- Что ты такая грустная, ягодка моя? Что случилось? – Галина Васильевна села напротив внучки и заглянула ей в лицо. – Суп не нравится? Давай картошку положу с сосисками.
- Не надо, ба. Аппетита нет, - Влада мельком взглянула на бабушку и снова стала мешать ложкой суп.
- Тебя что-то тревожит. Скажи, не держи в себе. Может, я чем могу помочь? – осторожно спросила бабушка.
Влада вздохнула и отложила ложку.
- Понимаешь, в университете все девчонки ходят нарядные и модные. А на меня смотрят, как на чучело. В глаза не смеются, конечно, но я же не глухая и не слепая. На меня парни не обращают внимания, - грустно сказала Влада.
- Из-за одежды? – переспросила бабушка.
- Из-за неё тоже. Я старомодная и некрасивая.
- Кто тебе такую глупость сказал? Да ты самая красивая у меня. Просто завидуют. А наряды… Завтра я пенсию получу, пойдём и купим тебе новое платье. – Галина Васильевна с нежностью посмотрела на внучку.
- Нет, ба. – Влада помотала головой. – Я джинсы хочу, настоящие, фирменные. А ты знаешь, сколько они стоят? А на что мы с тобой жить будем? Говорила же, что нужно поступать на заочное отделение. Я бы устроилась на работу, нам было бы легче с тобой.
Галина Васильевна с осуждением посмотрела на внучку.
- Не выдумывай. Пока я жива, ты будешь нормально учиться. Что за образование на заочном отделении? Наработаешься ещё. А смеются глупые и недалёкие люди. Не одежда красит человека.
- Да кому сейчас нужно хорошее образование? Наивная ты, бабушка. Может, мне всё-таки попробовать найти какую-нибудь работу? – робко спросила Влада.
- Даже не думай, - строго ответила Галина Васильевна. – Мне перестанут доплачивать, если ты переведёшься на заочное отделение. Какие никакие, а деньги.
Влада опустила голову. Бесполезно. Бабушка не понимает, как стыдно в девятнадцать лет ходить в маминой юбке и в её перешитой кофточке. Да, они нормальные, но не модные.
- Ты ешь. А я что-нибудь придумаю. Есть у меня одна идея. – Бабушка встала из-за стола и ушла в комнату.
Влада слышала, как она чем-то шуршала, хлопала дверцей шкафа. Когда она вошла в комнату, бабушка сидела на диване и смотрела в окно.
- Ба, прости меня, - Влада села рядом с ней и обняла.
- Да за что, ягодка? Ты права. Тебе давно нужно куртку новую купить, сапожки, - вздохнула бабушка.
- Ба, только не вздумай деньги занимать. Нам не отдать будет, -виновато попросила Влада.
- Не буду. У меня есть перстень. Дед твой ещё дарил. Вряд ли ты его носить будешь. Завтра в скупку отнесу. А ты так и не поела? – встрепенулась бабушка.
- Я потом доем, ладно? Ты лучше погадай мне.
Бабушка резко повернулась к внучке.
- Чего придумала? Какая из меня гадалка? Я и гадать не умею.
- Умеешь, ба, - ласково сказала Влада. - Мама говорила, ты ей папу нагадала.
- Когда это она тебе такое говорила? – удивлённо спросила Галина Васильевна.
- Говорила, - упрямо повторила Влада.
- Всё то вам молодым хочется наперёд знать. А зачем? Судьба человека на роду написана. А она не любит, чтобы её пытались узнать и обмануть. Разве можно гаданиям верить? Худого не скажу, даже если увижу по картам, потому что будешь думать и переживать, и притянешь к себе плохое событие.
- А ты хорошее нагадай, – улыбаясь, попросила Влада.
- Да я и без гадания скажу, что всё у тебя будет хорошо. Потерпи немного.
- Ну ба, ну что тебе стоит? – Влада прижалась к бабушке и заглянула в глаза.
- Ай, лиса. Ладно. Что с тобой делать? – Бабушка поднялась с дивана, подошла к шкафу и достала новую упаковку. – Садись к столу.
Галина Васильевна села напротив внучки, расправила ладонью белую кружевную скатерть. Достала из упаковки колоду и стала перетасовывать карты.
- А ты сосредоточься и думай о своём заветном желании, - сказала она внучке.
Влада кивнула. Затаив дыхание она следила за бабушкиными руками. Галина Васильевна привычно и умело тасовала. Потом сняла верхние карты и положила вниз колоды.
- Ну что, готова? - Бабушка стала раскладывать на столе карты рубашками вверх. Карты были крупнее обычных, с замысловатым рисунком.
Бабушка отложила колоду и стала открывать карты. Откроет одну, потом вторую, посмотрит на них внимательно, только потом открывает следующие. Когда все карты были открыты, Галина Васильевна внимательно окинула их взглядом, потом посмотрела на Владу и улыбнулась.
- Ну что замерла? Видишь? – Галина Васильевна чуть сдвинула вверх два карты, отделяя их от остальных. – Две семерки Рядышком. Скоро встретишь ты свою любовь. Настоящую. – Она показала ещё на две карты. – Молодой бубновый король и ты рядом. Парных карт много. Редко так бывает. - Бабушка вдруг нахмурилась.
- Что, бабушка? Что ты видишь? – поторопила её Влада.
- Всё хорошо. Не торопи, торопыга. Трефы… Заботы, хлопоты ждут тебя в скором времени. – Бабушка подняла глаза от карт. - Да ведь какая жизнь без забот? Счастья без потерь не бывает. Одно теряем, другое находим. Не узнаешь горечь потери, не получишь радости, - приговаривала бабушка ровным голосом.
Много говорила бабушка, Влада слушала и старалась запомнить.
- Ба, а можно узнать…
- Всё, хватит. Узнала, что хотела? О любви ведь задумала? Верно? Будет у тебя любовь, сама видишь. И очень скоро. – Только Влада хотела ещё раз посмотреть, как Бабушка ладонями смешала все карты и стала собирать. – А ты поставь-ка чайник.
Они пили чай, а Влада то и дело возвращалась к гаданию, хотела узнать про короля.
- Служит в казённом доме, молодой. А больше карты не показывают, - уклончиво ответила бабушка.
- А заботы? С тобой ведь ничего не случится, ба? – вдруг спросила Влада.
- Что всполошилась? Ничего со мной не случится, а и случится, не беда. Я уж пожила своё. Главное, тебя ждёт счастливая жизнь. И ни о чём не думай. Это всё, что тебе нужно знать. Придёт время, узнаешь остальное. Я ведь предупреждала, что гадать не умею.
На следующий день Влада пошла в университет окрылённая. И пусть дразнят за немодную одежду, она знает, что всё будет так, как нагадала бабушка. Ведь любят не за одежду, а за характер, за душу. Так сказала бабушка.
После занятий она шла домой медленно, наслаждаясь хорошей солнечной погодой. Но когда увидела у подъезда полицейскую машину и столпившихся соседей, ускорила шаг.
- Влада, девочка, горе-то какое… - Ей преградила дорогу тётя Люда с первого этажа. Она то и дело прижимала к покрасневшим глазам влажный носовой платок.
- Какое горе? Что с бабушкой! – Влада рванула к подъезду.
Сердце бешено колотилось в груди, когда она поднималась на третий этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта, и Влада осторожно вошла. На полу валялись вещи, двери шкафов были открыты. Навстречу ей поднялся с дивана какой-то человек в форме.
- Вы Владислава Альбертовна Аверина?
- Да. А вы кто? Где бабушка? Бабушка! – крикнула Влада, уже понимая, что бабушки нет.
