— Раз твоя бывшая была такой красавицей, а я по сравнению с ней ничтожество, так вали к ней! Тебя никто не держит!
— Марин, иди сюда скорее! Ты не поверишь, что я нашел! — голос Игоря звучал так, будто он выиграл в лотерею, а не просто сидел за ноутбуком в свой законный выходной.
Марина, вытиравшая пыль с подоконника в спальне, тяжело вздохнула. Ей меньше всего хотелось сейчас отвлекаться на очередное «смешное видео» с котами или глупый мем, над которым муж мог гоготать полчаса, требуя от неё такой же бурной реакции. Но спорить было себе дороже — обидится, начнёт нудеть про то, что у них нет общих интересов.
— Ну что там у тебя? — спросила она, заходя в зал и не выпуская влажную тряпку из рук.
Игорь сидел в кресле, по-хозяйски закинув ногу на ногу, и с самодовольной улыбкой листал что-то на экране. На журнальном столике рядом стояла кружка с недопитым чаем, покрывшимся плёнкой, и валялись фантики от конфет, которые он, конечно же, не удосужился донести до мусорного ведра.
— Смотри, — он не глядя на жену ткнул пальцем в монитор. — Облако старое взломал, пароль наконец-то вспомнил. Тут архив за пятнадцатый год. Мы тогда с Кристиной в Турцию летали.
Марина замерла на месте. Кристина. Имя, которое в их доме было под негласным запретом, но которое Игорь умудрялся вставлять в разговоры с завидной регулярностью, особенно когда выпивал лишнего. Бывшая. Та самая «роковая женщина», которая, по словам Игоря, разбила ему сердце, выпила всю кровь, но была «чертовски хороша».
— И зачем мне на это смотреть? — сухо поинтересовалась Марина, подходя ближе, но демонстративно не глядя на экран ноутбука.
— Да ты просто оцени! — Игорь не унимался, его глаза блестели каким-то нездоровым, липким азартом. — Вот, глянь сюда. Это мы в отеле перед ужином. Смотри, какое платье. Красное, в обтяжку, спина открытая. А фигура? Песочные часы, Марин, натуральные, без всяких там залов и диет. Она тогда вообще спортом не занималась, генетика бешеная. Жрала как не в себя, а всё в нужное место шло.
Марина всё-таки скосила глаза на экран. На фото была яркая, вызывающе одетая брюнетка с хищным прищуром, обнимающая молодого, ещё не обрюзгшего Игоря. Она действительно была эффектной, спорить с фактами было глупо. Но слушать дифирамбы чужой женщине от собственного мужа, стоя перед ним в домашней футболке и легинсах с вытянутыми коленками, было как минимум унизительно.
— Красивая, я не спорю, — процедила Марина сквозь зубы, разворачиваясь, чтобы уйти обратно к своей пыли. — Рада, что ты вспомнил пароль. Наслаждайся просмотром в одиночестве.
—Э, погоди! — Игорь резко перехватил её за локоть свободной рукой, но не грубо, а скорее пренебрежительно, как останавливают назойливого официанта. — Куда пошла? Я же ещё не досмотрел, мне одному скучно. Тут целая папка «Пляж». Вот это вообще бомба. Смотри, как она на шезлонге лежит. Ни грамма целлюлита, кожа гладкая, загорелая, как шоколадка. А купальник? Это ж надо уметь такое носить, там одни верёвочки.
— Игорь, мне это неинтересно, — Марина дёрнула рукой, высвобождаясь из его захвата. — У меня дела есть. В отличие от некоторых, я выходной трачу на уборку квартиры, а не на разглядывание бывших баб и их купальников.
— Ой, да ладно тебе, «дела», — передразнил он её, снова утыкаясь в экран и увеличивая изображение. — Пыль твоя никуда не денется, она тут веками лежит. А вот красота — это искусство, на это смотреть надо. Знаешь, в чем твоя проблема, Марин? Ты слишком… обычная. Вот Кристинка, она, конечно, стерва была редкая, мозг выносила чайной ложечкой, но с ней стыдно не было в люди выйти. Идешь по набережной, и все мужики шеи сворачивают, слюни пускают. А ты?
Он оторвался от созерцания бывшей возлюбленной, повернулся к жене всем корпусом и окинул её оценивающим, холодным взглядом, от которого Марине захотелось немедленно накрыться одеялом с головой или провалиться сквозь пол к соседям.
— А что я? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает закипать глухая, тяжёлая обида.
— Ну вот посмотри на себя в зеркало. Волос в пучок этот куцый затянула, резинка какая-то аптечная, футболка эта серая, бесформенная, как мешок из-под картошки. Ты когда последний раз красилась дома? Для меня, а не для работы? Кристина даже мусор выносить ходила при полном параде, на каблуках. У неё порода была, понимаешь? Искра, огонь! А ты… Ты удобная, Марин. Теплая, домашняя, но… пресная. Как каша на воде без соли и масла. Вроде и полезно, и желудок не болит, а жрать не хочется, хоть ты тресни.
Марина сжала тряпку так, что костяшки пальцев побелели, а грязная вода капнула на ламинат.
— Если тебе так нравилась твоя «порода», чего ж ты на «каше» женился? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично, хотя внутри всё дрожало.
Игорь хмыкнул, щёлкая мышкой и переключая очередное фото.
— Так устал я тогда. От скандалов этих, от ревности её бешеной, от запросов бесконечных — то шубу ей, то Мальдивы. Думал, спокойствия хочу, тихой гавани. Вот и выбрал тебя. Ты ж у нас тихая, неприхотливая, звёзд с неба не хватаешь. Думал, стерпится-слюбится, привыкну к покою. А сейчас смотрю на эти фотки и думаю: дурак я был. Променял фейерверк на настольную лампу с тусклой лампочкой. Скучно с тобой, Марин. Глазу зацепиться не за что, тоска зелёная.
Он говорил это буднично, спокойно, словно рассуждал о неудачной покупке подержанного автомобиля или прокисшем молоке в холодильнике. Ему и в голову не приходило, что каждое его слово бьет наотмашь, хуже пощёчины.
— Знаешь что, — Марина с силой швырнула мокрую тряпку на пол, прямо к его ногам. — Раз тебе так скучно, сиди и пускай слюни на свою Кристину. А меня оставь в покое.
Она резко развернулась и пошла на кухню, подальше от этого гнусавого голоса и светящегося экрана, транслирующего чужое счастье. Но Игорь, похоже, только вошел во вкус. Ему нужна была реакция, нужен был зритель для его ностальгического шоу, и просто так отпускать её он не собирался.
— Ты чего обиделась-то? — крикнул он ей вслед, даже не думая вставать с кресла. — Правду говорить теперь в собственном доме нельзя? Я же просто факты констатирую. Вот, глянь, тут видео есть, как она в клубе танцует. Ты так в жизни не сможешь, у тебя пластика как у Буратино. Деревянная ты, Марин, во всём деревянная. И в постели, кстати, тоже бревно бревном.
Марина остановилась в коридоре, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Это было уже слишком даже для него.
— Ты чего замолчала? Я с тобой разговариваю! — Игорь ввалился на кухню следом за ней, таща в руках свой драгоценный ноутбук, словно щит или доказательство её никчёмности. — Думаешь, спрячешься тут за кастрюлями и всё, разговор окончен? Нет уж, дорогая, давай начистоту.
Он с грохотом опустил ноутбук на обеденный стол, прямо поверх чистой салфетки, и ткнул пальцем в пробел, останавливая очередное видео. На экране застыла всё та же Кристина, запрокинувшая голову в безудержном смехе.
— Я не прячусь, — глухо отозвалась Марина, стоя к нему спиной и переставляя банки с крупами на полке, просто чтобы чем-то занять дрожащие руки. — Я просто не хочу участвовать в твоём вечере воспоминаний. У тебя есть прошлое, у меня есть дела.
