Я, когда вырасту, хочу стать любовницей
Таня первой заметила, что с папой творится что-то необычное. В последнее время он стал веселым, и часто пел песни под гитару в комнате старшего брата Димы. Непривычным для Тани было и то, что папа стал хорошо одеваться, а недавно он купил себе модную рубашку в яркую клетку и туфли. Когда Димка увидел обновки, он с восхищением сказал:
- Ну, батя, ты даешь! Я в полном ауте!
Но мама не разделяла восторга старшего сына. Она посмотрела на папу так, словно хотела его убить своим взглядом.
- Мишка, у тебя что, денег не меряно? Эта рубашка и башмаки, наверное, на ползарплаты потянут!
Папа всегда сносил молча мамины упреки, но на этот раз не выдержал:
- Валя, мне надоело одеваться в старческие рубашки из фланели, которые ты мне покупаешь! В конце концов, я еще молодой мужчина! Ведь мне всего сорок два!
Мама рассмеялась так, что задребезжала посуда в шкафчике. У нее вообще был особенный смех, и когда Таня была совсем маленькой, она пугалась и пряталась. Но потом она привыкла, и почти не обращала внимания. Сейчас мама тоже хохотала раскатами грома, а когда успокоилась, с презрением сказала:
- Миша, какой ты молодой? Посмотри на себя в зеркало! Ты же в этой новой рубашке будешь точно похож на коня Лохоньского!
Тане не знала, кто такой конь Лохоньский, и где он живет. Но расспрашивать маму она боялась. Зато папу она всегда старалась защитить. Она критически осмотрела новые вещи, и уверенно сказала:
- Мама, ты ничего не понимаешь в моде! Такие рубашки сегодня все носят, и папе тоже пойдет обновка....И он у нас совсем не старый, как ты говоришь!
Это замечание дочери вызвало у Валентины Сидоровны новый приступ смеха. Мама хохотала так, что у нее потекли слезы по щекам, и она стала под конец задыхаться. Папа подал ей стакан воды:
- Валя, успокойся! Лично я ничего смешного не вижу в том, что я позволил себе без согласования с тобой купить новые вещи! Имею полное право!
На маму папины слова о правах действовали, как красная тряпка на быка. Она уперла свои руки в бока, и выдавила:
- Миша, у тебя только одно право - заботиться о своей семье!
После этих слов мама повернулась к Тане:
- А ты, защитница, поубавь свой пыл! Ты за своего папочку готова всех порвать, даже мать родную, а он может быть, любовницу себе завел! Иначе, зачем ему новая рубашка и ботинки?
Подобные обвинения и раньше звучали не раз. Ведь папа с мамой ругались регулярно. В основном, это были ссоры по мелочам: то папа оставит чашку на холодильнике, то газету бросит на тумбочке в прихожей, а кот Васька, пользуясь моментом, превратит печатное издание в мелкие клочки. Тогда мама ругала не только папу, но и пушистого питомца:
- Мишка, даже наш кот перенимает у тебя все самое плохое! Я вас обоих запру на два дня в кладовку, и на голодный паек посажу!
Обычно папа старался не отвечать на мамины упреки. Но в последнее время ссоры между родителями участились, и чаще всего поводом для них были тапочки. Это были не обычные домашние тапочки, которые можно купить в любом магазине. Летом мама ездила в гости к своей родственнице, которая жила в деревне. Таня ни разу не видела ее, но знала, что тетя Рая увлекается рукоделием. В порыве самых добрых чувств она навязала тапочек на всю их семью. С виду эти изделия выглядели симпатично, но носить их было неудобно.
Сначала папа обрадовался подарку.
- Теплые, зимой будет в них уютно! Спасибо Раисе за подарок!
Но самодельные тапки скользили по полу, и сваливались с ноги. Димка сразу заявил маме:
- Тебе нравится, сама носи! А я эти лапти больше не надену! Так что можешь и мою пару использовать, теплее будет!
Кончилось тем, что папа и брат стали ходить по квартире в одних носках, а мама их ругала:
- Я же не накуплюсь для вас носков! Чего вы нос воротите от тапочек? Я ношу, и ничего!
Папа долго терпел, но не сдавался. Только однажды, когда мама стала ему совать прямо в лицо тети Раин подарок, он выхватил у нее лапти, и выбросил их с балкона.
- Валя, я тебе русским языком сказал, что не буду это носить! Купи мне, пожалуйста, нормальные тапки, сорок второго размера! Я их с удовольствием буду носить, и благодарить тебя!
Что после этого началось, трудно описать. Первой на папу накинулась, конечно, мама. Она сначала ругала его, а потом зачем-то вспомнила папиных родственников. Многие имена Таня слышала впервые, и не понимала, чем эти неизвестные люди насолили маме. Папа в основном оборонялся, и пытался призвать маму к спокойствию.
- Валя, пощади детскую психику! Ты же лучше меня знаешь, как на детей влияют наши ссоры.
Но мама не унималась, и продолжала хаять всю папину родню. Кончалось все тем, что папа просто уходил в свою комнату, и там закрывался на ключ.
Тане эти, практически ежедневные скандалы, так надоели, что она стала подумывать об уходе из дома. Димка был старше, и он пропадал у своих друзей до позднего вечера.
Конечно, мама замечала, что постоянные раздоры делают их дом некомфортным. Но во всем она обвиняла только папу, и старалась детей склонить на свою сторону. Но Таня очень любила папу. Она его любила даже больше, чем маму. Когда в очередной раз в доме разгорелась ссора, а мама накричала на нее:
- Татьяна, закрой свой рот! Мала ты еще мне указывать!
Девочка просто убежала к однокласснице. Светка все знала о жизни, часто давала советы ребятам и их класса. Подруга только взглянула на Таню, и все поняла:
- Что, опять?
Гостья с чувством произнесла:
- Опять! Светка, ты даже не представляешь, как мне это все надоело! Даже не знаю, когда все это закончится! Хоть в интернат уходи по собственному желанию!
Светка странно на нее посмотрела, и ляпнула:
- Милые ругаются, только тешатся! Если твои мама с папой ругаются, значит, они милые!
Таня возразила:
- Светка, но твои же родители не ругаются! Они никогда не кричат друг на друга, а твоя мама не обзывает папу конем Лохоньским! Знаешь, мне так за папу обидно!
Светка со вздохом сказала:
- Тань, я понимаю тебя!
Обсуждение этой горячей темы исчерпало себя, и девочки задумались. Некоторое время они сидели молча, размышляя о своих детских проблемах. Потом Таня посмотрела на подружку, и со вздохом сказала:
- Я не хочу быть мамой.
Светка недоверчиво посмотрела на нее, и покачала головой:
- Так не бывает! Когда мы с тобой вырастем, станем женщинами, а потом - мамами.
Таня долго размышляла над этим распределением ролей, и ей этот порядок казался несправедливым.
Прошло несколько дней, которые отличались спокойствием. В душе девятилетняя девочка даже обрадовалась таким переменам.
- Может, мама с папой навсегда помирятся?
Но мирная пауза продлилась недолго. Однажды Таня вернулась из школы домой, и услышала, как родители что-то обсуждают на кухне. Говорили они на повышенных тонах, поэтому девочке не пришлось подслушивать, напрягая слух. Она услышала, как папа сказал:
- Валя, так жить, как мы с тобой, больше невыносимо! Ты меня поносишь всякими словами, и даже не стесняешься детей! У тебя в мыслях только деньги, деньги, деньги....
Мама закричала так, что у девочки зазвенело в ушах:
- А о чем еще я должна по твоему думать? Между прочим, я семью кормлю!
- Нет, Валечка, это я главный добытчик! Ты уже забыла, что такое ежедневная работа! Как ушла в декрет перед рождением дочки, так и не выходила больше на работу!
- То есть, ты меня куском хлеба попрекаешь?
- Нет, не попрекаю. Но я живой человек, и о многом не прошу! Мне хочется, чтобы меня, если не любили, то хотя бы уважали!...Валя, ты же меня по имени уже лет сто не называешь! Все время меня оскорбляешь, придумала какого-то коня Лохоньского!...Короче, я так больше не могу и не хочу! Давай немного поживем раздельно, а вдруг это нам поможет понять друг друга?
В ответ на это пожелание Танина мама громко заметила:
- Ах, вот оно что! Я как в воду глядела, чувствовала, что ты ухажерку завел! Но так и знай, Михаил, ничего у тебя не выйдет! И своей ухажерке передай, что я ей в лицо кислотой плесну, чтобы она на чужих мужей не заглядывалась!
- Валя, но я же не твоя собственность! Я свободный человек....
- Забудь про свободу! У тебя семья!
- А я не отказываюсь от детей! Я всегда им буду помогать, если даже мы с тобой расстанемся! Но добровольно терпеть твои выходки не собираюсь!
Валентина Сидоровна грохнула кулаком по столу.
- Не будет этого, и не мечтай!....Я тебя изведу, и твою любовницу!
- Валя, ты сейчас не соображаешь, что говоришь.
Папа вышел их кухни, хлопнув дверью. Он не заметил спрятавшуюся за углом Таню.
Ночью впечатлительной девочке снились кошмары: любовницы, похожие на русалок и ведь, отнимали у нее папу. Она плакала, и просила их уйти, но они смеялись таким же громогласным смехом, как у мама. Но потом появилась и мама, и любовницы стали танцевать вокруг нее, а она их совсем не боялась. А когда они попросили отдать им папу, мама весело сказала:
- Да, забирайте его, хоть навечно! Только пусть получку он мне каждый месяц приносит! А так..., все равно от него нет никакого толка, потому что он конь Лохоньский!
Утром, по дороге в школу Таня рассказала Светке о своем сне. Подружка долго думала, а потом сказала, что надо узнать, точно ли есть у дяди Миши любовница. Светкин план был прост, как все гениальное. Он состоял всего из трех пунктов: выследить эту тетку, поговорить с ней, а, если она не поймет - пригрозить!
Поскольку слежка должна была проходить во второй половине дня, а Таня посещала много кружков, и еще музыкальную школу, ей пришлось придумывать серьезную причину. Она решила сослаться на несуществующую бабушку, которая проживает в деревне. И эта несчастная старушка внезапно заболела, а ухаживать за ней некому. Неизвестно, поверила ли Надежда Петровна в Танины россказни, но она освободила ученицу от дополнительных занятий на три дня.
Раньше девочке, девяти лет от роду, приходилось про сыщиков только читать в книжках, и смотреть сериалы по телевизору. Больше всего Таню впечатлил частный детектив Коломбо, и девочке очень хотелось походить на эту легендарную личность. Детское воображение не на шутку разыгралось, и Таня представила, как выследит эту злую любовницу, и скажет ей, чтобы она оставила папу в покое. А если любовница откажется, ее будут судить, а дальше....Но что будет потом, Таня так и не смогла придумать.
Первые два дня не дали никакого результата. Таня по всем правилам конспирации следила за папой, но в первый вечер папа после ужина отправился к своему другу дяде Коле, и девочке пришлось целых два часа мерзнуть в подъезде чужого дома, ожидая его. На следующий день она вообще почти сразу потеряла его из вида, потому что на улице было настоящее столпотворение.
Домой Таня вернулась грустная, и мама ее спросила:
- Что нос повесила, защитница! Папка убежал, и тебе скучно стало?
Девочка ничего не ответила, и села за уроки.
Удача улыбнулась девочке на третий день. Поскольку родители не знали, что она не ходит в музыкальную школу и кружки, ей приходилось после уроков бесцельно болтаться по улицам. Занятая своими мыслями, Таня забрела в переулок, где никогда раньше не была.
Она медленно шла, всматриваясь в лица прохожих. Привлекали ее и витрины магазинов. Вдруг в окне маленького кафе мелькнуло что-то до боли знакомое. Таня прилипла к стеклу, и увидела папу в той самой рубашке, которая не понравилась маме. Папа был не один, напротив него сидела симпатичная женщина. Они о чем-то разговаривали, и улыбались. По этим улыбкам девочка поняла, что им приятно быть вместе. Она наблюдала за ними так долго, что у нее замерзли ноги.
Ей стало так грустно, и хотелось плакать. Она подумала:
- Почему папа с это тетенькой разговаривает и улыбается, а с мамой они только кричат друг на друга?
Но на этот вопрос маленькой девочки никто не мог дать вразумительного ответа. Когда папа со своей спутницей встали из-за столика, Таня поняла, что ей пора прятаться. Она перебежала на другую сторону улицы, и продолжила слежку. Папа сразу направился в сторону, где находился их дом, а незнакомая женщина пошла к автобусной остановке. Девочка решила проследить за ней.
Когда подошел автобус, она запрыгнула на заднюю площадку. Незнакомка иногда смотрела на нее, и улыбалась. Таня тоже улыбнулась в ответ. Когда женщина вышла, девочка тоже выскочила из автобуса, и продолжила преследование.
Это был новый микрорайон, где Таня ни разу в жизни не была. Всего на мгновение в ее душу закрался страх, и она подумала:
- А вдруг я потеряюсь, что тогда будет?
Но представить возможные варианты событий она не успела, потому что женщина неожиданно остановилась.
- Ну, что, Танюша, может нам пора с тобой познакомиться?
Девочка внезапно заплакала, а незнакомка подошла к ней и обняла.
- Чего ты плачешь? Испугалась, что я буду ругать тебя?
- Нет, я боюсь, что заблудилась!
- Давай, мы с тобой сделаем так: сейчас пойдем ко мне, и вместе выпьем горячего чая! Ты вся продрогла, наверное, целый день гуляешь? Так?
Девочка только согласно кивнула головой, и пушистый бубон на шапочке весело запрыгал. Видно, ему тоже надоело мерзнуть.
Они сидели и пили чай с конфетами. Оказалось, что папину знакомую зовут Мариной Павловной, и она учительница начальных классов. Еще Таня узнала, что у нее есть дочь Наташка, которой всего пять лет.
Но маленькую гостью интересовало другое, а задать свой главный вопрос она не осмеливалась. Марина Павловна снова улыбнулась, и положила свою теплую ладонь на ее озябшие руки:
- Танюша, ведь ты хотела меня о чем-то спросить? Верно?
Девочка снова кивнула, и неуверенно сказала:
-Извините, что я за вами следила. Просто я испугалась, что вы папу заберете! Светка говорит, что все любовницы так делают.
Марина Павловна рассмеялась:
- Девочка моя хорошая! Мы с твоим папой друзья. Не скрою, он мне нравится, даже очень....Мы раньше, очень давно с ним встречались, любили друг друга, но потом нам пришлось расстаться. Ты еще маленькая, поэтому тебе трудно понять многое. Но я могу сказать тебе, что любовь -это самая великая сила на свете. Скажи, ведь ты любишь своего папу?
- Очень люблю!
- Я тоже его люблю, и очень хочу, чтобы он был счастлив. Но он не сможет быть полностью счастливым без тебя и твоего брата Димы, потому что он вас очень сильно любит....Теперь ты понимаешь, что я не собираюсь у вас отнимать папу.
- А мама? Она все время кричит на папу! Значит, она не любит его?
Марина Павловна вздохнула, и Таня заметила, что у нее очень грустные глаза.
- Твой папа, Танюша, должен сам решить, как ему поступить. В таком деле советчики не нужны....Уже поздно, давай я провожу тебя. Ты можешь приходить к нам с Наташкой в гости в любое время.
В ту ночь после гостей Тане снова снились русалки и ведьмы, но их прогнала тетя Марина. Когда эти злые чудовища убрались в свое водяное царство, Марина Павловна стала успокаивать Таню:
-Не плачь, моя хорошая! Они больше не придут!
Она гладила ее по голове, и Таня ощущала тепло ее руки. На миг она приоткрыла глаза, и увидела папу. Она поняла, что это он, а не тетя Марина из сна, гладил ее по голове. Девочка повернулась на другой бок, и крепко заснула.
Таня воспользовалась приглашением в следующий выходной, и пришла к Марине Павловне. Но родителям она сказала, что решила погулять с девочками. Наташка ей понравилась. Она была хоть и маленькая, но сообразительная, и даже умела читать по складам. Потом она снова приходила к ним в гости, и даже пригласила новых знакомых на свой день рождения:
- Тетя Марина, вы представляете, у меня день рождения, когда праздник у всех мужчин!
- Тебе повезло!
Девочка с надеждой заглянула ей в глаза:
- А вы придете?
Марина Павловна заволновалась:
- Танюша, я не смогу прийти. Дело в том, что мы с Наташкой уезжаем на праздники. Но я обязательно тебя поздравлю, подарок тоже за мной!
Праздники приближались, а дома обстановка накалилась до предела. Мама, словно предчувствуя что-то, ходила мрачнее тучи. В один из вечеров Таня случайно увидела, как папа в своей комнате укладывает в небольшую спортивную сумку смену белья, документы и ту самую, яркую клетчатую рубашку.
Сердце у девочки сжалось, но она не произнесла ни слова. Ей было одновременно и страшно, и как-то странно спокойно: она знала, что там, куда, возможно, уходит папа, никто не кричит и не швыряет тапки с балкона.
Двадцать третьего февраля Тане исполнилось десять лет. Утром мама напекла пирогов, пришел Димка с огромной коробкой мармелада, а папа подарил ей заветную мечту — настоящую гитару, точь-в-точь как у брата, только чуть поменьше.
— Будем вместе учиться, Танюшка, — тихо сказал папа, целуя её в макушку. Руки у него слегка дрожали.
Мама сидела за столом, натянутая как струна. Праздничный обед проходил в тяжелом, звенящем молчании. Гром грянул, когда папа встал из-за стола и негромко, но очень твердо произнес:
— Валя, я ухожу. Вещи я почти все оставляю, заберу только самое необходимое. Квартиру я перепишу на детей. Завтра подаю на развод.
Мама не закричала. Она медленно поднялась, её лицо пошло красными пятнами, а глаза сузились.
— Ах, всё-таки уходишь? К своей... шлюхе под крылышко? — её голос сорвался на шипение. — Думаешь, счастливым будешь? Да она тебя через месяц вышвырнет, конь ты Лохоньский! А дочке, дочке ты каково сделал в день рождения?! Посмотри на неё!
Таня сидела замерев, вцепившись пальцами в край стола. Димка резко встал, загораживая сестру:
— Мам, хватит. Ты сама этого хотела. Вы же жрали друг друга каждый день.
— Замолчи! — рявкнула мама. — Вы оба предатели! Вся папашина порода! Ну и катись, Миша! Катись на все четыре стороны! Только обратно не приползай!
Папа молча взял сумку, стоявшую в прихожей. Перед самым выходом он повернулся к Тане, в его глазах стояли слезы.
— Я люблю тебя, дочка. Я всегда рядом, слышишь?
Дверь захлопнулась. Мама бессильно опустилась на стул и вдруг разрыдалась — громко, с завываниями, так, как умела только она. Это был страшный, надрывный плач, от которого выл кот Васька, забившийся под диван. Димка махнул рукой, накинул куртку и ушел к друзьям. Таня осталась один на один с бьющейся в истерике матерью.
Следующие три дня превратились в кошмар. Мама то лежала пластом, отвернувшись к стене, то принималась неистово мыть полы, выкрикивая проклятия в адрес папы и его «крашеной ухажерки». Она заставляла Таню слушать долгие монологи о том, как она, Валентина, отдала отцу лучшие годы, как тянула на себе дом, пока он «прохлаждался на своей работе».
— Вот вырастешь, Танька, узнаешь, какие мужики сволочи! — утирая слезы фартуком, зло говорила мама. — Никогда им не верь! Сама хребет ломать будешь, а они к готовому придут! Быть женой — это крест, это каторга!
Таня слушала это, и внутри у неё зрело странное, тяжелое решение. Слова мамы о каторге семейной жизни падали на благодатную почву детских обид и страхов.
Девочка вспоминала Марину Павловну — её тихую уютную квартиру, её мягкую улыбку, то, как папа расцветал рядом с ней. Марина Павловна не ломала хребет, она просто любила и была любима. Ей не нужно было делить с папой скучные бытовые обязанности, ругаться из-за некупленных носков или разбросанных газет. Она была праздником, укрытием, тайной.
В понедельник после школы Таня не выдержала домашней гнетущей атмосферы и снова поехала в новый микрорайон. Марина Павловна открыла дверь в домашнем халате. Удивилась, но искренне обрадовалась.
— Танюша! Заходи скорее. А мы только с Наташкой пирог испекли.
В квартире пахло корицей и яблоками. Папы здесь не было — Марина Павловна объяснила, что он пока снял комнату у коллеги по работе, чтобы «всё было честно и никого не травмировать». Они сидели на кухне, маленькая Наташка возилась с игрушками на ковре.
Таня долго молча пила чай, а потом, глядя прямо в глаза учительнице, серьезно и взросло произнесла:
— Марина Павловна, я всё решила. Я, когда вырасту, хочу стать любовницей.
Марина Павловна поперхнулась чаем. Она медленно поставила чашку на блюдце, её лицо выражало крайнюю степень растерянности и глубокой, взрослой боли.
— Господи, Танюша... Почему ты так говоришь? Кто тебе такое сказал?
— Мама сказала, что быть женой — это каторга и крест, — горячо, глотая слезы, заговорила девочка. — Мама всё время кричит, у неё лицо злое, она папу ненавидит и носки ему считает. А вы — добрая. Вы красивая, вы улыбаетесь. Папа с вами смеется. Любовниц все любят, им дарят подарки, с ними хорошо! Я не хочу быть как мама. Я хочу, чтобы меня любили, как папа любит вас!
Марина Павловна молчала очень долго. Она подошла к окну, за которым кружился редкий февральский снег, и плечи её слегка вздрагивали. Тане показалось, что она плачет, и девочке стало страшно, что она снова кого-то обидела. Но когда
Марина Павловна повернулась, её глаза были сухими, но бесконечно грустными. Она села на корточки перед Таней и взяла её за руки.
— Танюша, послушай меня внимательно. То, что происходит между твоими мамой и папой — это огромная беда. Но мама кричит не потому, что она плохая. Она кричит от одиночества и от того, что разучилась говорить по-другому. Жизнь — сложная штука. И быть той, кого называют «любовницей» — это совсем не праздник, маленькая моя.
Она вздохнула, подбирая слова, понятные десятилетнему ребенку.
— Это значит всегда быть на втором месте. Это значит встречать праздники
одной, когда тот, кого ты любишь, идет к своей официальной семье. Это значит прятаться, скрывать свои чувства, терпеть шепот за спиной. Это очень больно, Тань. Это не про радость, это про постоянное ожидание и страх. Я никогда, слышишь, никогда не хотела бы такой судьбы для своей Наташки. И для тебя не хочу.
— Но вы же любите папу? — тихо спросила Таня.
— Люблю. И он меня любит. Но мы совершили большую ошибку много лет назад, когда не перебороли трудности и расстались. А сейчас мы пытаемся склеить то, что разбилось, и за это приходится платить очень дорогую цену — твоими слезами, маминой злостью, Димкиным безразличием. В любви не должно быть тайны и чужой боли, Танюша. Любовь — это когда двое строят свой дом открыто, перед всеми, никого не ломая.
Таня смотрела на Марину Павловну и впервые начинала понимать, что за красивой картинкой скрывается тяжелая, взрослая драма. Ей вдруг стало невыносимо жалко маму, которая осталась одна в пустой квартире со своим громоподобным смехом и злыми слезами, и папу, который вынужден ютиться по чужим углам в своей новой модной рубашке.
Вечером Марина Павловна проводила Таню до автобуса. На прощание она крепко обняла её и прошептала:
— Ты вырастешь очень счастливой, Тань. И ты обязательно будешь и любимой женой, и прекрасной мамой. Просто нужно научиться беречь друг друга с самого начала.
Когда Таня вернулась домой, в квартире было тихо. Мама сидела на кухне в темноте, глядя в окно. На столе стояла немытая посуда. Таня тихонько подошла, обняла маму сзади за шею и прижалась щекой к её прохладному плечу.
Мама вздрогнула, её рука накрыла ладошку дочери. Она не закричала, не разразилась смехом. Она просто тихо, беззвучно заплакала, впервые за долгое время обняв свою маленькую защитницу. Таня гладила маму по волосам, как во сне её гладил папа, и знала: впереди будет много трудных дней, но она обязательно вырастет взрослой, мудрой и сильной. Женщиной, которая сумеет построить свое настоящее, открытое и честное счастье.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации