«Ты пожалеешь, тетка!» - кричал мажор на заправке. В отделении его отец-олигарх побледнел, узнав что я - полковник
Я не спала третьи сутки. Глаза жгло так, словно туда насыпали песка, а тело напоминало натянутую струну, которая вот-вот лопнет. Уход отца из жизни высосал все соки. Осталась только злая, вибрирующая пустота и желание добраться до кровати.
Дворники скрипели по стеклу, размазывая грязную жижу. Ноябрьская трасса — то еще удовольствие. Когда загорелась лампочка бензобака, я свернула на первую попавшуюся заправку. Единственное желание — залить полный бак, взять черный кофе и проехать оставшиеся двести километров.
Подъезжая к колонке, я увидела, как поперек разметки встает огромный, сияющий хромом «Гелендваген». Он перекрыл выезд сразу от двух колонок. Водитель не спешил. Дверь открылась, и на асфальт вывалилась компания. Четверо. Молодые, шумные, в расстегнутых куртках, несмотря на пронизывающий ветер.
Я заглушила мотор. Вышла. Холод сразу забрался под свитер.
— Молодые люди, — мой голос прозвучал глухо, как из бочки. — Машину переставьте. Вы выезд перекрыли.
Они обернулись. Тот, что был за рулем — высокий, с модной стрижкой и бешеными глазами человека, который давно не слышал слово «нет», — ухмыльнулся.
— А мы не спешим, мать. Подождешь.
В его руках была банка энергетика, но по запаху, который долетел до меня даже за три метра, было ясно: энергетик там не главный компонент. Внутри были крепкие напитки. Они были «навеселе». Сильно.
— Я спешу, — сказала я, вставляя пистолет в бак. — У вас два варианта: отъехать сейчас или потом объяснять дорожной инспекции, почему вы за рулем в таком состоянии.
Парень замер. Его друзья загоготали, подталкивая его локтями:
— Тёма, прикинь, она тебя пугает!
Артем, видимо, решил, что его авторитет под угрозой. Он швырнул пустую банку мне под ноги.
— Слышь, ты, чучело. Ты на кого батон крошишь? Ты знаешь, чей я сын?
Он двинулся на меня. Шаткой, развязной походкой хозяина жизни. Я вздохнула. Господи, как же не вовремя.
— Артем, сядь в машину, — устало попросила я.
— Щас я тебя посажу!
Он замахнулся. Неумело, широко, метя мне в лицо ладонью — унизить хотел.
Тело сработало быстрее, чем мозг успел испугаться. Двенадцать лет в системе не забудешь. Я просто шагнула влево, пропуская его руку мимо, и жестко, коротким движением, осадила его, подняв руку в ответ.
Он рухнул мешком. Звук падения дорогой куртки о мокрый асфальт был отчетливым. Артем хватал ртом воздух, выпучив глаза.
Трое его дружков замерли. В их глазах читался сбой программы: «тетка» в старых джинсах и пуховике не должна была так двигаться.
— Стерва! — прохрипел Артем, пытаясь встать. — Ты попала! Я отцу позвоню! Ты пожалеешь, тетка!
Он вытащил телефон дрожащими пальцами.
— Алло! Пап! Тут какая-то мразь... Да, на трассе! Она на меня напала! Пап, приезжай, тут беспредел!
Я спокойно повесила пистолет на колонку. Заправка окончена. Теперь начнется цирк.
Наряд приехал быстро. Слишком быстро. Видимо, папа у Артема был не просто богатый, а очень влиятельный. Нас забрали всех. Мою машину отогнал на штрафстоянку какой-то сержант, хотя права на это не имел.
В отделении полиции всё было пропитано неприятным запахом. Меня посадили в «аквариум» — за стеклянную перегородку, как опасного преступника. Артем и его свита сидели на лавке в коридоре, пили кофе из автомата и ржали, бросая на меня победные взгляды.
Дежурный, майор с красным лицом, даже не стал меня опрашивать.
— Ждем начальство, — буркнул он, не глядя в глаза. — И заявителя.
Через полчаса дверь распахнулась так, что чуть не слетела с петель. Вошел мужчина. Эдуард Градов. Владелец местного агрохолдинга, депутат областного собрания и человек, который считал этот район своей личной вотчиной. Я видела его фото в ориентировках пару лет назад — проходил свидетелем по делу о хищениях, но выкрутился.
— Где эта тварь? — его голос заполнил все пространство.
Артем вскочил, сразу приняв вид несчастной жертвы:
— Пап, вот она! Смотри, след остался! Она каратистка какая-то, наверное, под воздействием запрещенных веществ!
Градов подошел к «аквариуму». Оглядел меня с ног до головы. Презрительно, как грязь на ботинке.
— Открывай, — бросил он майору.
Майор засуетился, гремя ключами. Решетка лязгнула.
— Значит так, — Градов зашел внутрь. — Ты сейчас подписываешь чистосердечное. Нападение, хулиганство, попытка ограбления.
— Ограбления? — я даже усмехнулась.
— А что я скажу, то и будет, — он наклонился ко мне. — Или ты думаешь, я поверю, что ты одна четверых раскидала? Поедешь на зону, там тебя научат манерам. Мой сын — уважаемый человек, а ты кто? Бомжиха с трассы?
— Я Ольга Николаевна Вершинина, — тихо сказала я.
— Мне плевать, хоть Папа Римский! Майор, оформляй по полной. И проверьте её. У нее глаза стеклянные.
Майор сел за стол, вытащил бланк.
— Фамилия, имя, отчество... Место работы?
Я полезла во внутренний карман куртки. Градов напрягся, видимо, ожидал оружия. Но я достала маленькую книжечку в темно-бордовой обложке.
— Временно не работаю, — сказала я, кладя удостоверение на стол перед майором. — Полковник юстиции в отставке. Бывший старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры.
Майор замер. Его рука с ручкой зависла над бумагой. Он медленно, словно боясь обжечься, взял удостоверение. Открыл. Посмотрел на фото, потом на меня. Потом снова на фото.
Его кадык дернулся.
Майор молча передал удостоверение Градову. Тот схватил его, пробежался глазами по тексту. Его пальцы слегка дрогнули.
— Вершинина... — прошипел он, поднимая на меня взгляд. — Бывший. Это ничего не меняет.
— Бывший полковник, — поправила я, не отрывая глаз от Градова.
— Извините, Эдуард Викторович, — голос майора стал тише. — Но у нас инструкция. О задержании любого сотрудника, особенно из таких ведомств, нужно уведомлять начальство.
— Уведомляй, — Градов швырнул удостоверение обратно на стол. — Но пока — оформляй её за сопротивление. Я привезу свидетелей. Посмотрим, чье слово весомее.
Он развернулся и вышел, грубо подтолкнув сына. Артем обернулся и показал мне кукиш.
Майор тяжело вздохнул.
— Придется задержать. Формально. На сутки. Пока... разберутся.
Меня перевели в пустующую комнату для допросов. Через час дверь открылась. Вошел молодой лейтенант с чашкой чая.
— Вам, — сказал он, ставя чашку на стол. Его глаза бегло скользнули по камере в углу, и он резким движением поправил кривую рамку с видом города на стене.
— У вас проблемы с камерой? — тихо спросила я.
Лейтенант ничего не ответил, но перед уходом провел пальцем по столу, оставив короткую черту в пыли.
Я подошла к рамке. За ней торчал уголок сложенной бумажки. Мелкий почерк: «Вашу машину обыскали. Положили пакет в бардачок. Их свидетель — сержант Тарасов. У него долги перед Градовым. Будьте готовы».
Я скомкала записку, сунула в карман джинсов. Мысли заработали. План Грядова был ясен: дискредитировать, а затем сломать. Отставной полковник с наркотиками — это уже не жертва.
Дверь снова открылась. Вошел майор с двумя понятыми и сержантом Тарасовым, тощим мужчиной с нервным взглядом.
— Гражданка Вершинина. Поступило заявление. Сейчас будет досмотр вашего автомобиля. Пойдемте.
