если мы оставим их в живых — наша совесть нас загрызет.
Мир велик, в нем есть место и для сурового норвежца, и для веселого француза. Но в нем нет и не может быть места фашизму.

Когда придет час расплаты, они будут плакать, каяться, предавать своих фюреров. Не верьте им.
Человек создан для счастья, для того чтобы сажать деревья и смотреть в небо. Но сейчас у нас другая задача. Вернуть жизнь живым. Не предать мертвых.
Это пламя ненависти в наших сердцах свято, потому что оно раздуто последним дыханием убитых детей. И мы пронесем его до конца.

В этом наша клятва.

Евгений Барханов