Уже было, и не раз. А и все равно! Еще раз делимся с вами уморительным рассказом Олега Батлука. О том, как один незаметный бухгалтер умел «вштыриваться» от жизни. Потому что очень терапевтичная история.
***
Однажды во время дальнего автопутешествия мы с приятелем остановились перекусить в придорожном кафе. Приятель заказал хот-дог. А я воздержался, хотя страшно проголодался. В рейтинге Мишлена это кафе получило бы минус три звезды, и я опасался, что хот-доги тут понимают буквально и подают разогретых собак.
— Как ты можешь это есть, — пошутил я, — зоозащитников не боишься?
— Мистера Эндорфина на тебя нет, — ответил приятель.
— Кого-кого? — переспросил я.
Так я узнал про Мистера Эндорфина.
Приятелю готовили его хот-дог, а он рассказывал. Хот-дог готовили довольно долго, — видимо, сначала им все-таки пришлось ловить собаку.
Но он начал:
«У меня на первой работе был мужичок. Бухгалтер. Ну, такой, как сказать, в розыск его не объявишь — без особых примет. Моль средних лет. Когда я его впервые увидел — подумал, фу, какой плоский, неинтересный дядька. Пока однажды не услышал его тихий комариный смех. Он сидел перед своим монитором и хихикал. Я проходил мимо и из любопытства заглянул в экран. А там какой-то бухгалтерский отчёт в «Экселе». И он над ним ржёт. А ты не прост, сказал я себе тогда. И ещё прикинул, а может, уже пора из той конторы валить, раз бухгалтер хохочет над финансовыми документами.
Короче, персонаж оказался что надо. У него всегда все было превосходно. Это его фишка. Понимаешь? Всегда. И все. Даже осенью. Когда любому порядочному человеку хочется, чтобы дворник закопал его поглубже в листву. «Превосходно». Не «нормально». Не «хорошо». И даже не «отлично». Именно — «превосходно».
И погода у него — только прекрасная.
Иду как-то раз на работу, дождь как из ведра, ветер, зонтик надо мной сложился, отбиваюсь спицами от капель. Настроение паршивое. Вижу, перед входом в контору стоит этот перец по колено в воде, смотрит себе под ноги. Сливные стоки забились, вода хлещет ручьями по его ботинкам. Гляди, кричит он мне, как будто горная река, и лыбится.
И машина у него — самая лучшая. Однажды он меня подвозил. Едем на его «перпетум мобиле». С виду «копейка», но зад подозрительно напоминает Москвич–412. Франкенштейн какой-то. Послушай, как двигатель работает, говорит он мне. Песня, да? Я послушал. Если и песня, то этакий Стас Михайлов в старости — кашель и спорадические попукиванья. А он не унимается: и ведь не скажешь, что девочке тридцать лет. Узнав про возраст девочки, я попросил остановить, так как мне отсюда до дома рукой подать. Вышел на каком-то пустыре и потом час брёл пешком до ближайшего метро.
Курорты у него — все как на подбор невероятные. Я как-то поехал по его наводке в Турцию. Он мне полдня ворковал про лучший отдых в жизни, про космический отель, про вкуснейший шведский стол. У него даже слюна из уголка рта стекала. Я и купился. Из самолета нас выкинули чуть ли не с парашютом над долиной смерти. Посреди лунного пейзажа — три колючки и один отель (так что про космический — не обманул). До моря можно добраться только в мечтах, отель в каком-то Кукуево. Шведский стол — для рабочих и крестьян: сосиски, макароны и таз кетчупа. Я взял у них книгу отзывов. Там после десятка надписей на русском про «горите в аду» и «по возвращении на Родину передам ваши координаты ракетным войскам», выделялась одна, размашистая, на полстраницы: «ВОСТОРГ!!!»
Не с одним, не с двумя, а именно с тремя восклицательными знаками, и всеми большими буквами. И знакомое имя в подписи.
У нас в то время вокруг офиса приличных заведений не было. Приходилось испытывать судьбу в общепите. Я всегда брал его с собой на обед. Какой потрясающий суп, как крупно порезали морковь, сколько отборной картошки, а приправа... приправа! — причитал он в гастрономическом полуобмороке, над тарелкой с пойлом из половой тряпки. Ну что же это за беляш, это же чудо, а не беляш, нежнейшая телятина, тесто воздушное, сок, сок ручьями, и так далее. Послушаешь его, послушаешь, и глядь — и суп вроде уже мылом не отдаёт, и беляш провалился и не расцарапал когтями пищевод. А, главное, после обедов с ним я ни разу не отравился — видимо, организм в его присутствии выделял какие-то защитные вещества.
И это была не маска, вот что интересно. Сто процентов — не маска. Все естественно и органично. Его вштыривало от жизни, как годовалого ребёнка. Возможно, в детстве он упал в чан со слезами восторга, наплаканный поклонницами Валерия Ободзинского, как Астерикс — в котёл с волшебным зельем.
Мы в конторе и прозвали его «Мистер Эндорфин». В курилке часто можно было услышать: «Чего-то сегодня хреново, пойду с Эндорфином поговорю».
А Мистер Эндорфин сверкал лысиной, как маяк.
И самое забавное здесь, ну? У него и семейка такая же, под вечным феназепамом. Он как-то раз пригласил меня в гости. Я впопыхах купил неприлично дешевый торт, вафельный, — ну, с таким ещё первоклашки на свидание к девочкам ходят. Мы сели за стол, с ним, его женой и сыном, разрезали этот деревянный торт, затупив два ножа и погнув один, разложили по тарелкам и понеслась.
— Какое потрясающее чудо! — застонал ребёнок.
— Какое чудесное потрясение! — подхватила жена.
«Вот, собаки, издеваются», — подумал я. А потом пригляделся: нет, у людей натуральный экстаз. При прощании чуть ли руки мне не целовали, все трое».
В этом месте приятелю принесли хот-дог, и он закончил рассказ.
— Вот ты спросил, как я это буду есть? — сказал он. — Очень просто: включу «Мистера Эндорфина».
Приятель взял хот-дог, поднёс его ко рту и зашептал:
— Какая румяная сосиска, с пылу с жару, с пряностями! О, да тут не только кетчуп, из отборнейших томатов, да ещё и горчица, пикантная, сладковатая. Пышная, свежайшая булочка...
— Девушка! — крикнул я через все кафе хозяйке заведения. — Можно мне тоже хот-дог!
© Олег Батлук
войдите, используя
или форму авторизации