На стоянке, у моей машины, нас уже ждал Градов с адвокатом. Артем хихикал в стороне. Оператора с камерой не было — видимо, решили обойтись без лишних записей.
— Откройте бардачок, — приказал майор.
Я открыла. Тарасов, надев перчатки, полез внутрь. Его лицо было каменным. Он замер, затем начал лихорадочно шарить по бардачку, потом по всему салону. Его движения становились всё резче.
— Ну? — процедил Градов.
— Нет... ничего, — выдавил сержант. Голос срывался. — Пусто.
— Что значит «пусто»? — заорал Градов, сделав шаг к нему. — Ты же...
— Я положил! — выпалил Тарасов, и сразу побледнел, поняв, что сказал. — То есть... я хотел сказать...
Тишина повисла густая, как смоль. Майор замер с открытым ртом. Градов окаменел, глядя на сержанта с немым бешенством.
Именно в этот миг на территорию вкатился темный внедорожник. Первым выскочил крепко сбитый мужчина в кожаной куртке, за ним — мой бывший подчиненный, а ныне начальник отдела в региональном Следственном комитете, Андрей Колосов. Мы поддерживали связь. Мой сдержанный SMS из камеры задержания — «Попала в ДТП, задерживают в отделе на трассе М-9» — был для него понятным кодом.
— Ольга Николаевна, — кивнул Колосов. Его спутник в куртке уже доставал служебное удостоверение, подступая к майору. — Кажется, мы вовремя. Получаю информацию о попытке фальсификации доказательств должностным лицом. Сержант Тарасов, вы только что в присутствии свидетелей сделали интересное заявление.
Градов пришел в себя.
— Это провокация! Он оговорил себя под давлением!
— Давлением кого? — спокойно спросил Колосов, глядя на Грядова. — Вашего?
Майор, протоколируйте слова сержанта как явку с повинной. И задержите его. А также граждан Грядова-старшего и Грядова-младшего как подозреваемых в организации преступления. Всё, что они скажут дальше, будет без адвоката, которого вы, Эдуард Викторович, так кстати привезли. Очень показательно.
Началась неразбериха. Пока майор в ступоре пытался сообразить, кого ему теперь слушать, лейтенант, тот самый с чаем, вышел из здания. Он молча подошел к мусорному контейнеру у выезда, надел перчатку и достал оттуда маленький прозрачный пакет с белым порошком.
— Я видел, как сержант подкладывал этот пакет в машину Ольги Николаевны, я сфотографировал это, затем когда все зашли в здание, вытащил пакет и кинул его в мусорный бак, — тихо сказал он Колосову. — У меня есть фотографии и записанный разговор Градова с майором и сержантом Тарасовым.
Оказалось, лейтенант был внештатным сотрудником того же СК. Он годами собирал материалы на коррупционные связи Грядова в районе, но его отчеты терялись на более высоких этажах. Мой случай стал тем самым доказательством, которое нельзя было проигнорировать.
Тарасова повязали первым. Он, рыдая, сразу начал давать показания — как Градов через майора приказал подбросить пакет, как угрожал долгами его больной матери.
Майор, видя полный крах, глухо сказал: «Я действовал под давлением. Готов сотрудничать».
Градов звонил «наверх», но трубки бросали одну за другой. Его стена утратила прочность.
Через три часа мне вернули ключи от машины. Перед отъездом Колосов отвел меня в сторону.
— Теперь у нас есть не только слова, но и вещдок, и признание. Этот клубок начнем разматывать с Тарасова и майора. Градову дадим немного повисеть в неопределенности. Это для него хуже тюрьмы.
Я села за руль, завела мотор. Артема и его отца уводили в разные машины. Сын что-то кричал, отец молчал, уткнувшись взглядом в асфальт.
Я выехала на трассу. Ночь была черной, только фары резали темноту. В кармане зажужжал телефон — Колосов присылал сообщение: «Доедешь — отзвонись». Я сбросила скорость. Внезапно накатила пустота, та самая, от усталости и от того, что адреналин схлынул. До дома было двести километров. Я включила дальний свет и поехала, наконец, просто домой.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации