– Егор! – я осмотрела зону выдачи багажа в поисках моего маленького сорванца. – Егор! – снова крикнула, не видя сына.
Внутри все похолодело от страха. От нервов я начала кусать губы.
Кулак сжался на ручке детского чемоданчика с изображением супергероя, и я прошла вперед, стараясь уловить силуэт моего мальчика.
Вот стоило на секунду отвлечься, а он уже исчез.
Зная, как Егор любит попадать в неприятности, можно ожидать чего угодно. Надеюсь, мне не позвонят из аэропорта Бангкока и не скажут, что он пробрался в самолет зайцем, совершил перелет и ждет меня там.
Первый раз. Первый! Мы полетели на море в Сочи, а сын потерялся. Отличное начало отдыха.
– Егор! – крикнула громче, собираясь уже пойти к стойке и попросить работницу аэропорта сделать объявление, что пропал ребенок, но тут кто-то дернул меня сзади за юбку.
– Мам, ты чего на весь зал кричишь?
Сынок посмотрел на меня так, будто я его позорю и порчу репутацию крутого мальчишки, каким он себя считает.
Набрав побольше воздуха в легкие, я сделала долгий выдох, пытаясь успокоиться.
Ему только шесть, что же будет дальше?
Я села на корточки и обняла моего маленького сорванца. Это лучшее, что может помочь мне прийти в себя.
– Егор, ну где ты был? Почему заставляешь маму волноваться? Посмотри, – я провела по своим рукам. – У меня мурашки от страха. Я так испугалась, что ты потерялся.
– Мам, все смотрят, – он отпрянул. – Я уже не маленький. И, вообще-то, я искал твой чемодан, вот, – он подтолкнул ко мне мой маленький багаж. – Даже пришлось побороться за него.
– Нельзя! Слышишь? Нельзя просто так брать и отходить от меня, когда вокруг полно народа.
– Мам, ну хватит, – протянул он, приподняв одну бровь.
Когда он так делает, Егор вылитый Розов. И характер его. Невыносимый.
– Пообещай мне, что больше не уйдешь не предупредив. Мы в другом городе. Незнакомом. Где мне тебя искать?
– Если пообещаю, мы уже уйдем наконец отсюда и перестанем привлекать внимание?
Боже, сбереги мои нервы. Весь в отца. От осинки не родятся апельсинки.
– Да.
– Хорошо, я постараюсь, – сказал серьезно.
– Нет, это не обещание, – возмутилась я.
– Я пока готов только на это, – сын покачал головой, втягивая щеки.
Он неисправим.
Я расширила ноздри и стиснула зубы, чувствуя, что это первая и последняя поездка на море.
– Хорошо, пошли, – мы взяли наши чемоданы и двинулись на выход. Поскорее бы вечер. Уложу Егора, а сама сяду на балконе и буду отдыхать, готовиться к новому дню.
– Девушка, постойте, – прогремело за спиной так, что душа ушла в пятки. На меня накатила паника, и мурашки на коже сменились бисеринками пота. Этот голос я ни с кем не перепутаю.
– Сынок, идем скорее, – пока Вадим Розов не заметил меня.
Я прибавила шаг, стараясь быстрее удалиться из аэропорта.
– Девушка, – раздалось совсем близко. Неужели он это мне? – Вы перепутали чемодан, – я быстро опустила взгляд на багаж. Чемодан очень похож, но это точно не мой. Сын перепутал, а я на нервах даже не проверила. Настолько испугалась за моего мальчика…
Значит, Вадим все-таки обращается ко мне.
Ладонь легла на плечо, и тело будто пронзило током. Знакомый запах окружил, перенося в воспоминания, когда я не могла надышаться ароматом любимого человека.
– Э, полегче, руки убери, – вмешался сын грозным голосом, отрезвив меня.
Ладонь покинула плечо.
– Я же сказал тебе, мальчик, это мой чемодан, – проговорил Вадим высокомерно.
– А я сказал, что если ты не отвалишь, то получишь, – таким же тоном ответил Егор, только детским голосом.
Вадим хмыкнул.
Да, теперь за меня есть кому постоять. На мою защиту всегда встанет сын.
Тогда семь лет назад, я сделала правильный шаг. Разорвала отношения с тем, кто не любил меня, и выбрала маленький плод, зародившийся во мне.
Вот он никогда не даст меня в обиду. Даже своему отцу…
– Полегче, парень, мал еще так со взрослыми разговаривать. Девушка, усмирите вашего сына. Думаю, вот ваш чемодан.
Вашего сына? Нашего сына!
Блин. Дрожу как трусливый заяц.
Надо повернуться и смело заглянуть в глаза прошлому. Может Вадим и не вспомнит меня. Я просто заберу свой чемодан и вновь исчезну из жизни Розова. Да, так и будет.
Раз, два, три…
Оказавшись лицом к лицу с Вадимом, я облизнула губы.
– Извините, вышла ошибка, – как можно спокойнее сказала я, стараясь не показать, как мне трудно смотреть в глаза человеку чувства, к которому так и не остыли. А что он?
Вадим нахмурился, будто вспоминая, где он мог видеть меня раньше. Его губы слегка
приоткрылись, создавая озадаченное выражение лица. Кадык дернулся.
Ну что, так быстро забыл дурочку, сходившую по тебе с ума?
А мальчик, стоящий рядом со мной? Ведь у него твои глаза, твои черты лица. А уж характер… Не видишь этого?
– Злата? – спросил Розов и протянул мне чемодан.
Надо же, вспомнил.
А я думала в череде потока женщин он и не уловил мое присутствие рядом с собой.
Мы были вместе всего три месяца, а потом я ушла, выбрав нашего с ним сына…
Но к чему вспоминать былое?
Чемодан оказался моим, и я быстро приняла его, отдав второй чемодан его хозяину.
А теперь надо уходить.
Розов вычеркнул меня из своей жизни, поставил жирную точку в наших отношениях. Я сделала то же самое.
– Вы ошиблись, – опустив голову, ответила я. – Спасибо за чемодан. Пошли, Егор.
Мы двинулись к выходу, везя за собой наш багаж, но Розов зачем-то позвал меня вновь.
– Злата, стой, – вот он доминирующий и пробирающий до мурашек тон, когда ослушаться невозможно. Он подчиняет и превращает в безвольное существо, но я вышла из-под его влияния очень давно.
– Мам, этот мужик знает твое имя, – проговорил сын, идя рядом и оглядываясь.
– Совпадение, Егор. Мы не знакомы, и ты не оборачивайся.
Розов вряд ли побежит за нами, гордость не позволит. А я не остановлюсь, как не остановилась тогда, когда бросив деньги прямо в лицо Розова, покинула квартиру, спустя час от нашего с ним судьбоносного разговора:
– Вот деньги, – положил на стол стопку купюр.
– Зачем?
– На прерывание беременности, – заявил жестко и безэмоционально, вынуждая непроизвольно опустить ладонь на еще не появившийся живот. Желая прикрыть ушки малышу, чтобы он не услышал слов своего отца.
– Я хочу оставить ребенка, – несмело проговорила еле шепча, потому что в горле вмиг стало сухо и больно.
Не верю, что все это происходит наяву.
– Но тогда нам придется расстаться, а ты ведь не хочешь этого, Злата? – Вадим навис надо мной и вгляделся в наполненные страхом глаза.
Конечно, не хочу.
Его палец скользнул по моей губе и слегка оттянул ее.
Я люблю Вадима. Так сильно, что сейчас под гнетом его слов мне ужасно больно слышать, что оказывается, Розов не хочет ребенка. А его касания только усугубляют мое состояние.
Ведь я думала, он будет рад.
– Вадим…
Надо как-то уговорить.
– Ты ведь любишь меня, сама сказала.
– Да, люблю.
– Тогда тебе надо выбрать, кто для тебя важнее, я или ребенок…
Его слова полоснули по сердцу острее ножа. Я смотрела в эти холодные глаза, которые всего неделю назад смотрели на меня с такой нежностью, и не узнавала Вадима. Сейчас передо мной стоял чужой, расчетливый мужчина, для которого моя любовь оказалась лишь разменной монетой.
— Я… — голос сорвался. — Я не могу так. Это наш ребенок, Вадим. Твой ребенок.
— Мне не нужен ребенок, Злата. Я вообще не планировал ничего серьезного с тобой, — он развернулся и подошел к окну, засунув руки в карманы брюк. — Ты сама ворвалась в мою жизнь со своим обожанием. Я тебя не просил любить меня.
Каждое слово вбивало гвозди в крышку гроба наших отношений. Я задыхалась. Слезы душили, но я запретила им пролиться. Не при нем. Только не при нем.
— Значит, все это время... — я сглотнула горький ком. — Ты просто позволял себя любить?
— А ты думала, у нас серьезно? — он усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Ты милая, Злата. Но строить семью? Рожать детей? Я не создан для этого.
Я посмотрела на деньги на столе. Толстая пачка купюр — цена за жизнь моего ребенка. За нашу с ним жизнь.
— Забери, — я пододвинула деньги обратно. — Мне не нужны твои подачки.
— Злата, не глупи. На что ты будешь растить ребенка одна? У тебя ни кола ни двора, — его голос стал жестче. — Возьми деньги и сделай все правильно. Потом скажешь спасибо.
— Спасибо? — я встала, чувствуя, как во мне закипает ярость, заглушая боль. — Ты предлагаешь мне убить нашего ребенка и сказать спасибо? Ты чудовище, Вадим.
Он резко обернулся. В глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но лишь на секунду.
— Я реалист. Ты сама потом возненавидишь и меня, и этого ребенка, когда будешь ночами не спать, считать копейки и мечтать о нормальной жизни.
— Ты не знаешь меня, — я схватила свою сумку и направилась к двери. — Ты никогда меня не знал. И ребенка я оставлю. Без твоих грязных денег.
— Злата, стой! — в его голосе впервые проскользнули живые нотки. — Куда ты пойдешь?
Я обернулась уже на пороге. Посмотрела на него долгим, прощальным взглядом, запоминая каждую черточку, чтобы потом, когда станет совсем невыносимо, вспомнить этот момент и понять — я сделала правильный выбор.
— Туда, где меня будут любить просто так.
Дверь захлопнулась, отсекая прошлое.
...
— Мам, ты чего застыла? — голос сына вырвал меня из воспоминаний. Егор дергал меня за руку, пытаясь сдвинуть с места. — Этот мужик на нас смотрит. Странный какой-то. Пойдем скорее, а то у моей супергеройской силы зарядка кончится, и я не смогу тебя защищать.
Я улыбнулась сквозь накатившую тоску. Мой маленький защитник. Мой смысл жизни.
— Идем, родной.
Мы почти дошли до выхода, когда сзади раздались быстрые шаги. Вадим догнал нас. Я чувствовала это спиной, каждой клеточкой тела.
— Злата, подожди! — он поравнялся со мной, загораживая дорогу. — Это... это мой сын?
Егор нахмурился и встал между нами, растопырив руки в стороны.
— Я не твой! И маму не трогай! Мам, вызывай полицию, я задержу преступника!
У меня вырвался нервный смешок. Боже, шесть лет, а уже готов жизнью жертвовать.
— Успокойся, герой, — я положила руку на плечо сына. — Никакой полиции не надо. Иди сюда.
— Но мам...
— Я сказала, иди ко мне.
Егор неохотно отступил, но продолжал сверлить Вадима взглядом, полным недоверия.
А Розов смотрел на него так, будто увидел привидение. И правда — копия. Те же непослушные вихры, тот же упрямый подбородок, те же глаза...
— Сколько ему? — голос Вадима сел до хрипоты.
— Тебя это не касается, — холодно ответила я. — Мы просто перепутали чемоданы. Уходи.
— Злата, — он схватил меня за руку. — Ответь. Просто ответь.
Егор дернулся защищать меня, но я жестом остановила его.
— Шесть. Ему шесть лет. Доволен? А теперь отстань от нас. Ты сам выбрал свою жизнь без нас. Семь лет назад выбрал.
В глазах Вадима мелькнуло что-то, чего я никогда раньше не видела — растерянность пополам с болью.
— Я не знал... — прошептал он. — Ты могла сказать. Могла найти меня.
— Зачем? Чтобы снова услышать, что я должна выбрать между тобой и ребенком? — я вырвала руку. — Я сделала выбор, Вадим. И не жалею ни разу.
Мимо проходили люди, кто-то оборачивался на нашу странную компанию — женщина с чемоданом, мальчишка-супергерой и растерянный мужчина в дорогом костюме. Но нам не было до них дела.
— Я был дураком, — выдохнул Розов. — Самым настоящим дураком.
— Быть дураком — не преступление, — пожала плечами я. — Преступление — не исправлять свои ошибки. Но я тебя не виню. У каждого свой путь.
Егор засопел, явно не понимая, почему мама разговаривает с этим странным дядькой, но чувствуя важность момента.
— Можно я... можно нам увидеться? — Вадим смотрел на сына, и в этом взгляде читалась такая тоска, что у меня сжалось сердце. — Я не прошу прощения. Просто хочу узнать его.
Я молчала целую вечность. Смотрела на Егора, на Вадима, на чемоданы с супергероем, который так и стоял между нами, готовый защищать меня от всего мира.
— Знаешь, — наконец сказала я, — у нас путевка на две недели в Сочи. Отель "Морской бриз". Если хочешь узнать сына — приезжай. Но знай: если ты снова исчезнешь или сделаешь ему больно — я уничтожу тебя. И не посмотрю на твои деньги и положение.
Вадим кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Пошли, Егор, — я взяла сына за руку. — У нас начинается отпуск.
— Мам, а этот дядька что, мой папа? — спросил Егор, когда мы вышли из здания аэропорта.
Я вздохнула. Врать ему я не умела.
— Да, сынок. Это твой папа.
— А чего он такой странный? — Егор задумчиво посмотрел на стеклянные двери, за которыми остался Вадим. — У него лицо было, как у меня, когда я твою вазу разбил и не знал, сознаваться или нет.
Я рассмеялась. Впервые за долгое время — легко и свободно.
— Наверное, он тоже разбил что-то важное. И теперь решает, как это склеить.
— А склеить можно? — сын поднял на меня серьезные глаза.
— Не знаю, родной. Посмотрим.
Мы пошли к стоянке такси, а в спину нам смотрел человек, который только что понял, какую цену заплатил за свою гордость семь лет назад. И, кажется, впервые в жизни был готов заплатить любую цену, чтобы все исправить.
Море шумело где-то вдалеке, обещая новую жизнь. И кто знает — может быть, на этом побережье действительно случаются чудеса. Даже для таких безнадежных реалистов, как Вадим Розов.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации