В мире дизайна

В Мире Дизайна
12 декабря 2019

Жила-была женщина...

Купили мы дом в деревне. Продавала его молодая пара, мол, родителям дача не нужна, а бабушка умерла год назад... После смерти старушки никто в дом не наведывался, только вот продать приехали. Спрашиваем, забирать будете вещи? Они в ответ: зачем нам этот хлам, мы иконы забрали, а остальное можете выкинуть. Муж на стены посмотрел, где светлели квадратики от икон.

— А фотографии что же не взяли?

Со стен деревенской избы смотрели женщины, мужчины, дети... Целая династия. Раньше любили стены фотографиями украшать.

Я, помню, к бабушке приедешь, а у нее новая фотография в рамочке появилась, моя и сестренки.

— Я, — говорит бабушка, — с утра проснусь, родителям поклон, мужу поцелуй, детям улыбнусь, вам подмигну — вот и день начался.

Когда бабушки не стало, то мы добавили ее фотографию на стенку, и теперь, приезжая в деревню (которая стала именоваться дачей), всегда утром бабушке шлем воздушный поцелуй. И кажется, что в доме сразу пахнет пирогами и топленым молоком. И чувствуется бабушкино присутствие. Дедушку мы никогда не видели, он в войну погиб, но его фотография висит в центре. Бабушка много про него рассказывала, а мы в это время на снимок смотрели и нам казалось, что дедушка с нами сидит, только было странно, что он молодой, а бабушка уже старенькая. А теперь вот ее фотография висит рядом с ним...

Для меня эти выцветшие снимки настолько ценные, что если бы стоял выбор, что забрать, то я бы несомненно забрала фотографии. А тут их не просто одиноко оставили на стене и в альбомах, но и цинично записали в хлам. Но хозяин — барин.

После покупки мы принялись за уборку и, знаете... рука не поднялась выкинуть вещи этой женщины, которая жила для своих детей и внуков, а они ее просто бросили. Откуда я это знаю? Она им письма писала. Сначала писала и отправляла, без ответа. А потом перестала отправлять, и три аккуратные стопочки любви и нежности так и покоились в комоде. Каюсь, прочитали... И я поняла, почему она их не отправила. Побоялась, что затеряются, а тут они в сохранности. Она думала, что после ее смерти они все же прочитают... А в письмах целая история про годы жизни в войну, про ее родителей, бабушек, дедушек и пра-пра — она пересказывала то, что ей поведала ее бабушка, чтобы не умерли семейные ценности, чтобы помнили. Как выкинуть такое?

— Давай, отвезем ее детям? — со слезами предложила я мужу. — Такое нельзя выкидывать!

— Думаешь они лучше внуков? — с сомнением протянул муж. — Ни разу, вон, не появились...

— Может, они старенькие, больные, мало ли...

— Я им позвоню, спрошу.

Через внуков узнали телефон и услышали бодрый женский голос:

— Ой, да выкиньте вы все! Она нам эти письма пачками слала, мы даже не читали в последнее время! Ей делать там нечего было, вот она и развлекалась...

Муж даже не дослушал, трубку бросил. Говорит, вот стояла бы она сейчас рядом — придушил бы!

— А знаешь что? Ты же писатель, вот и переложи эти письма на рассказы!

— Они потом предъявят...

— Да, они, я уверен, и книжки-то такие не читают! — хмыкнул муж. — Но я ради тебя съезжу к этим, тьфу, возьму у них письменное разрешение.

И он действительно съездил и оформил все нотариально. А я тем временем добралась до подполья. Знаете, в деревенских домах прямо из избы спускаешься вниз под пол, и там прохладно так, вроде погреба. А там банок с соленьями, вареньями... А на каждой баночке бумажка приклеена с выцветшей надписью: «Ванятке — его любимые грузди» (Ванятка умер 10 лет назад, так и не пригодилась баночка), «Сонечке — лисички», «Соленые огурцы для Анатолия», «Малина лесная для Сашеньки»...

P. S. Всего у Анны Лукьяновны было 6 детей. Все они умерли раньше нее (в основном несчастные случаи), кроме последней, поздней дочки, которая записала все в хлам...

А мама ждала, что дети приедут с внуками, заботливо катала банки, с любовью подписывала... Последние банки с грибами датированы прошлым годом, ей на тот момент было 93 года. 93 года!!! А она в лес ходила, чтобы внучкам грибов-ягод насобирать! А они...

© Алиса Атрейдас

иллюстрация Брайан и Синтия Патерсон