Поэзия жизни

Поэзия Жизни
3 февраля в 14:01

Перед вами — всемирно известная фотография, один из символов Блокады Ленинграда. На первый взгляд, в ней нет ничего шокирующего, её можно показывать детям. Но это лишь первое впечатление.

Если вглядеться внимательнее, сквозь весеннее солнце и кажущуюся обыденность сцены проступает чёрная бездна трагедии. А если узнать историю этой семьи — одной из тысяч блокадных — она уже никогда не забудется.

Весна 1942 года. По улице идут две женщины с маленькой девочкой. Их сфотографировал военный корреспондент близ Невского проспекта. Первая женщина — постарше, вторая — совсем юная, но её лицо и фигура состарились от голода. А прыгающая девочка... У неё не ножки, а спички. И её коленки неестественно, страшно опухли.

Это мать, Вероника Александровна Опахова. Старшей дочери Лоре 13 лет, младшей, Долорес, — всего четыре. Отец погиб в 1942-м при переправе через Ладогу. Раньше он дирижировал любительскими оркестрами, а с войной стал военным дирижёром.

Долорес пытается прыгать и играть, хотя её колени налиты водой от голодных отёков. Этот путь был их ежедневным маршрутом: по улицам Майорова и Герцена, к ДЛТ, на Невский — и обратно. Мать водила их по кругу, лишь бы отвлечь от одной мысли: о еде. Лора незадолго до этого лежала в параличе — от голода отнялась левая половина тела. Врач велела как можно больше ходить. И они ходили. Девочки проявили невероятную силу воли, и, слава богу, с ними была их мама. Они выжили. После войны все вместе работали в Академической капелле на Мойке.

Долгие годы семья не подозревала, что этот снимок, облетевший весь мир и попавший во все издания, — именно о них. Узнали от соседей и, придя в Музей обороны, с изумлением увидели и узнали себя на фотографии.

В «Блокадной книге» есть этот потрясающий эпизод:
«Вот когда Лора её увидела, с ней стало плохо. Вы сами понимаете — увидеть себя в таком состоянии! И вспомнить всё это! Снова за какой-то короткий момент пережить весь этот страх и ужас! К ней подошёл мужчина, какой-то тамошний сотрудник, и говорит: "Что вы плачете? В этот год — сорок первый и сорок второй — погибла такая масса народу. Не плачьте! Их уже нету. А вам жить надо". А женщина, которая выдавала фотографии, говорит ему: "Вы видите, это она сама!" Он ужасно смутился, отошёл от неё с извинениями».

Вот что стоит за одной фотографией. Для неизвестного военного корреспондента она, возможно, означала проблеск жизни и надежды. Для нас, сегодняшних, — это бездонное окно в ту страшную и легендарную реальность, взгляд издали, от которого сжимается сердце.