Истории на ночь...продолжение

Андрею понравилась запись

Истории На Ночь...продолжение
5 ноября 2025

— Ты всегда была здесь лишней, — произнесла мать, захлопнув перед носом дверь.

— Мама, открой, пожалуйста, начинается ливень, — постучала Нина в родную дверь, вслушиваясь. За дверью послышались шаги, которые вдруг затихли. — Мам, я знаю, что ты дома. Я же слышу телевизор.

Защёлка отпрыгнула, дверь едва приоткрылась, оставаясь на цепочке. В узкой щели виднелся строгий, безразличный взгляд матери.

— Что тебе нужно? — сухо спросила Анна Петровна.

— Как что? Хотела забрать вещи, некоторые документы. И поговорить с тобой.

— Поговорить, — ухмыльнулась мать. — Интересно. Целый месяц молчала, а тут вдруг захотела поговорить.

Нина нервно переминалась с ноги на ногу. Дождь и правда усиливался, капли уже долетали до козырька над подъездом.

— Мам, ну впусти меня. На улице ужасно, а мне ещё ехать далеко.

— Где ты теперь живёшь? — спросила Анна Петровна, не снимая цепочку.

— Временно у Оксаны, на диване. Мам, что с тобой? Я же твоя дочь.

— Дочь, — эхом повторила мать и резко распахнула дверь настежь. — Ладно, заходи, раз уж пришла.

Нина вошла в коридор, осматриваясь. За месяц ничего не изменилось: всё те же тапочки у порога, тот же аромат маминых духов и свежего борща. Только одежды на вешалке стало меньше.

— Раздевайся, проходи, — проворчала Анна Петровна, направляясь на кухню. — Чай будешь?

— Буду, — обрадовалась Нина. Может, мать оттает, может, у них получится нормальный разговор.

Анна Петровна поставила на стол две кружки, достала из железной банки печенье. Движения её были резкими, кружки стукались друг о друга.

— Ну, рассказывай, как живёшь, — начала она, садясь напротив дочери. — У подруги на диване обитаешь, значит?

— Временно, мам. Я работаю, коплю деньги на квартиру. Просто найти сразу приличное жильё не так просто.

— А зачем тебе приличное? — Анна Петровна сделала глоток чая. — Ты же теперь свободная, независимая. Можешь и под мостом жить.

Нина скривилась.

— Мам, ну зачем ты так говоришь? Я понимаю, ты злишься, что я ушла, но…

— Злюсь? — перебила мать. — Да я даже обрадовалась. Наконец-то в доме тихо, никто не хлопает дверью, не включает громкую музыку, не водит всяких подружек.

— Но я же почти не была дома, всё время работала.

— Работала, — протянула Анна Петровна. — В своём салоне красоты. Ногти красишь богатым дамочкам.

— Я делаю маникюр. И не только богатым. Это нормальная работа, между прочим.

— Для тебя нормальная, — согласилась мать. — А я всегда мечтала, что моя дочь станет врачом или учителем. Будет полезной для людей.

Нина тяжело вздохнула. Этот разговор происходил уже в сотый раз.

— Мам, я пыталась поступить в медицинский. Не хватило баллов. А учительницей… это не моё.

— Не твоё, — повторила Анна Петровна. — А твоя мать — твоё?

— Какое это имеет отношение к делу?

— Самое прямое! — голос матери стал громче. — Живёшь в моём доме двадцать пять лет, я тебя кормлю, одеваю, плачу за квартиру, а ты что взамен? На все мои просьбы одно: не хочу, не буду, мне не нравится. Как будто я для тебя чужой человек.

Нина медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как накал в комнате стал почти осязаемым.

— Мам, я не враг тебе. Я просто хочу понять.

Анна Петровна отвела глаза. Что-то в её лице дрогнуло — но она быстро спрятала это под привычной сухостью.

— Забирай документы. Они в буфете.

Нина открыла дверцу. Папка лежала наверху, но рядом оказался конверт с чужой фамилией — «Хомутов». Чужая подпись. Нина провела пальцем по ней.

— Кто это?

Анна Петровна замерла.

— Не трогай. Это… не твоё.

Нина развернула конверт. Там была расписка. На крупную сумму. С датой полугодовалой давности. Подпись её матери.

— Мам. Ты брала ещё деньги?

— Я думала, выкручусь, — тихо сказала она. — После того как отец… — дыхание сбилось. — Я оплачивала его долги. Он обещал, что это последняя ставка. Я не хотела, чтобы ты знала.

— Хомутов кто?

Анна Петровна поднялась, отодвинула стул.

— Его бывший начальник. Они играли вместе. После смерти отца он пришёл ко мне. Сказал, что долг не закрыт. Что если я не заплачу — он придёт к тебе.

— Почему ты не пошла в полицию?

— Он показал записи. Ваши разговоры с отцом, когда ты ещё подростком была. Как ты просила его бросить. Он сказал, если я подам заявление — он все эти записи разошлёт по родственникам, на работу. Ты не выдержала бы.

Нина опустила руку с конвертом. Никаких «врагов семьи», никаких туманных угроз. Всё просто: шантаж, страх, зависимость, стыд — и мать, оставшаяся одна в этом месиве.

— Где он сейчас?

— Приходит раз в месяц. Деньги приносила я. Завтра должен прийти снова.

Нина закрыла папку.
— Значит, завтра мы будем дома. Вместе.

Анна Петровна смотрела на дочь долго, как будто впервые за много лет пыталась понять её без защиты.

На следующий день, ровно в восемь, раздался звонок. Хомутов — плотный мужчина с тихими манерами банковского служащего. Он вошёл, как в собственный кабинет.

— Деньги.

Нина шагнула вперёд.

— Их больше не будет.

Он взглянул на неё без интереса.

— А вот ты ошибаешься.

Из гостиной вышел Денис. В форме. Без лишних слов.

— Гражданин Хомутов, вы задержаны по подозрению в вымогательстве.

Хомутов не сопротивлялся. Только мелькнуло короткое, усталое — «знал, что так будет».

Дверь закрылась за ними.

Анна Петровна стояла у стены, будто боясь пошевелиться. Нина подошла, поставила чайник. Тихо, буднично, без театра.

— Мам, я не вернусь жить сюда. Но уходить и бросать — тоже не буду. Будем разбираться. Вместе.

Анна Петровна кивнула. Не плакала. Просто кивнула — коротко, почти незаметно.

Этого было достаточно.