Дмитрий

Дмитрий Демин
4 июля 2015

Клеёнка была испещрена следами. Черные пятна от сигарет. «Прима». Огонек падает и не тухнет некоторое время. Весной, когда снег еще не тает, но уже поддернут солнечным настом, а от краев торосов на берегу Яны начинают отпадать на гальку сосульки. Четко видны следы, круги вмерзшей земли, потерянные веревки ручьев, въевшийся мусор и кофейные пятна.
Замерзшие окна начинают сочиться влагой. Стекла нагреваются за день, к ним уже приятно приложить ладонь и смотреть на недолгий вечер.

- Я всю жизнь ждал. В детстве, когда вырасту. Потом в школе. В армии – дембеля. Дальше – зарплаты, отпуска. Приехать на Материк, съездить на море, встретиться с друзьями, детьми, родителями.
- Всю жизнь в ожидании чего-то. Как космонавт, блядь…
Валентиныч мусолил сигарету, покашливая. Старый больничный халат не скрывает болезненной худобы. Тонкие, «птичьи» ключицы, выцветшие глаза. Огонек падает на клеенку, оставляя маленький кратер потухших слов.
Материк остался материком, уже с маленькой буквы. Большая земля, где никто не ждет. Дети выросли, родители – умерли. Друзья… А, что друзья? Быт как мусорка засыпает слоями прошедших лет. Остается только золото. Безумный блеск воды в лотке в сезон. Равнодушные блестки звезд над выцветшим пологом палатки и горечь крепкого чая без сахара. Ягель растет медленно, но быстро расправляется и скрывает следы вдоль излучины змеиной реки. Фигурки одиноких старателей исчезают в раннем тумане над тундрой, вершины сопок – редким орнаментом холодного рисунка.

Не знаю почему вспомнил 90-е, Якутию. Поселки Депутатский, Кулар, Северный, Казачий. «Умершие города». Стертые ластиком денег и времени. Зачем?
Что мы ищем, в этой вязи удаляясь от себя? Запах зимы? Неведомый Ирий.
Кто мы? В вечной гонке за этим бездушным плеском ледяной воды в лотке?

Собачья упряжка удаляется. Крик погонщика:
- Пой, пой, пой!
Щелкает бич по спинам.
Северное сияние.

(1989 г. Якутия. 15 км. от п.Северный. Стойбище оленеводов.)