Королева, – вдруг заскрипел снизу кот, – разрешите мне спросить вас: при чем же здесь хозяин? Ведь он не душил младенца в лесу! Маргарита, не переставая улыбаться и качать правой рукой, острые ногти левой запустила в Бегемотово ухо и зашептала ему: – Если ты, сволочь, еще раз позволишь себе впутаться в разговор… «Бегемот как-то не по-бальному вспискнул и захрипел: – Королева… ухо вспухнет… Зачем же портить бал вспухшим ухом?.. Я говорил юридически… с юридической точки… Молчу, молчу… Считайте, что я не кот, а рыба, только оставьте ухо.

В полночь кошки и коты сбрасывают шкуру и начинают вытягиваться струнами вверх, к потолку, пока их пустые, подёрнутые фиолетовой плёнкой глазницы не упрутся в побелку. Из их вывернутых челюстей вместо привычного мяуканья вырывается глухой, вибрирующий гул старого заводского гудка, который медленно парализует твою волю. Они обступают кровать, шевеля удлинившимися беспалыми лапами, и начинают синхронно втягивать в себя тёплый воздух из твоих лёгких, заменяя его липкой, шуршащей паутиной и запахом сырой кладбищенской глины. Ты пытаешься закричать, но твой голос уже принадлежит им — они пережёвывают его в углу комнаты, тихо урча от удовольствия.