— Дела! Опять эти чёртовы дела! — Игорь расхохотался, но смех этот был злым, лающим. — Да вся твоя жизнь — это сплошные «дела». Работа — дом, дом — работа. Скукотища смертная. Я когда на тебе женился, думал: «Ну вот, нормальная баба, спокойная, хозяйственная, мозг клевать не будет». А по факту что? Болото. Я в этом болоте, Марин, уже по ноздри увяз. Каждый день одно и то же: твои постные щи, твои сериалы про ментов и разговоры о том, что надо бы шторы постирать.
— Тебе, кажется, нравились мои щи, — Марина всё-таки повернулась, опираясь поясницей о столешницу. Взгляд её стал тяжёлым, колючим. — И спокойствие тебе нравилось. Ты сам говорил, что устал от истерик и битья посуды.
— Говорил, — легко согласился Игорь, развалившись на стуле и закидывая руки за голову. — Дурак был, вот и говорил. Думал, что наелся острых ощущений. А сейчас смотрю на Кристинку и понимаю: вот где жизнь кипела! С ней каждый день как на вулкане. Да, орали, да, дрались даже бывало, но зато потом как мирились! Искры летели! А с тобой? Ты ж как рыба мороженая. Ни страсти, ни огня. Даже скандал закатить нормально не можешь, стоишь тут, глазами лупаешь, терпила.
Он наклонился вперёд, вглядываясь в её лицо с выражением брезгливого любопытства, словно рассматривал насекомое под микроскопом.
— Посмотри на себя, Марин. Тебе тридцать два, а выглядишь на все сорок. У Кристины в этом возрасте кожа была как персик, ни одной морщинки. А у тебя? Мешки под глазами, уголки губ вниз поползли. Ты ж себя запустила. И не надо мне про работу заливать. Кристина тоже работала, но находила время и в солярий сходить, и в зал. А ты только и знаешь, что ныть, как устала. От чего ты устала? От перекладывания бумажек в своей бухгалтерии?
Марина молчала, и эта тишина была сокрушительной. В голове у неё внезапно наступил тот самый «штиль», который бывает перед цунами. Она посмотрела на свои руки — красные от холодной воды, с коротко подстриженными ногтями, без дорогого маникюра, на который у Игоря всегда «не хватало в этом месяце». А потом посмотрела на мужа. На его редеющие волосы, на футболку с пятном от соуса, на это самодовольное лицо человека, который искренне верил, что он — подарок судьбы, застрявший в плохой упаковке.
— Знаешь, Игорь, — тихо произнесла она, и в её голосе впервые за семь лет брака не было ни оправдания, ни обиды. Только кристальная, как ледник, ясность. — Ты прав. Я действительно пресная каша. И я совершила страшную ошибку: я пыталась тебя накормить, когда ты просто хотел, чтобы тебе плеснули в лицо кипятком.
— О, неужели проняло? — Игорь издевательски вскинул брови. — Наконец-то какая-то эмоция, кроме унылого смирения. Ну давай, выскажи мне всё. Может, хоть сейчас в тебе проснётся женщина, а не функция по замене постельного белья.
Марина медленно подошла к столу. Она посмотрела на экран ноутбука, где Кристина в красном платье смеялась вечным, застывшим в 2015 году смехом.
— Кристина была яркой, потому что она жила для себя. А я стала тусклой, потому что жила для тебя. Я экономила на солярии, чтобы мы быстрее закрыли твой кредит за машину. Я затягивала волосы в пучок, потому что у меня не было сил на укладку после того, как я готовила тебе ужины из трёх блюд, пока ты «отдыхал от стресса» за танчиками.
Она сделала паузу, чувствуя, как внутри расправляется какая-то пружина.
— Ты называешь меня «бревном»? Забавно слышать это от человека, чья верхняя планка в постели — это доползти до кровати и не уснуть на середине процесса. Тебе нужен фейерверк? Хорошо. Будет тебе фейерверк.
Марина вдруг резко схватила кружку с недопитым чаем — ту самую, с плёнкой и окурком, который Игорь бросил туда пять минут назад, — и медленным, почти торжественным жестом вылила содержимое прямо на клавиатуру открытого ноутбука.
Игорь замер. Секунду он смотрел, как коричневая жижа затекает между клавиш. Потом ноутбук издал жалобный электрический писк, экран мигнул ядовито-зелёным, Кристина в красном платье пошла цифровыми помехами и навсегда исчезла в чёрной бездне сгоревшей матрицы.
— Ты... ты что сделала, дура?! — взвыл Игорь, вскакивая со стула. — Там же архив! Там всё! Мои данные, мои фотки! Ты хоть понимаешь, сколько ремонт стоит?!
— Нисколько, — спокойно ответила Марина. — Потому что чинить ты его будешь в другом месте. Раз твоя бывшая была такой красавицей, а я по сравнению с ней ничтожество, так вали к ней! Тебя никто не держит!
— Да я... да ты... — Игорь задохнулся от ярости, его лицо приобрело оттенок переспелого помидора. — Да кому ты нужна, моль бледная? Ты ж без меня пропадёшь! Кто тебе кран починит? Кто лампочку вкрутит?
Марина невольно усмехнулась. — Лампочку, которую я просила вкрутить три месяца? Знаешь, Игорь, есть такая потрясающая услуга — «муж на час». Ирония в том, что он и кран починит, и лампочку вкрутит, и при этом не будет рассказывать мне, какой целлюлит был у его бывшей в Анталии. Это обходится дешевле, чем твоё пиво и бесконечное нытьё.
Она вышла в коридор, достала из шкафа его спортивную сумку и начала швырять туда его вещи — вперемешку, как попало. Носки, зарядки, футболки, которые она сама же гладила вчера вечером.
— Марин, ну ты чего... ну перегнул я, ладно, — голос Игоря внезапно растерял всю свою спесь. Он стоял в дверях кухни, прижимая к груди мертвый ноутбук, и выглядел как побитый пёс. — Я ж пошутил. Ну, подначил немного, чтобы ты встрепенулась. Зачем же так радикально?
— Нет, Игорь. Ты не пошутил. Ты просто наконец-то сказал правду. Ты меня не любишь, ты меня не ценишь, и я для тебя — бесплатное приложение к плите. А я... я внезапно поняла, что «пресная каша» — это отличная база. В неё можно добавить ягод, мёда, орехов — и она станет шедевром. Но добавлять их в тебя — это всё равно что сыпать сахар в помойное ведро. Результат всегда будет один.
Она выставила сумку за порог и открыла входную дверь.
Игорь попытался что-то возразить, но Марина просто выставила его за дверь.
Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд симфонии.
В квартире стало оглушительно тихо. Марина вернулась на кухню, посмотрела на грязную тряпку на полу. Она подняла её, брезгливо выбросила в мусорное ведро. Затем подошла к зеркалу в прихожей.
Она медленно стянула «аптечную» резинку, и густые темно-русые волосы рассыпались по плечам. Да, под глазами были тени. Да, футболка была серой. Но глаза... глаза горели таким огнём, которого Игорь не смог бы разжечь даже литром бензина.
Марина достала телефон и набрала номер подруги. — Алло, Кать? Помнишь, ты звала меня в тот спа-отель на выходные, а я говорила, что мне надо пыль вытирать? Так вот. Пыль я вытерла. Начисто. Бронируй номер на двоих, я выезжаю.
Она зашла в комнату, наступила на фантик, брошенный Игорем, и с удовольствием раздавила его. Впереди был вечер, целый свободный вечер, в котором не было ни «генетически одарённых» бывших, ни сравнений с кашей. Она была Мариной. И этого, как оказалось, было вполне достаточно, чтобы быть счастливой.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации