Назвал жену «скучной», подал на развод и улетел к молодой. Но её спокойная реакция и цифры заставили его поседеть
Герман поднял рюмку так, будто поднимал флаг над захваченной территорией.
— За маму! За шестьдесят пять!
Тамара Семёновна кивнула, поправила брошь на груди. Сестра Ирина чокнулась вяло. А Екатерина пила воду — давно не пила за столом ничего крепче.
Герман опустил рюмку, вытер губы салфеткой.
— Кать, я подал на развод.
Она не вздрогнула. Даже бровью не повела. Продолжала резать салат, медленно, будто не услышала.
— Серьёзно, — добавил он громче. — Через неделю лечу в Дубай. С Ланой. Квартиру вам с Дениской оставлю. Не переживай.
Ирина замерла с вилкой в руке. Тамара Семёновна прикрыла глаза.
Екатерина отложила нож.
— Понятно. Завтра пятнадцатое.
Герман нахмурился.
— При чём тут пятнадцатое?
Она встала, вышла в коридор и вернулась с синим блокнотом. Положила его между тарелками. Открыла на закладке.
— День платежей. Ты забыл?
Он усмехнулся, откинулся на спинку стула.
— Катюш, я всё оплатил. Не волнуйся…
— Ты не оплатил ничего, — перебила она без эмоций. — Ты думал, что оплатил. А я считала.
Тамара Семёновна замерла. Ирина сжала губы.
Екатерина перевернула страницу.
— Ипотека. Рефинансирована три года назад под офис. Ставка привязана к индексу. Выросла. Теперь платёж не пятьдесят, а семьдесят пять тысяч.
Герман открыл рот, но она продолжила:
— Автокредит. Страховка кончилась. Ты не продлил. Штраф — сорок тысяч вместо двадцати.
Он побледнел.
— Кредит на дачу твоей мамы, — голос Екатерины оставался ровным. — Тридцать пять тысяч. Его платила я. По ночам, пока ты спал. Чтобы к маме коллекторы не пришли.
Тамара Семёновна вздрогнула.
— Катя, что ты…
— Завтра его не будет. Я больше не плачу.
Герман схватился за телефон. Полез в приложение банка.
— И последнее, — Екатерина посмотрела ему в глаза. — Твоя кредитка. Ты снял с неё наличные для Ланы? На шопинг?
Он молчал. Смотрел в экран.
— Когда снимаешь кеш, льготный период сгорает. Проценты капают с первого дня. Минимальный платёж — шестьдесят тысяч.
Она закрыла блокнот.
— Складывай. Семьдесят пять, сорок, тридцать пять, шестьдесят.
Двести десять тысяч. У тебя на счетах сто девяносто.
В комнате стояла тишина. Слышно было, как капает кран на кухне.
Герман смотрел в телефон. Баланс: 189 742 рубля.
— Ты… специально…
— Я ничего не делала специально, — ответила Екатерина. — Я просто перестала за тебя думать. Ты хотел свободы? Получай.
Она взяла сумку с подоконника.
— Денис! — крикнула в сторону детской. — Одевайся.
Мальчик вышел — бледный, с красными глазами. Молча натянул куртку.
— Куда? — Герман встал. — Катя, стой, давай поговорим…
— Ты сказал — я скучная, — она обернулась. — Так живи теперь весело. Один.
Дверь закрылась тихо.
Тамара Семёновна смотрела на сына, будто видела впервые.
— Двадцать лет она платила за мою дачу… — губы дрожали. — Двадцать лет. А ты…
Герман молчал.
— На моём юбилее. При всех.
Ирина встала, накинула шаль.
— Мам, пошли.
Они ушли, не попрощавшись.
Герман сел. Написал Лане: «Слушай, с вылетом проблема. Надо перенести на пару дней».
Ответ пришёл мгновенно: «Серьёзно? Я чемодан собрала. Что за проблема?»
Он не знал, что написать. Пальцы зависли над клавиатурой.
Написал: «Деньги задержали на счёте».
Три точки. Потом: «Герман, ты обещал пятизвёздочный. Я отпуск взяла!»
Он положил телефон экраном вниз.
Утром пятнадцатого на телефон посыпались уведомления.
«Платёж по ипотеке просрочен».
«Недостаточно средств».
«Ваша карта заблокирована».
Лана не отвечала на звонки. Он написал ещё раз — номер заблокирован.
Через два дня позвонила Ирина.
— Зачем ты названивал Лане?
— При чём тут ты?
— Она моя клиентка. Покупала у меня платье на твой Дубай. Я ей всё рассказала. Про то, что ты банкрот. Что жена тебя на цифрах поймала.
— Ты… зачем?
— А зачем ты Катю унижал? — голос Ирины был ледяным. — Двадцать лет она с тобой как с ребёнком нянчилась. И ты её скучной назвал. При сыне.
— Ира, это моя жизнь…
— Была твоя. Теперь у тебя вообще ничего нет.
Гудки.
Герман попытался дозвониться матери. Она сбросила. Написал: «Мам, нам надо поговорить».
Ответ пришёл через час: «Мне не о чём с тобой говорить».
Он сидел в пустой квартире и понимал, что это не его квартира. Никогда и не была — всегда была Катиной.
Продал машину перекупщику за полцены. Погасил самое горящее. На счету осталось двенадцать тысяч.
Офис пришлось закрыть — компаньон вышел из дела, забрав свою долю. Герман устроился агентом в чужое агентство. На оклад и процент.
Снял однушку на окраине. Старая мебель, обои в разводах. Соседи за стеной орали по ночам.
Он лежал на продавленном диване и смотрел в потолок. В холодильнике — пачка пельменей. На карте — три тысячи до зарплаты.
Месяц спустя встретил Екатерину у торгового центра. Она была с Денисом — загоревший, выше стал. На Кате новое пальто, причёска... Продолжение истории — на нашем сайте:
войдите, используя
или форму авторизации