– Да убери ты ее с моего дивана! – голос Светланы Михайловны резал слух.
Домработница Марина кинулась к элитному итальянскому дивану. С хозяйкой шутки плохи. Может и на улицу выставить, если что не так. Вечно она цепляется к этой кошке. А зачем тогда брали, если не нравится? Но Марина эти вопросы задавать не смела – работа нужна.
Тик–так, тик–так – дорогие швейцарские часы отмеряли минуты томительного дня. За панорамными окнами – снег, белый и равнодушный, как души хозяев квартиры.
Принцесса Жозефина Де Лакруа (именно так звучало имя в её племенных документах) лежала на кожаном диване и безучастно смотрела в никуда. Что толку, что она породистая персидская кошка? Много ли вы знаете кошачьих принцесс, которые стали никому не нужны?
Жозефина даже не пошевелилась. К чему? Она уже выучила этот печальный ритуал: Марина подойдёт, аккуратно снимет её с дивана, отнесёт в коридор. Раньше за такую дерзость – лежать на хозяйском месте – её наказывали по–настоящему.
Способы наказания менялись: то запирали в ванной на несколько часов, то ставили миску с едой в самый дальний угол кухни. Сейчас было намного хуже. Теперь её попросту игнорировали, а для любящей внимание Жозефины это было невыносимо.
А как всё начиналось красиво!
Соцсети семьи взрывались лайками: "Самая красивая кошка Москвы!", "Настоящая аристократка!". Первые недели в квартире Лебедевых напоминали волшебную сказку: ежедневные сеансы груминга, элитные корма из Франции, собственная кроватка с шёлковыми подушечками.
– Это не просто домашний питомец, – рассказывала тогда Светлана подругам во время светских раутов, поглаживая пушистую спинку. – Это статусный символ. Посмотрите на эту родословную!
Но случилось то самое роковое утро, после которого всё покатилось под откос.
– Что значит – течёт?! – Светлана едва не уронила фарфоровую чашечку с кофе, когда ветеринар озвучил диагноз. – Вы понимаете, сколько денег мы потратили на эту кошку?!
Врач – худощавый мужчина в белом халате – терпеливо объяснял:
– Мадам, у вашей кошки врождённое заболевание слёзных протоков. Для домашней любимицы это не критично, но для племенного разведения, – он развёл руками, – к сожалению, это дисквалифицирующий порок.
– Так это бракованная кошка, – закричали богатые хозяева.
С того дня всё капитально изменилось. Нежные поглаживания сменились равнодушными отталкиваниями. Восхищённые охи и ахи гостей – раздражёнными замечаниями. Элитный корм заменили на обычный, груминг стал от случая к случаю. А самое главное – взгляды. Эти холодные взгляды, полные разочарования и презрения.
Знаете, что самое больное? Жозефина даже не понимала, за что её разлюбили. Она осталась той же кошкой – красивой, ласковой, породистой. Просто недостаточно идеальной для чьих–то планов на быстрое обогащение.
Побег произошёл в один из февральских вечеров. Сын хозяйки – студент Антон – вернулся с университета и не заметил, как дверь осталась приоткрытой. Жозефина выскользнула в щель, не веря собственной смелости. Шестнадцать этажей, холод, незнакомый мир.
Четыре дня она металась по подворотням, пока не забрела в старый двор на окраине города. Голодная, перепуганная, с запутавшейся шерстью. Там её и заметила Екатерина Васильевна. Пенсионерка возвращалась из аптеки с очередной порцией лекарств – сердце что–то совсем разбаловалось. Пенсия маленькая, лекарства дорогие, а тут ещё эта зима никак не кончается.
Сначала ей показалось, что за мусорными контейнерами лежит старая шуба – тёмная, лохматая. Но "шуба" вдруг зашевелилась и издала звук – не мяуканье, а какой–то жалобный стон.
– Господи милосердный, – пробормотала Екатерина Васильевна, нащупывая в кармане очки. – Что это там?
То, что открылось её взгляду, пронзило сердце острой жалостью. На грязном снегу лежала кошка – когда–то, наверное, красавица, а теперь. Шерсть превратилась в сосульки, лапки поджаты от холода, а в глазах застыла такая тоска, что хоть плачь.
– Батюшки мои, – всплеснула руками старушка. – Да кто ж тебя так обидел, милая?
Кошка не двигалась. Только смотрела – изучающе, недоверчиво. Словно решала: стоит ли надеяться на этого человека? Екатерина Васильевна осторожно присела (колени тут же напомнили о себе привычной болью) и протянула руку:
– Кис–кис–кис. Не пугайся, родненькая. Ничего плохого не сделаю.
Что–то в её интонации, должно быть, убедило кошку. Она медленно поднялась – и тут же пошатнулась от слабости. Екатерина Васильевна ахнула:
– Да ты же замерзла совсем! – В голове мелькнула мысль: "Куда мне кошка? Самой–то пенсии едва хватает". Но тут же одёрнула себя: – Перебьёмся как–нибудь. Не впервой.
Домой на четвёртый этаж Екатерина Васильевна тащила её на руках, приговаривая всякие ласковые слова:
– Ничего, красавица. Дома отогреешься, поешь. Ишь, дрожишь вся! Совсем промёрзла, бедняжка.
В квартире сначала налила в блюдце тёплого молока. Кошка понюхала осторожно, но пить не стала. "Видать, привередливая," – подумала Екатерина Васильевна. Полезла в холодильник – нашла кусочек варёной говядины. Вот это кошка съела, правда, медленно, с достоинством, словно оказывала честь.
Потом было мытьё. Екатерина Васильевна готовилась к битве – все кошки воду не любят. Но эта словно понимала надобность в процедуре. Сидела в тазу спокойно, только вздрагивала, когда тёплая вода касалась особенно грязных мест.
– Ах ты ж, – ахнула пенсионерка, когда грязь худо-бедно отошла. – Да ты ж шоколадка настоящая!
Под слоем уличной грязи открылась роскошная шоколадно–кремовая шерсть – правда, здорово спутанная. Пришлось достать ножницы и два часа колдовать над шубкой, аккуратно выстригая колтуны:
– Потерпи, милая, потерпи. Сейчас красавицей будешь!
Кошка переносила процедуру стойко. Только когда случайно задели больное место на лапке, тихонько мяукнула – первый звук за весь день.
– Прости–прости! – засуетилась Екатерина Васильевна. – Сейчас перекисью обработаем.
"Больное место" оказалось серьёзной ранкой – похоже, зацепилась за что–то острое во время скитаний. "Небось с собаками связалась, бедолага," – думала она, промывая рану.
Спать кошку уложила на свой любимый плед – тот самый, что дочка подарила на прошлое Восьмое марта. Плед новый, дорогой, но что поделать. Сверху укрыла старой кофточкой:
- Спи, красавица. Завтра новая жизнь начнётся.
Посреди ночи проснулась от незнакомого звука. Прислушалась – мурчание! Кошка мурчала, свернувшись калачиком на пледе. Первый раз мурчала с момента появления в доме.
– Ну вот, – прошептала Екатерина Васильевна, улыбаясь в темноту. – Значит, прижилась.
Утром сразу же отправилась в зоомагазин. Потратила треть пенсии на корм, лоток, игрушки. Продавщица, видя, как старушка тщательно изучает состав каждого корма, предложила участливо:
– Бабушка, может, что–нибудь попроще возьмёте? У нас есть корма подешевле.
– Нет уж, – покачала головой Екатерина Васильевна. – Она у меня особенная. Видно же, что к хорошему привыкла.
Вечером, наблюдая, как кошка деликатно ест из новой миски, она размышляла о том, откуда взялась эта красавица – явно домашняя, ухоженная была когда–то. Но решила не мучиться вопросами. Важно другое – теперь у неё есть дом.
– Муся, – сказала она вдруг. – Будешь Мусей. Простое имя, домашнее.
Кошка подняла голову от миски и посмотрела на неё янтарными глазами. В них больше не было страха – только покой и признательность.
Через неделю Муся уже полноправно хозяйничала в квартире: требовала завтрак строго в восемь утра, проверяла чистоту лотка и наотрез отказывалась от дешёвого корма. А Екатерина Васильевна что ж, она только смеялась:
- Барыня ты моя! Ну и ладно, как–нибудь проживём. Зато не скучно теперь.
И кошка, будто понимая каждое слово, благодарно тёрлась о её ноги. Да и какая разница, как звать – Принцесса Жозефина или просто Муся? Главное – что теперь есть настоящий дом и настоящая любовь.
Она спит на мягком пледе (самая уютная постель в мире!), ест из обычной керамической миски и каждое утро помогает Екатерине Васильевне делать зарядку – важно вышагивает рядом, пока та выполняет предписанные врачом упражнения.
– Знаешь, Анна Петровна, – рассказывает Екатерина Васильевна соседке за вечерним чаем, – ветеринар говорит, что она породистая, из элитных! А я смотрю – кошка как кошка, только умная больно. Как могли выбросить такую красоту?!
Муся, дремлющая на подоконнике (гораздо уютнее того, в элитной квартире!), приоткрывает один глаз и тихонько мурчит.
Она многое поняла за эти месяцы – например, что настоящая любовь не зависит от родословных и планов на прибыль. Она измеряется тёплыми руками, которые гладят просто так. И голосом, который называет тебя "красавицей", даже если ты всего лишь обычная домашняя любимица.
А в квартире Лебедевых теперь живёт новая кошка – безупречная представительница экзотической породы. Говорят, её привезли из Англии за огромные деньги. Вот только... она почему–то частенько смотрит на входную дверь.
Автор: Ирина Чижова
войдите, используя
или форму авторизации