— Ты решил, что мы не поедем на море этим летом, потому что ты уже оплатил путевки своей первой семье, и денег больше нет!
— Посмотри, какой здесь пляж, песок мелкий, как мука, и заход в море пологий, я специально отзывы читала на трех разных сайтах, — Лера развернула ноутбук экраном к мужу, тыча пальцем в яркую, сочную фотографию бирюзовой воды.
— И главное, отель только после реновации. Там даже халаты новые, не застиранные. Максим, ты меня слышишь вообще?
Максим сидел на краю дивана, сгорбившись, словно у него внезапно заболел живот. Он крутил в руках пульт от телевизора, то открывая, то закрывая крышку отсека для батареек. Щелк-щелк. Этот звук начинал действовать Лере на нервы не меньше, чем духота, стоящая в квартире.
Кондиционер сломался еще в прошлый четверг, и ремонтник обещал прийти только завтра, поэтому воздух в комнате был липким, тяжелым, пропитанным запахом разогретого асфальта, тянущимся с улицы.
— Слышу я, Лер, слышу. Пляж, песок, халаты, — Максим наконец поднял глаза, но посмотрел не на экран, а куда-то сквозь жену, в сторону открытого балкона. — Красиво, конечно. Только вот... может, не стоит нам сейчас так шиковать? В смысле, Турция сейчас неоправданно дорогая. Ценник задрали, а сервис, говорят, упал.
Лера медленно опустила крышку ноутбука, но не закрыла её до конца. Внутри начало зарождаться нехорошее предчувствие, холодок, который совершенно не вязался с тридцатиградусной жарой в комнате.
Она ждала этого отпуска два года. Два года экономии, отказов от лишних покупок, от походов в рестораны по пятницам. Они копили на нормальный, человеческий отдых, где не нужно готовить, убирать и думать о завтрашнем дне.
— Максим, мы это обсуждали еще зимой, — голос Леры стал твердым, лишенным той игривости, с которой она начинала разговор. — Мы откладывали специально под этот отель. Бюджет согласован. Триста тысяч лежат на накопительном счете. Я не прошу бриллианты, я хочу просто полежать на шезлонге и чтобы мне приносили холодный сок. В чем проблема? Ты нашел вариант лучше?
Максим встал и прошелся по комнате, заложив руки в карманы домашних шорт. Его движения были дергаными, нервными. Он остановился у окна, повернувшись к Лере спиной.
— Есть вариант душевнее, — глухо произнес он. — Тетка Валя звонила из деревни. Говорит, лето в этом году чудесное, ягоды пошли, речка прогрелась. Дом пустой стоит, живи не хочу. Воздух свежий, никакой химии, свои помидоры с грядки. Может, туда махнем? На пару недель. Шашлыки пожарим, в баню сходим. Чем тебе не отдых? И бесплатно почти.
Лера смотрела на его широкую спину и не верила своим ушам. Ей казалось, что это какая-то дурацкая шутка, проверка на прочность. Деревня тетки Вали — это покосившийся забор, удобства на улице, полчища комаров размером с воробья и грядки, которые нужно полоть, потому что «неудобно же, люди пустили пожить».
— Ты сейчас серьезно? — Лера встала из-за стола, чувствуя, как к горлу подкатывает ком раздражения. — Ты предлагаешь мне вместо оплаченного «ультра ол инклюзив» ехать кормить комаров и таскать воду из колодца? Максим, я пахала без выходных полгода. Я закрыла три крупных проекта. Я заслужила этот чертов песок и эти халаты! Какая деревня? У нас есть деньги. Зачем нам этот дауншифтинг?
Максим резко развернулся. Его лицо покраснело, на лбу выступили капельки пота. Он выглядел как школьник, которого поймали с сигаретой, но который решил идти в отказ до последнего.
— Да что ты заладила: деньги, деньги! — выпалил он с неожиданной злостью. — Не в деньгах счастье, Лера! Можно и без пафоса отдохнуть, если семья рядом, если люди друг друга любят. Ты же сама говорила, что устала от города, от шума. Там тишина, покой. А в Турции этой — толпы, пьяные туристы, дети орут. Зачем нам это надо?
Лера подошла к нему вплотную. Она видела, как бегает его взгляд, как дергается жилка на шее. Она слишком хорошо знала мужа. Максим никогда не был фанатом деревенского отдыха. Он любил комфорт, мягкие матрасы и хороший виски в баре. Если он сейчас так яростно агитирует за "рай в шалаше", значит, дело вовсе не в душевности и свежем воздухе.
— Открой приложение банка, — тихо, но с нажимом сказала она.
— Зачем? — Максим сделал вид, что не понимает, о чем речь, но шаг назад сделал.
— Открой приложение и покажи мне счет «На отпуск». Прямо сейчас.
— Лер, не начинай, телефон на зарядке в спальне, — он попытался протиснуться мимо нее к выходу из комнаты, но Лера преградила ему путь.
— Я принесу, — она не сводила с него глаз. — Или ты скажешь мне правду здесь и сейчас. Почему мы должны ехать в деревню, Максим? Куда делись триста тысяч? Ты разбил машину? Ты кому-то задолжал? Что случилось?
