От женщины исходит свет. И вечером, и утром
Всё вращается вокруг нее.
Женщина — дверь в неизвестное
Женщина наводняет вас, как поющий родник
Женщина — торжество босых ног,
Вспышка, к которой ты летишь.
На долгие годы, вплоть до самой своей смерти, Эльза стала музой, любовью и другом Арагона. Под её влиянием поэт вступил во Французскую коммунистическую партию и начал активно заниматься журналистикой. В 1930 году пара отправилась в СССР, где сестра Эльзы, Лиля Брик, познакомила Арагона с главным советским поэтом тех лет – Владимиром Маяковским. Некую эволюцию взглядов и стиля пережила и супруга писателя Эльза Триоле.
Она ушла из жизни в 1970 году, Арагон пережил её на 12 лет, скончавшись в 85 лет. Незадолго до смерти он написал такие горькие слова: "Я на пороге жизни и смерти с потупленным взором и с пустыми руками стою…". Но мы вспомним другие, полные внутренней силы и оптимизма предсмертные строки "последнего поэтического безумца века", как называли его современники:
Здесь на земле одной
С людьми соседи мы —
И мы должны любить,
Как никогда — любить.
С людьми соседи мы —
И мы должны любить,
Как никогда — любить.
Кстати, Максим, мы много говорили о Лилии Брик. Но ничего подобного я не прочитала из того, что ты говорил. Вот, н-р, воспоминания Василия Васильевича Катанян (1924 — 1999). Режиссёр-документалист, писатель; Лауреат Ленинской премии СССР (1980); Заслуженный деятель искусств РСФСР (1988), отрывки из его книги “Прикосновение к идолам” (1997). Удивительная женщина была.
Эльза Триоле- последняя любовь Арагона. Какие прекрасные стихи посвящены ей:
ГЛАЗА ЭЛЬЗЫ
В глубинах глаз твоих, где я блаженство пью,
Все миллиарды звёзд купаются, как в море.
Там обретало смерть безвыходное горе.
Там память навсегда я затерял свою.
Вот словно стая птиц закрыла небеса, И меркнет океан.
ГЛАЗА ЭЛЬЗЫ
В глубинах глаз твоих, где я блаженство пью,
Все миллиарды звёзд купаются, как в море.
Там обретало смерть безвыходное горе.
Там память навсегда я затерял свою.
Вот словно стая птиц закрыла небеса, И меркнет океан.
Но тень ушла — и снова
Глаза твои синей простора голубого
Над спелым золотом пшеницы иль овса.
Расчистится лазурь, померкшая в тумане,
Но всё ж синей небес, омывшихся грозой,
Твои глаза, мой друг, блестящие слезой. (1941)
Глаза твои синей простора голубого
Над спелым золотом пшеницы иль овса.
Расчистится лазурь, померкшая в тумане,
Но всё ж синей небес, омывшихся грозой,
Твои глаза, мой друг, блестящие слезой. (1941)
НОЧЬ ИЗГНАНИЯ, 1941
Помнишь ночи, — как сердца тоску превозмочь? —
Ночи в блесках, как чёрные очи голубки.
Что осталось нам? Тени? Сокровища хрупкие?
Лишь теперь мы узнали, как сладостна ночь.
Тем, кто любит, прибежище дарит она,
И с фиалковым небом парижского мая
Шли не раз твои губы в пари, дорогая.
Ночи цвета влюблённости! Ночи без сна!
За тебя все алмазы сдавал небосвод.
Помнишь ночи, — как сердца тоску превозмочь? —
Ночи в блесках, как чёрные очи голубки.
Что осталось нам? Тени? Сокровища хрупкие?
Лишь теперь мы узнали, как сладостна ночь.
Тем, кто любит, прибежище дарит она,
И с фиалковым небом парижского мая
Шли не раз твои губы в пари, дорогая.
Ночи цвета влюблённости! Ночи без сна!
За тебя все алмазы сдавал небосвод.
Сердце ставил я на кон. Над тёмным бульваром
Фейерверк расцветал многоцветным пожаром —
К звёздам неба летящий с земли звездомёт.
Фейерверк расцветал многоцветным пожаром —
К звёздам неба летящий с земли звездомёт.
ЛЮБОВНИКИ В РАЗЛУКЕ 1942 г
Я сделаю из слов бесценные букеты —
Такие в дар кладут к подножию мадонн —
И подарю тебе прозрачность анемон,
Вероник синеву, сирень и первоцветы,
И пену нежную на ветках миндаля —
На майских ярмарках они чуть розовеют, —
И чаши ландышей — за ними мы в поля
Пойдём, когда… Но тут слова в цвету немеют,
От ветра этого ссыхается земля,
Цветы теряют цвет, фиалки глаз тускнеют.
Но буду для тебя я петь, пока волной
Стучится в сердце кровь и наполняет вены.
Я сделаю из слов бесценные букеты —
Такие в дар кладут к подножию мадонн —
И подарю тебе прозрачность анемон,
Вероник синеву, сирень и первоцветы,
И пену нежную на ветках миндаля —
На майских ярмарках они чуть розовеют, —
И чаши ландышей — за ними мы в поля
Пойдём, когда… Но тут слова в цвету немеют,
От ветра этого ссыхается земля,
Цветы теряют цвет, фиалки глаз тускнеют.
Но буду для тебя я петь, пока волной
Стучится в сердце кровь и наполняет вены.
"Всё это тру-ля-ля", — мне скажут, но смиренно
Я верю: радугой над светлою вселенной
Взойдут слова, что я, простой, обыкновенный,
Твердил тебе, и ты одна поймёшь, — нетленны
Лишь потому любовь и солнце над землёй,
Что осенью, когда весна была мечтой,
Я верю: радугой над светлою вселенной
Взойдут слова, что я, простой, обыкновенный,
Твердил тебе, и ты одна поймёшь, — нетленны
Лишь потому любовь и солнце над землёй,
Что осенью, когда весна была мечтой,

войдите, используя
или форму авторизации