Наталия

Наталия
6 марта 2017

Женщина бальзаковского возраста ищет работу. Секс и шитьё не предлагать. Шитьё категорически...
Завидую мужикам, завидую страшно. В них генетически заложено отсутствие любых комплексов. Потому что они - Мужчины, и этим всё сказано. Даже если в том мужчине весу как в зародыше канарейки, отсутствуют шесть передних зубов, и игриво торчит из носка большой волосатый палец с обкусанным ногтем.

Ничто не помешает этому роскошному самцу подойти к любой понравившейся ему женщине и предложить ей незамедлительно следовать за ним в царство удовольствий. Разумеется, в Капотню. Там, однокомнатной квартире на последнем этаже пятиэтажки вы с ним насладитесь грампластинками с песнями Розы Рымбаевой, под бутылочку Охоты крепкой.

И попробуй ещё отказать ему в незамедлительном следовании. Тебе всенепременно скажут: Дура, ты себя в зеркало-то видела, а? Тебе ж лет пятьдесят уже, и это только на морде. Сзади-то вообще все шестьдесят восемь. Ломаться ты ещё могла лет тридцать тому назад, а сейчас ты обязана вспотеть от волнения, покраснеть от предвкушения, и икнуть от восхищения. Тебя чо, каждый день мужики на свидание приглашают что ли? И заметь, с тебя даже денег за это не берут, хотя и следовало бы.

И ты стоишь такая, растерянная, как Вассерман в женском туалете, и даже не знаешь что и ответить. Тебя уже убили аргументами. И в голове даже трясётся холодцом мысль: А если он прав? Может, я чересчур в образе? Может, и впрямь он мне делает достойное предложение? Вон, сколько вокруг всяких женщин проходит, а выбрал-то он меня! Хоть и выгляжу, судя по всему, паршиво. Зря, наверное, я купила это платье за триста долларов: похоже, оно мне не идёт. И не выглядит на десять тыщ. И всё-таки, я жирная. Напрасно я думала, что мне это кажется. Не кажется. Вот и мужик незнакомый, похожий на кучу говна, говорит тебе в лицо, что ты уродина. И ведь трезвый мужик-то, что характерно.

И ещё пять новых комплексов с малиновым звоном падают в твою копилочку. Туда, где аккуратной поленницей уже сложены морщины, целлюлит, короткие ноги, маленькие сиси, и три последних неудачных романа.
А твой кабальеро, сплюнув тебе под ноги, на прощание скажет: Ой, да не делай ты такое лицо, я ж пошутил. Кому ты вообще нужна-то? Не для тебя мама орла растила.

И уйдёт прочь, продемонстрировав тебе клетчатые шорты, которые сзади наполовину зажёваны жопой.

Хорошо, что дом блинь не поджёг

И ты стоишь и думаешь: а ведь сказка про волшебника Гудвина - нифига и не сказка. Где-то реально проживает седомудый старец, который из просроченных шпрот и трёх куриных кубиков Магги варит в большом эмалированном ночном горшке волшебное зелье, дающее человеку Смелость. Такую вот прям безудержную смелость и отчаянную храбрость.
И нестерпимо хочется узнать адрес этого мага и чародея. Ибо тебе-то, например, слабо взять и сказать мужчине в лицо: ты мне нравишься, писюша-сластюша. Поехали ко мне? У меня как раз дети на дачу уехали, квартира свободна, и сегодня дали горячую воду.

Нет, ты ж будешь сидеть, мучиться, пожирать объект вожделения глазами, и посылать ему невербальные сигналы в голову. Только невербал из тебя нафиговый, и мужик так ничего и не поймёт. А твои выпученные от натуги глаза, несинхронно вращающиеся против часовой стрелки, вообще могут его напугать навсегда.

А ещё ты думаешь: Не, определённо я уже старая и страшная. И глаз больше не блестит задорно, как в девяносто третьем. Он затянулся бурой тиной и поблёк. И вообще, зря я надела эту юбку: пока в ней стоишь - ещё ничо так, а как сядешь - так сразу видно, как растеклись по стулу твои жопные уши. Мужик-то не слепой. Видит, поди, все твои уродства. К такому, блин, подойдёшь познакомиться, а он тебе скажет: Я принципиально не подаю женщинам на опохмел. Ступайте.

И как с этим потом жить? В какое окно выходить? Где взять денег на пластического хирурга и дорогого психолога? Не, лучше даже и подходить не буду. Дольше проживу.

А вот была бы я мужиком - у меня таких мыслей даже не возникало бы.
Походу, адрес волшебника Гудвина передаётся в семьях от отца к сыну, а женщины этой роскоши лишены.
Грусть-пичяль.

/Л. Раевская/