Максим тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу, стирая пот, и опустился обратно на диван, словно из него выпустили весь воздух. Пружины жалобно скрипнули. Он сидел, уперевшись локтями в колени и сцепив пальцы в замок так сильно, что костяшки побелели.
— Нет там трехсот тысяч, — выдавил он, глядя в пол. — Счет пустой. Я снял всё три дня назад. И билеты я не бронировал.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как жужжит муха, бьющаяся о стекло. Лера почувствовала, как ноги становятся ватными. Это было не просто разочарование. Это было предательство. Они откладывали каждую копейку, урезали бюджет, она ходила в старых сапогах всю зиму, чтобы летом поехать к морю.
— Куда? — только одно слово смогла выдавить она. — Куда ты дел деньги? Ты проиграл их? Тебя развели мошенники?
Максим молчал. Тишина растягивалась, и Лера уже начала прокручивать в голове варианты: кредиты, покер, биткоины-лохотроны, благотворительность на ютуб-блогера-экстрасенса. Но Максим вдруг выпрямился, и его лицо приняло такое странное, почти обиженное выражение, будто это ему только что сообщили, что шашлык подгорел.
— Понимаешь, — начал он вкрадчиво. — У меня же Алиса. Она в этом году заканчивает школу. Им с матерью одним, ну, сами знаешь, как сейчас. А тут путевки хорошие подвернулись, горящие. Я подумал: детям же море нужно. Соне десять, она ни разу за границей не была. Алиса — отличница, надо поощрить. Я же отец, Лер. Ты пойми.
Лера смотрела на него и чувствовала, как где-то в глубине сознания начинает пульсировать красная точка бешенства, но на поверхности — странное ледяное спокойствие. Она даже села напротив, аккуратно поправила край сарафана.
— То есть, — медленно проговорила она, чеканя каждое слово, — ты взял наши деньги, которые мы с тобой копили два года, и подарил отпуск своей бывшей жене и своим детям от первого брака? Ты меня правильно понял или я где-то ошибаюсь?
— Не «подарил», а помог, — поправил Максим с таким видом, словно это принципиальное уточнение все меняло. — Они там сами бы не справились. А мы с тобой — мы крепкие, мы еще съездим. Вон, тетка Валя, я же говорю, речка, природа...
— Максим, — Лера подалась вперед, и в ее голосе появилась та самая сладкая интонация, от которой у мужа обычно начинал дергаться глаз, потому что за ней всегда следовало что-то фатальное.
— А давай я сейчас соберу твои вещи, и ты поедешь к тетке Вале один? Прямо сегодня. Речка, природа, комары — полный джентльменский набор. А я пока подумаю, как мне жить дальше с человеком, который считает нормальным тайком выносить из семьи деньги и оплачивать чужие путевки, пока его жена ходит в дырявых сапогах.
Максим дернулся, как от удара током.
— Какие чужие? Лера, это мои дети! Ты чего, ревнуешь меня к прошлому? Я же не в казино проиграл, я на благое дело потратил!
— На благое дело? — Лера встала, подошла к комоду и вытащила из ящика старую зарядку для телефона, которую давно собиралась выкинуть. — Слушай сюда, благодетель. Сейчас я тебе расскажу, какие бывают благие дела. Первое: ты звонишь Алисе и объясняешь, что путевки пришлось аннулировать, потому что папа забыл спросить у жены, можно ли ей месяц питаться дошираком ради его бывшей семьи.
— Нельзя их аннулировать, — пробормотал Максим, пряча глаза. — Они уже улетели. Вчера вечером.
Лера замерла с зарядкой в руке. До нее дошло: пока она вчера допоздна делала презентацию для нового клиента, пока пила чай одна в этой духоте, ее муж спокойно провожал в аэропорту свою первую семью. На ее деньги.
— Ах, улетели, — протянула она, и вдруг улыбнулась. Улыбка вышла такой яркой, что Максим инстинктивно вжался в диван. — Ну что ж, тогда и у меня для тебя сюрприз. Помнишь, я говорила, что закрыла три крупных проекта? Я не говорила, на сколько. Гонорар пришел вчера. Как раз на сто пятьдесят тысяч.
Максим медленно поднял голову. На его лице отразилась сложная гамма чувств: от надежды до ужаса.
— Лер, так это ж здорово! Значит, поедем! Я сейчас поищу путевки, может, еще есть горящие...
— Поедем, — кивнула Лера, все так же ослепительно улыбаясь. — Я поеду. Завтра. В Турцию. В тот самый отель, с халатами и мелким песком. А ты поедешь в деревню к тетке Вале. Своим ходом. И когда вернешься, надеюсь, ты привезешь мне не только банку варенья, но и внятное объяснение, почему я должна оставаться с человеком, который считает мой труд бесплатным приложением к своей щедрости.
Она развернулась и ушла в спальню, оставив Максима сидеть в липкой тишине.
— Лера, давай обсудим, — крикнул он уже не так уверенно.
— Обсудим, — донеслось из спальни. — Через две недели. Я пришлю открытку. Адрес тетки Вали дай, там же почтальон ходит? Или только коровы и куры?
Щелкнул замок чемодана. Максим закрыл лицо руками и понял, что только что совершил гениальную сделку: обменял море, халаты и, кажется, брак на банку варенья и возможность две недели слушать, как тетка Валя обсуждает соседей.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации