Истории на ночь...продолжение

Иннуле понравилась запись

Истории На Ночь...продолжение
1 октября в 16:51

Муж ездил на вахту по 45 дней, а подруга сказала: у них все работают месяц через месяц

— Свет, котлеты мне положи с сыром, а не простые, — говорил Геннадий, утрамбовывая вещи в дорожную сумку. — В прошлый раз ребята мои простые за два дня умяли, а с сыром даже не тронули, сказали, баловство.

— Положила и те и другие, и голубцы ещё, — отвечала Светлана, сверяясь со списком на дверце холодильника. — Только сумку с едой в багаж не сдавай, опять всё потечёт. Паспорт не забыл? Билет в телефоне?

— Взял, Свет, всё взял, — отмахивался муж. — Семнадцать лет езжу, а ты меня собираешь, как в первый класс.

Семнадцать лет Роговы жили по графику, которого не было ни в одном календаре. Геннадий уезжал на Ямал на сорок пять дней, потом дорога, перевахтовка, какие-то задержки, а дома появлялся недели на две. Отсыпался, чинил по мелочи то кран, то розетку, ходил с женой по магазинам и снова собирал сумку. Раньше, когда Антон был маленьким, Светлана по ночам ревела от усталости, потом привыкла и перестала. Сама водила сына на секции, сама ходила на родительские собрания, сама меняла трубы и ругалась с сантехниками. Последние три года жизни свекрови она тоже тянула на себе, потому что Галина Ивановна слегла, а сын её был то на вахте, то в дороге.

— Повезло тебе, Светка, муж на Севере, деньги хорошие, под ногами не путается, — вздыхали коллеги.

Про хорошие деньги Светлана могла бы поспорить. Геннадий переводил ей девяносто тысяч в месяц и каждый раз объяснял, что больше не выходит: и за питание на месторождении вычитают, и за общежитие, и за то, и за это. Светлана и не требовала. Она работала бухгалтером в управляющей компании, получала свои пятьдесят пять и умела растягивать деньги так, что даже откладывать получалось.

— Ген, Антон опять про взнос спрашивал, — осторожно начала она, пока муж проверял, застёгивается ли сумка. — Им на ипотеку пятисот тысяч не хватает. Я свои триста отдала, Лизины родители тоже что-то наскребли, а всё равно не выходит.

— Свет, ну я-то где возьму? — морщился Геннадий. — Нам второй год премии режут, контору перекупили, новое начальство каждую копейку считает. Пусть пока снимают, мы в их годы вообще без всяких ипотек обходились.

— Мы в их годы в бабушкиной квартире жили, — напомнила жена. — И ты тогда на заводе работал и каждый вечер домой приходил.

— Вот именно, на заводе копейки платили, — хмыкнул муж. — А тут хоть что-то.

Уже в прихожей, когда таксист отзвонился, что подъехал, Геннадий вдруг остановился.

— Чуть не забыл. Налоги скоро придут, оплати мне на Госуслугах, как обычно. У нас на месторождении интернет только в столовой ловит, и то когда повар в духе.

— Пароль прежний остался?

— Прежний, я его сто лет не менял, — кивнул Геннадий и чмокнул жену в щёку. — Всё, я побежал. Позвоню, как долечу.

Позвонил он, как обычно, через сутки, коротко сказал, что добрался и что связь плохая. Телефон у Геннадия всегда был при себе, даже дома он носил его в кармане, а на вечерние звонки выходил на балкон. Объяснял, что бригадир по пустякам не беспокоит, раз звонит, значит, дело важное.

— Опять твой улетел? — спрашивала вечером по телефону мать Светланы, Нина Петровна. — Ты у меня как жена моряка, только моряки хоть ракушки привозят.

— Мам, он рыбу привозит, — смеялась Светлана, счищая застывший жир с кухонной плиты. — Вяленую. Целый мешок иногда.

— Ой, великое счастье, — вздыхала мать. — Девяносто тысяч за то, что человека полтора месяца дома нет. А ты свекровь одна дохаживала, сына одна подняла. Неправильно всё это, Светка. Не по-людски.

На следующий день Светлана зашла к подруге и бывшей однокурснице Ирине, которая работала главбухом в крупной строительной фирме. Разговор зашел о детях, об ипотеке Антона, и Светлана обмолвилась, что мужу снова урезали премии на Ямале.

— Погоди, Свет, — Ирина отставила чашку с кофе. — Твой Гена ведь в «СеверСпецСтрое» числится? У них же объекты под Новым Уренгоем?

— Ну да, — удивилась Светлана. — Они там уже лет пять ротационным методом работают.

— Так у меня муж двоюродной сестры там же бригадиром! — Ирина нахмурилась. — Свет, да нет там никаких вахт по сорок пять дней. У них строго регламентированный график: месяц через месяц, тридцать дней на объекте — тридцать дома. Суточные полностью перекрывают питание, а проживание в вагон-городке предприятие оплачивает на сто процентов. Никаких вычетов за общагу там отродясь не было, это же градообразующий холдинг, там профсоюз лютует!

Светлана замерла. В груди сладко и больно подкатил липкий страх.

— Ирочка, ты, наверно, путаешь… У Гены контора менялась, их перекупили…

— Никто их не перекупал, — твердо ответила подруга. — Они как были под «Газпромом», так и сидят. И зарплаты у линейных механиков там от двухсот пятидесяти тысяч за вахтовый месяц, плюс межвахтовые выплаты. Откуда твои девяносто?

Домой Светлана шла как во сне. Ноги казались чужими. Слова подруги крутились в голове тяжелым жерновом. Семнадцать лет она верила каждому слову, каждой жалобе на «строгого бригадира», «плохую связь» и «дорогую столовую».
Вечером Светлана села за компьютер. Нужно было оплатить мужу налоги, как он и просил. Открыла Госуслуги, ввела привычный пароль. На главной странице висело уведомление о начисленном имущественном налоге. Светлана кликнула по вкладке, чтобы распечатать квитанцию, и случайно зашла в раздел «Имущество».

Страница закрутилась, обновляясь. Светлана ждала увидеть стандартные три тысячи рублей за квартиру, но в разделе уведомлений горел красный кружок. Она кликнула мышкой. Налог на квартиру действительно висел ненайденным, зато чуть ниже выскочило требование по транспортному налогу: легковой автомобиль Hyundai Creta, зарегистрированный на имя Рогова Геннадия Викторовича в Тюменской области.

Светлана замерла. Никакого «Хёндэ» у них не было. Гена всегда твердил, что машина — лишняя обуза и пассив, а сам он водить отвык.

Бухгалтерский въедливый ум сработал быстрее, чем подкатила паника. Светлана перешла в раздел «Документы», а оттуда — в сервис запроса выписок из Социального фонда. Как бухгалтер, она прекрасно знала: справка по форме 2-НДФЛ показывает абсолютно весь официальный доход человека за год. Через две минуты сформированный PDF-файл открылся на экране.

Сумма дохода Геннадия за прошлый год составляла четыре миллиона восемьсот тысяч рублей. Четыреста тысяч в месяц.

Никаких штрафов, никаких «вычетов за питание и жильё», никаких урезанных премий. Крупная структура «Газпрома» платила прозрачно, до последней копейки.

Светлана сидела в тишине, нарушаемой только гулом холодильника. Девяносто тысяч он переводил ей. Куда уходили остальные триста десять тысяч каждый месяц на протяжении долгих лет?

Пальцы быстро перебирали вкладки. В профиле на «Госуслугах» в разделе «Семья и дети» отображаются все несовершеннолетние дети, зарегистрированные на гражданина по данным ЗАГСа. Под именем Антона, которому уже исполнилось двадцать три года и который давно выбыл из детского списка, неожиданно висели две действующие записи:

Рогова Дарья Геннадьевна, 2017 года рождения.

Рогов Максим Геннадьевич, 2020 года рождения.

Светлана поднялась и подошла к окну. Во дворе тихо падал первый осенний снег. Семнадцать лет. Семнадцать лет она верила в «тяжелую северную долю», экономила на сапогах, варила ему котлеты с сыром, чтобы «ребята в бытовке не умяли», и одна похоронила его тяжелобольную мать.

Схема его жизни прояснилась мгновенно. Вахтовый график «сорок пять на сорок пять» был идеальным прикрытием. На самом деле полтора месяца он честно вкалывал на месторождении, а следующие полтора месяца межвахтового отдыха — которые дома выдавал за «задержки рейсов, сборы и перевахтовки» — проводил в Тюмени. С другой женщиной, Ольгой, и двумя их маленькими детьми, которых он официально признал и записал на свою фамилию. В купленной на его доходы квартире. С купленным из салона кроссовером.

А к Светлане он приезжал на пару недель во время редких отпусков или на пару дней между рейсами — отоспаться, починить кран, забрать домашнюю еду и убедиться, что здесь всё тихо. Удобный тихий причал с неприхотливой первой женой.

Светлана вернулась к столу. Сердце билось ровно, без сбоев. Вся её прошлая жизнь рассыпалась в труху, но вместо растерянности пришла звенящая, холодная ясность.

Она скачала выписку 2-НДФЛ, сделала скриншоты детских документов и налога на автомобиль, закинув всё себе на флешку и в почту.

На следующий день Светлана взяла отгул и пошла к адвокату по семейным делам.

— Ситуация предельно понятная, — разбирал распечатки юрист. — Второго брака у него быть не может, двоежёнство запрещено, так что с Ольгой у него обычный сожительство. Но дети официально на нем. Поскольку всё имущество — квартира в Тюмени, машина и его банковские счета — приобреталось и пополнялось в период вашего официального брака, всё это признаётся совместной собственностью. При разводе мы подаём на раздел имущества и требование о раскрытии банковских счетов. Вы получите ровно половину от всего, что он накопил и купил.

Через три дня Геннадий позвонил сам. Голос был усталым, фоном шумела столовая на месторождении.

— Свет, ну как ты там? Налог за квартиру оплатила?

— Оплатила, Гена, — ответила она спокойно. — И за квартиру оплатила, и за «Хёндэ Крету» в Тюмени тоже посмотрела.

На том конце провода повисла мёртвая тишина.

— Свет... ты о чём? Какая «Крета»? — голос мужа дёрнулся.

— Та, на которой твоя Тюменская семья ездит. Гена, я заказала справку 2-НДФЛ через твой профиль. За последних три года. Четыреста тысяч в месяц, Гена. И Даша с Максимом на твоей фамилии.

Геннадий молчал долго. Слышно было, как он тяжело, прерывисто дышит в трубку. Вся его многолетняя конструкция рухнула за одну секунду из-за банальной привычки давать жене пароль для оплаты налогов.

— Светлана... давай не по телефону, — просипел он. — Я прилечу. Я завтра возьму административный и прилечу. Мы всё обсудим. Ты всё не так поняла...

— Не надо лететь, — перебила его Светлана. Голос её звучал удивительно мягко, но в нём ощущалась точёная сталь. — Твои вещи уже собраны и перевезены к твоей сестре. Замки в нашей квартире я сменила сегодня утром. Повестка в суд придёт по месту твоей прописки.

— Светка, ты что, с ума сошла?! — рявкнул муж, пытаясь вернуть привычную власть. — Семнадцать лет! Да я всё в дом нес!

— Ты приносил мне девяносто тысяч из четырехсот, Гена. А на остальное выстроил параллельную жизнь, пока я ухаживала за твоей лежачей матерью и экономно кроила каждую копейку. Завтра я отдаю Антону свои сбережения на взнос, а остаток он получит, когда суд арестует твои тюменские счета.

— Я не дам развода! Я буду судиться!

— Судись, — спокойно ответила она. — Но на развод согласие второй стороны у нас в стране не требуется — это просто вопрос времени. И да... котлеты с сыром я тебе больше никогда не пожарю. Никогда.

Светлана нажала кнопку отбоя и внесла номер в чёрный список.

Она подошла к окну, открыла форточку и впустила в кухню морозный, чистый воздух. Впервые за семнадцать лет ей не нужно было жонглировать семейным бюджетом, выслушивать сказки про урезанные премии и ждать коротких звонков с Ямала.

Она достала из шкафа любимую чашку, налила свежий чай и улыбнулась своему отражению в тёмном стекле. Жизнь только начиналась.

Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг https://t.me/NightStoryNotifyBot