- Передай своей матери, что замки я поменял. И ноги её здесь больше не будет! - грозно выдал муж
- Лиля, приезжайте скорее, радость-то у меня какая!
Мария Алексеевна позвонила вечером совсем некстати. Но так как и дочь, и зятя своим заявлением заинтриговала, то они вынуждены были бросить все дела и отправиться к ней.
Пока добирались, рассуждали и никак не могли взять в толк - какая может быть радость? Ни денег, ни достойной работы в этой провинции, жилья своего тоже нет. Молодые после свадьбы уже второй год снимали небольшую квартиру и перспектив на собственную пока не было. Поэтому и с детьми не торопились.
Мама Лили, которая жила одна, тоже не могла похвастаться достатком. Поэтому и единственной своей доченьке, которую воспитала в одиночку, помочь ничем не могла.
- Лиля, дочка, свершилось! Слава тебе, Господи! Не зря, значит, я надеялась и ждала! - радостно встретила супругов Мария Алексеевна. - Я, честно сказать, боялась, что она Ваське, братцу моему, всё отпишет. Да он и сам мне говорил, дескать, у меня двое сыновей, им нужнее. А у тебя одна дочка, пусть её муж обеспечивает, на то и замуж выходила.
Женщину переполняли эмоции, поэтому речь была сумбурной и путанной.
- Так, Мария Алексеевна, прошу вас, сосредоточьтесь, - перебил тёщу Никита. - Вы для чего нас с Лилей позвали? Мы все дела бросили, к вам помчались. Хотели нам что-то сообщить, вот и сообщайте.
- Да, хотела. У вас теперь есть квартира! Поздравляю, дорогие мои!
- Да ты что, мама? Ты не шутишь? Это правда? - растерялась Лиля.
- Абсолютная! Тётка моя покойная, Степанида, царствие ей небесное, свою квартирку тебе, Лилечка, завещала.
- Неужели правда, мама? - ещё не верила дочь в своё счастье.
- А это точно? Вы ничего не напутали, Мария Алексеевна? - уточнил Никита, который тоже выглядел взволнованным.
- Да нет же! Ничего я не путаю. Я же говорю вам - думала, что брату моему и его сыновьям отпишет, а Стеша, добрая душа, моей дочке свою квартирку завещала. Не зря тётя ещё при жизни меня любила и жалела за судьбу непростую.
- Так чего мы ждём? Давайте прямо сейчас туда и поедем! Посмотрим, что там за квартира. Есть у вас ключи-то, Мария Алексеевна? - сразу приободрился зять, который пока ещё боялся поверить такому счастью.
- Есть ключи. Я за тётей ухаживала, продукты ей возила, лекарства. Сейчас и поедем, если вы хотите. Да и посмотрим, что там.
- Мама, я так рада! Неужели так бывает? А она двухкомнатная? А площадь какая?
- Да, двухкомнатная. А площадь я тебе точно не скажу. Надо документы смотреть. Правда, там нужно будет всё разобрать. Многое выкинуть, кое-что я себе на память о тёте заберу.
- Да и ремонт нужно будет сделать, - мечтательно продолжала Лиля.
- Ремонт - обязательно! - по-деловому выдал зять, который уже представлял себя хозяином этой квартиры.
Теперь жизнь Никиты и Лили полностью изменилась. Каждый день по вечерам они ездили на свою квартиру. Сначала помогали Марии Алексеевне разбирать вещи покойной тётки. Много чего из мебели и вещей перевезли к ней домой. Остальное просто выкинули…
Ремонт затянулся. Никита с Лилией приезжали в квартиру каждый день, шкурили стены, белили потолки, стараясь быстрее доделать ремонт.
Радость от квартиры меркла под слоем строительной пыли.
Однажды на пороге квартиры их встретила Мария Алексеевна с чемоданом.
— Встречайте, дети! — весело объявила она. — Я тут поживу, за квартирой присмотрю. Вам же некогда. Денежкой вам помогать буду.
Никита обмер. Лиля залепетала:
— Мама, ты что? Здесь же нет даже душа! И пыль…
— Ничего, я в тазике помоюсь! — отрезала тёща. — А пыль я переживу. Обеды буду вам готовить.
Она уже закатала рукава и деловито прошла на кухню, где принялась вытирать единственный стол.
Первая неделя была кошмаром. Мария Алексеевна критиковала каждый их шаг: обои слишком светлые, плитка слишком холодная, и что в прихожей надо линолеум стелить — практично.
Никита понял, что это оккупация, когда вечером в среду застал тёщу за разговором с соседкой Марфой.
— Да, мы тут теперь вместе будем жить, — голосила Мария Алексеевна. — Молодым без присмотра нельзя, разведут тут бардак. А я за порядком присмотрю.
— Мария Алексеевна, нужно серьёзно поговорить, — сказал Никита, когда Марфа ушла.
— Говори, зятёк, я слушаю.
— Вы не можете здесь просто поселиться. Это наша квартира.
— Ваша? — бровь тёщи поползла вверх. — Тётя Степанида мне родная тётка. Юридически — квартира ваша. А морально — я здесь хозяйка. Я за тётей ухаживала, а не вы.
Лиля попыталась вступиться, но мать её тут же оборвала:
— Ты что, дочь, выгонишь мать на улицу? Я всю жизнь для тебя жила! Я всё тебе отдала.
Скандал затянулся до ночи. Компромисс был найден странный: Мария Алексеевна останется «до конца ремонта». Никита понимал, что это навсегда.
Он стал искать выход и начал с адвоката. Тот, просмотрев копию завещания, хмыкнул:
— Здесь всё чисто. Квартира однозначно ваша. Она ведь не прописана?
Прописана она не была. Но выгнать тёщу физически Никита не решался — Лиля впадала в истерику при одном намёке. Оставалось одно: сделать её жизнь в квартире невыносимой.
Никита начал с малого. Вытащил все розетки из стен, сменил замок, оставив старый на месте для видимости. Ключ тёще, естественно, не дал.
— Новый, безопасный. Ваш старый теперь не подходит. Я вам открою, когда придёте.
Она возмутилась, но Лиля её успокоила:
— Мама, так спокойнее, ремонт же идёт.
Тёща стала пленницей в собственной, как она считала, квартире.
Потом Никита объявил о временном отключении интернета и домашнего телефона.
— Интернет глючит, починят через неделю.
Мария Алексеевна, отрезанная от сериалов и подруг, начала скучать.
Главный удар был намечен на субботу. Никита привёл «специалистов» — двух угрюмых мужчин в комбинезонах.
— Мария Алексеевна, начинаем стяжку пола в вашей комнате. Пыль, грохот, жить там нельзя. Вам лучше к себе.
Тёща уперлась.
— Я в зале переночую!
— В зале грунтовка стен, — парировал Никита, показывая на только что принесённые банки. — Токсично. Врачи не рекомендуют.
Она металась по квартире, как загнанный зверь, но везде Никита подготовил «работы». В итоге, скрепя сердце, она собрала чемодан.
— На месяц! И чтобы к моему возвращению всё было готово!
Дверь закрылась. Никита выдохнул. Вечером он купил цветов и шампанского.
Лиля смеялась и плакала одновременно.
— Мы свободны!
Свобода длилась ровно месяц. В дверь позвонили. На пороге стояла Мария Алексеевна.
Никита открыл дверь и сделал шаг назад, пропуская Марию Алексеевну.
— Заходите, Мария Алексеевна, — сказал он ровным, деловым тоном. — Всё готово.
Тёща, приготовившись к бою, растерялась. Она вошла. Вместо строительного хаоса её встретила безупречно чистая, полностью отремонтированная квартира. Но её вещей, постели — ничего не было. В центре зала, на новом столе, лежали папка с документами и два ключа.
— Что это? Где мои вещи? — голос её дрогнул.
— Ваши личные вещи аккуратно упакованы и находятся на временном хранении, — Никита открыл папку. — Вот договор. Вы — собственник однокомнатной квартиры в новом микрорайоне «Солнечный». Это недалеко от нас. Ипотечный взнос за первый квартал уже оплачен. Вот выписка. Эти ключи — от вашей новой квартиры и подъезда.
Лиля, стоявшая в дверях спальни, тихо добавила:
— Мы использовали свои накопления и взяли ипотеку. Это не обман, мама. Это твоя собственная квартира.
Мария Алексеевна молчала. Палец, водивший по строчке с её кадастровым номером, задрожал. Вся её готовность к войне, всё упрямство рассыпались в прах перед этим простым листом бумаги. Не выгоняли. Не отвоевали. Подарили. И в этой щедрости, в этом молчаливом уважении, была такая сила, что сердце сжалось от внезапного, пронзительного чувства, похожего на облегчение и благодарность одновременно.
Никита мягко вложил в её пальцы новые ключи.
— Вот ваши ключи, Мария Алексеевна. Ваш собственный дом ждёт вас. А мы… — он обвёл взглядом светлые стены, — мы, наконец, сможем построить здесь свой.
Он не выиграл войну. Он просто тихо перестал в ней участвовать, разомкнув тугой узел общих обид.
войдите, используя
или форму авторизации