- Старший лейтенант Краснов. Ваша бабушка, Галина Васильевна Званцева…
Он запнулся, и Владе показалось, что пол уходит из-под ног. Она вцепилась в косяк двери, чтобы не упасть. В голове билась одна мысль: «Трефы... заботы, хлопоты... Не узнаешь горечь потери, не получишь радости». Неужели это и есть та самая потеря? Так скоро? Так сразу?
— Что с ней? Говорите же! — голос сорвался на крик.
— Жива ваша бабушка, жива, — поспешно сказал лейтенант, и Влада выдохнула, сползая спиной по стене. — В больнице она, в городской. Удар, инсульт. Соседка вызвала «скорую», она первой и дверь вскрыла, когда бабушка на звонок не открыла. Вы, главное, держитесь.
— Инсульт... — эхом повторила Влада, глядя на разбросанные вещи, на открытый шкаф, откуда бабушка вчера доставала новую колоду карт. — А это что? нас ограбили? — она обвела рукой комнату.
Лейтенант переглянулся с подошедшим вторым полицейским.
— В том-то и дело, что нет. Следов взлома нет, посторонних не было. Дверь была заперта изнутри на цепочку. Это... это она сама, видимо, в приступе, перед тем как упасть, — лейтенант замялся, подбирая слова. — Искала что-то, может быть, документы или лекарства.
Влада перевела взгляд на пустой бабушкин комод. Верхний ящик был выдвинут, и в нем, на дне, пустота. Там, в бархатной коробочке, всегда лежал тот самый перстень, что дед дарил. Тот, что бабушка обещала сегодня отнести в скупку. Тот, что должен был стать Влада новыми джинсами.
— Нет... — прошептала Влада, подходя к комоду. Она запустила руку в ящик, шарит по пустым углам. Коробочки не было. — Там перстень лежал... Она говорила... она хотела...
Влада осеклась. Ее захлестнула такая чудовищная, липкая волна стыда, что стало трудно дышать. Из-за нее. Из-за ее глупых слов про джинсы, про то, что она чучело, бабушка решилась на это. Бабушка, которая всю жизнь отказывала себе во всем, которая берегла этот перстень как память о деде, полезла за ним, чтобы продать и купить внучке «фирменные джинсы». Полезла, и тут с ней случился удар.
— Девушка, вам плохо? — лейтенант подхватил её под локоть.
— Это я... я виновата, — Влада вырвала руку. — Адрес больницы скажите. Какой?
В больнице ее долго не пускали, жалели, говорили, что состояние тяжелое, что к утру только, может быть... Но Влада сидела в коридоре на жестком стуле, сжигаемая чувством вины, и ждала. Она смотрела на белые стены и вспоминала бабушкины руки, которые так умело тасовали карты, ее слова: «Счастья без потерь не бывает».
Только глубокой ночью, когда силы уже оставили Владу и она задремала, положив голову на рюкзак, к ней вышла уставшая медсестра.
— Идите, только тихо. Пять минут.
Палата была полутемной. Галина Васильевна лежала на кровати, бледная, с трубками в носу, с капельницей на руке. Она выглядела такой маленькой и хрупкой, что у Влады сжалось сердце. Она опустилась на колени перед кроватью и осторожно взяла бабушкину безжизненную, сухую руку.
— Бабулечка... Прости меня, дуру... — шептала Влада, и слезы катились по ее щекам.
— Я же ничего этого не хотела... Никаких джинсов... Только ты будь жива, слышишь? Только ты...
Бабушкины веки дрогнули. С трудом, медленно они приоткрылись. Взгляд был мутным, но когда он остановился на Владе, в нем мелькнул проблеск узнавания. Сухие, потрескавшиеся губы чуть шевельнулись.
— Ягодка... — выдохнула бабушка еле слышно. — Не плачь... Всё хорошо... Король... твой придет...
— Молчи, бабушка, молчи, — Влада прижалась губами к ее руке. — Никакой король мне не нужен, только ты.
Но бабушка, собрав последние силы, сжала ее пальцы. Взгляд ее на миг стал осмысленным, почти прежним.
— Перстень... нашла? — прошептала она.
— Нет, ба. Нет его. Пропал. Но это ерунда, — зашептала Влада. — Пожалуйста, не думай об этом. Ты главное выздоравливай.
Галина Васильевна чуть заметно покачала головой, и на губах ее появилось подобие улыбки.
— Не пропал... Я его... положила... тебе в рюкзак... Утром... пока ты спала... — каждое слово давалось ей с трудом. — Думала, сама отнесу... а потом... сердце прихватило...
А перстень... он в рюкзаке...
Влада замерла. В рюкзаке? Она лихорадочно расстегнула молнию и запустила руку в боковой карман. Ее пальцы нащупали что-то твердое, завернутое в бархатную тряпочку. Она вытащила. Это был тот самый перстень, старый, с темным камнем.
— Зачем? — только и смогла выдохнуть Влада. — Зачем, ба?
— Чтобы ты знала... я всегда... с тобой... И чтоб купила... сама, что хочешь... — бабушка закрыла глаза, силы окончательно покинули ее. — Иди... И помни... любят не за одежду...
— Ба! Ба! — в панике позвала Влада, но бабушкина грудь мерно вздымалась — она просто уснула, обессилев.
Влада вышла из палаты на ватных ногах, сжимая в кулаке перстень. В коридоре она разжала ладонь и посмотрела на него сквозь пелену слез. Он был теплым от ее руки.
Бабушка, даже умирая, думала о ней. Бабушка, которую она вчера упрекала за старомодность, за то, что та не понимает ее.
Три недели Влада жила между больницей и университетом. Она научилась варить бульоны, которые бабушке разрешили понемногу давать, научилась улыбаться, когда хотелось выть от усталости и страха. Она почти не думала о гадании, о том короле, о любви. Джинсы она не купила. Перстень она не продала.
Когда бабушку выписали, Влада встретила ее у крыльца. Галина Васильевна шла медленно, опираясь на палочку, но глаза ее снова сияли.
— Ну что, ягодка, — сказала она, когда они, наконец, добрались до дома и сели на кухне пить чай. — А где твой король? Не появился?
— Ба, какие короли? Ты лучше пей чай, — отмахнулась Влада.
— А зря, — хитро прищурилась бабушка. — Вон, за окном, какой король стоит.
Влада невольно глянула в окно. Возле подъезда стоял молодой человек в форме полиции. Он курил, разговаривая с кем-то по телефону. Лейтенант Краснов, тот самый, что был в день ее горя. Словно почувствовав взгляд, он поднял голову и посмотрел прямо на их окно. На миг их глаза встретились, и Влада вдруг почувствовала, как щеки заливает краской. Он кивнул, чуть заметно, и отвернулся.
— Ну что? — бабушка довольно улыбалась. — Молодой... в казенном доме служит... Карты не врут, внучка. Никогда не врут. Просто нужно уметь ждать и верить. И помнить: любят не за одежду, а за душу. А у тебя, ягодка моя, душа чистая, как слеза. Вот он это и разглядел.
Влада смотрела на бабушку, на ее морщинистое, но такое родное лицо, и в груди разливалось тепло. Потеря была, и страх был, и стыд. Но счастье — оно вот оно, сидит напротив, за чашкой чая, живое и улыбающееся. А за окном маячит чья-то высокая фигура, и сердце почему-то бьется быстрее.
— Ба, — тихо сказала Влада, — а научи меня гадать. По-настоящему.
Галина Васильевна усмехнулась, взяла в руку колоду карт и, глядя внучке прямо в глаза, ответила:
— А чего ж не научить? Всему научу. Только запомни, Влада: гадание — это не про будущее. Это про то, что у тебя в сердце. А сердце у тебя доброе. А значит, и жизнь твоя счастливой будет. Обещаю.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации