Сделал тест ДНК без ведома жены
— Что? Что случилось?!
— Глеб нас выгнал, мам Люд, — вытирая слёзы, ответила Алёна. — Да и я сама жить с ним больше не могу, сил нет… — и зарыдала она с удвоенной силой.
— Да куда же ты? Да что же это такое делается? — свекровь обессиленно опустилась на диван.
Людмила вышла замуж без какой-то там большой любви. Просто Василий так настойчиво отбивал её у тогдашнего кавалера, смотрел такиими глазами и казался надёжным, как скала.
Кроме того, претендент на Людмилину большую любовь по имени Федя замуж её не звал, а вот Вася твердил об этом постоянно.
И ни разу за 22 года Людмила Николаевна об этом своём решении не пожалела.
Муж неплохо обеспечивал семью, а когда потерял работу в их городе, стал работать вахтами на Севере.
Так и получилось, что Глебушку она воспитывала в основном сама. Муж, конечно, пытался принимать участие в этом процессе, когда бывал дома, но быстро сдался.
— Избаловала ты его, Людка! — в сердцах однажды высказал ей он. — Потом пожалеешь, да поздно будет.
— А ты вроде как ни причём? Хотя ладно, и без тебя справляюсь.
Вот уж справилась, так справилась. Глеб быстро понял, что мамуля всегда на его стороне, и надо лишь глазки несчастнее сделать, да поласковее с ней говорить, если провинился.
Впрочем, особо он не хулиганил, только учиться не хотел, а уж работать — тем более.
Еле-еле в институт поступил и то на платное обучение, прогуливал постоянно, пропадал где-то со своими дружками.
— Ты совесть-то имей! — пытался вразумить его Василий Алексеевич. — В твоём возрасте я уже вовсю подрабатывал, а ты только из нас с матерью деньги тянешь!
— Ну, началось… — вздыхал в ответ Глеб.
— И правда, Вась! Успеет ещё наработаться сынок! — тут же встревала Людмила Николаевна.
— Да делайте вы что хотите! — махал рукой Василий Алексеевич.
По состоянию здоровья он уже не мог ездить на вахты, но неплохо зарабатывал и в родном городе.
Так и молчал он, когда Глебушка отрывался на вечеринках, а количество «хвостов» в вузе у него только увеличивалось.
С интересом ждал, как же сынок будет из всего этого выкручиваться? И очень удивился, когда на последнем курсе Глеб взялся за ум.
— Вот видишь! А ты не верил в нашего сына, — Людмила Николаевна с гордостью продемонстрировала мужу диплом. — Надо бы Глебушку поощрить…
— Да мы и так только и делаем, что его поощряем, — удивился Василий Алексеевич.
— Вась, ну это же событие… Может, машину ему купим?
— Чтобы он её завтра разбил, или вообще сб..ил кого-нибудь? Он же то и дело нетрезвый, а машина, между прочим, денег стоит!
Устраиваться на работу сын не торопился.
Ну и правильно, считала Людмила Николаевна, успеет ещё, а муж злился. Грозился денежный «краник» перекрыть, если отпрыск за ум не возьмётся.
Вот и пришлось Глебу для вида устроиться в какую-то контору со смешной зарплатой.
А потом он вдруг заявил, что женится, и тут же привёл к ним знакомиться Алёнушку.
Девушка Людмиле Николаевне понравилась — симпатичная, скромная, всё время пыталась ей помочь. Ещё и сирота — воспитывалась, видно, хорошо прабабушкой с 14 лет (мама и бабушка погибли).
Были у невестки два недостатка. Во-первых, осталась она без жилья — у прабабушки объявился какой-то ушлый родственник, оказавшийся якобы владельцем квартиры.
Во-вторых, образование у Алёны — лишь средняя школа, а потом она пошла работать продавцом в магазин одежды, где и познакомился с ней Глеб.
Ну да ничего. Людмила Николаевна сразу определила, что жена из девушки получится прекрасная.
Вон как на Глеба она хорошо влияет! Тот спокойнее стал, пить почти бросил, на другую работу устроился.
Через год у молодых супругов родилась Варенька, и тут уж даже Василий Алексеевич, почему-то не слишком обрадовавшийся свадьбе сына, растаял.
То и дело новоиспечённые бабушка и дедушка ездили в квартиру к детям (Глебу от бабушки по материнской линии досталась), помогали и словом, и делом, и деньгами.
Четыре года в семье Глеба царила идиллия, а потом Людмила Николаевна стала замечать, что невестка какая-то грустная всё время, улыбается через силу, а при появлении мужа голову в плечи вжимает…
— Что случилось, доченька? Ты хорошо себя чувствуешь? — однажды она не выдержала.
— Всё в порядке, мам Люд, — печально улыбнулась невестка. — Устала немного.
Людмила Николаевна заставила себя ей поверить. Алёна на работу вышла, и за Варей надо следить, и за мужем — устанешь тут.
Но буквально через неделю после этого разговора она не смогла дозвониться до невестки и поехала к ним без предупреждения.
У неё чуть сердце не остановилось от увиденного…
Если не вдаваться в подробности, сын поднял руку на Алёну. Она рыдала и собирала вещи. Варя жалась в углу и смотрела испуганными глазами.
— Что? Что случилось?! — Людмила Николаевна подбежала к невестке, пытаясь перехватить дрожащие руки, которые никак не могли застегнуть молнию на старой сумке.
Глеб стоял в центре комнаты, и его лицо перекосило от смеси триумфа и обиды. Он швырнул на стол измятый конверт.
— Спроси её, мама! — выкрикнул он. — Я давно подозревал, что она замуж за меня выскочила только ради прописки. Варя на меня вообще не похожа! Я тайно взял их биоматериал и сдал в лабораторию на тест родства.
Людмила Николаевна дрожащими пальцами вытянула лист. В графе «Вероятность родства между дедушкой (Василием Алексеевичем) и внучкой (Варварой)» стояло холодное: 0%.
— Подожди, Глеб... — прошептала мать. — Но тут написано «дедушка». Почему ты не сделал прямой тест «отец-дочь»?
— Потому что это в два раза дороже было! — зло бросил Глеб. — А какая разница? Если она моя дочь, значит, она внучка моему отцу. Это же математика, мама! Если Варя не внучка отцу, значит, Алёна её нагуляла!
Алёна, до этого закрывавшая лицо руками, вдруг резко выпрямилась. Её глаза, полные слез, встретились с глазами мужа.
— Глеб, я никогда тебе не изменяла, — её голос звенел от напряжения. — Клянусь чем угодно. Иди и переделай тест на себя. Прямо завтра.
— Да ничего я переделывать не буду! Хватит из меня дурака делать! Вон из моего дома!
— А ну тихо! — Громовой голос Василия Алексеевича, стоявшего в дверях, заставил Глеба осечься.
Старый вахтовик вошел в комнату, не снимая тяжелой куртки. Он взял злополучный листок, надел очки и долго изучал результаты. Затем он перевел взгляд на жену. Людмила Николаевна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала этот взгляд. Так Василий смотрел на неё лишь однажды — в роддоме, когда медсестра заикнулась о группе крови младенца.
— Математика, говоришь? — Василий Алексеевич скомкал бумагу и швырнул её в лицо сыну. — Математик хренов. Ты за свои двадцать с лишним лет так и не понял, почему я на тебя никогда не кричал и почему за ухо в гараж не таскал?
Глеб растерялся: — Пап, ты о чём? Тест же ясно говорит...
— Тест говорит правду, сынок. Варя мне не внучка. Только Алёна тут ни при чём. Ты мне — не сын по крови.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в прихожей.
Людмила Николаевна сползла по стенке, закрыв лицо краем платка. Тайное, что она прятала столько лет, вырвалось наружу самым уродливым образом.
— Как это... не сын? — Глеб побледнел, его голос сорвался на шепот.
— А вот так. Я узнал об этом, когда ты еще в люльке лежал. Группы крови не сошлись, — Василий Алексеевич тяжело вздохнул и посмотрел на притихшую Варю. — Я тогда чуть с ума не сошел. Хотел мать твою выгнать, а тебя в детдом сдать. А потом взял тебя на руки... ты мне палец обхватил, улыбнулся... и я понял, что мне плевать, чья в тебе кровь. Ты был моим сыном. Я тебя растил, я за тебя на Северах здоровье гробил.
Он подошел к Глебу вплотную. — Ты решил жену проверить? Честность найти захотел? Так вот она, честность. Ты — биологический отец Вари. Именно поэтому она не родная мне по крови. Потому что ТЫ мне не родной. Ты предал единственную женщину, которая была тебе верна, из-за собственной спеси и скудоумия.
Глеб стоял, раздавленный правдой. Весь его мир, построенный на ощущении собственного превосходства и «законного» права хозяина, рухнул. Он посмотрел на Алёну, но та уже застегнула сумку.
— Алён.. я... — он сделал шаг к ней, но она отшатнулась.
— Ты не просто в моей верности усомнился, Глеб. Ты в собственной дочери увидел врага из-за бумажки. А твой отец... — она с уважением посмотрела на Василия Алексеевича, — твой отец всё знал и всё равно нас любил. Ты и мизинца его не стоишь.
— Алёна, доченька, — подала голос Людмила Николаевна, глотая слезы. — Прости меня... Это я всё...
— Нет, мам Люд, — Алёна горько усмехнулась. — Вы дали ему слишком много любви, а он не научился её ценить. Пойдем, Варенька.
Василий Алексеевич взял внучку на руки и твердо сказал: — Поедете к нам. А этот пусть здесь посидит, подумает, кто он и чьего рода-племени. Квартиру я завтра на тебя, Алёна, переоформлю. Подарок от «неродного» деда.
Глеб остался один в пустой квартире. Он смотрел на разорванный тест ДНК — документ, который должен был «вывести всех на чистую воду», а в итоге выжег всё его будущее дотла. Он наконец-то стал «взрослым», но цена этой взрослости оказалась непомерно высокой.
А Василий Алексеевич, спускаясь по лестнице с Варей на плечах, впервые за много лет почувствовал странное облегчение. Ложь больше не давила на плечи.
Он знал главное: настоящая семья держится не на совпадении цепочек нуклеотидов, а на способности прощать и оставаться человеком, даже когда математика против тебя.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации