Таких женщин, как Елена Сергеевна Булгакова, психологи называют «женщиной-призом». Несмотря на большие потери, между богатством, пресыщенностью и интересной, полной творчества жизнью Елена выбрала второе, о чем ей не пришлось пожалеть. Судьба выдала Михаилу Булгакову и его музе восемь лет бедности и счастья. Елена проявила несвойственные «женщине-призу» качества: обычно они капризны и бездеятельны, а Булгакова стала литагентом, стенографисткой и машинисткой своего мужа. Она старалась обустроить его нехитрый быт так, чтобы ничто не могло отвлечь его от литературы, и день за днем вела дневники, ставшие впоследствии законченной биографией Булгакова.
Она шагнула с ним в вечность. Потому, что оказалась самой верной. Не только Булгакову как человеку, а тому, что было в нем сверхчеловеческим и по-настоящему важным - его гению, его творчеству. Его великому роману…
Елена Сергеевна Нюренберг родилась в Риге 21 октября 1893 года.
Среди ее предков по отцовской линии был ювелир иудейского вероисповедания, который во времена Екатерины Великой приехал из немецкого Нюренберга в Россию. Впрочем, ее отец, податной инспектор Сергей Маркович Нюренберг, при рождении был крещен в лютеранство, а чтобы жениться на ее матери, дочери православного священника Александре Гронской, принял православие. У Елены было двое братьев - Александр и Константин - и старшая сестра Ольга.
В семье Елена считалась красавицей. Свататься к ней начали, едва ей исполнилось пятнадцать. Среди прочих соискателей ее руки был поручик Бокшанский, но его Елена уговорила жениться на своей сестре Ольге, которая в Бокшанского была влюблена.
Елена Нюренберг училась в женской Рижской Ломоносовской гимназии, получив традиционное для девушек в те времена образование: знала несколько иностранных языков, была начитанна, разбиралась в классической музыке и ценила театральное искусство. Елена была непременной участницей всех домашних спектаклей, которые так любили разыгрывать в семье Нюренберг.
Елена и Ольга закончили курсы машинисток, что очень пригодилось сестрам в будущем.
В 1915 году, во время Первой мировой войны, Нюренберги перебрались из Риги в Москву. Ольга и Елена влюбились в Художественный театр, не пропускали ни одной постановки и даже пытались устроиться туда на работу, но принята была только Ольга - на должность секретаря-машинистки.
Позже Ольга Вокшанская стала личным секретарем Владимира Ивановича Немировича-Данченко, а Михаил Булгаков вывел ее в «Театральном романе» в образе Поликсены Торопецкой.
Осенью 1918 года Елена Сергеевна Нюренберг устроилась на работу машинисткой: не в театр, как мечталось, а в только что образовавшееся Российское телеграфное агентство (РОСТА). Проработала она недолго: уже в декабре Елена вышла замуж за Юрия Мамонтовича Неелова, сына знаменитого актера и революционера Мамонта Дальского.
Юрий Неелов был красным офицером, служил в Шестнадцатой армии личным адъютантом командарма Николая Сологуба.
Впрочем, о первом браке Елены Сергеевны известно мало: большинство документов оказались утеряны, а сама она вспоминать не любила. Даже Мариэтте Чудаковой, автору знаменитого (и первого) «Жизнеописания Михаила Булгакова», она о Юрии Неелове не рассказывала. Возможно, вдову Булгакова даже спустя несколько десятилетий мучили угрызения совести: Юрию Неелову она не сумела стать верной и достойной женой.
Всего через несколько месяцев супружеской жизни Елена познакомилась с Евгением Александровичем Шиловским, который был начальником штаба во все той же 16-й армии. Шиловский окончил кадетский корпус и Николаевскую военную академию генштаба, едва не стал жертвой ЧК, но перешел на службу победившему пролетариату и вступил в Красную армию.
Шиловский влюбился в Елену отчаянно и сделал все для того, чтобы заполучить ее. Пользуясь своим положением старшего по званию, он отдал приказ об отправке Неелова в штаб Южного фронта, а сам тем временем ухаживал за Еленой и добился ее взаимности.
Евгений Александрович уговорил Елену расторгнуть брак с Нееловым. А потом просил ее руки - и она согласилась, а осенью 1921 года они поженились.
Елена Сергеевна была уже в положении, и через несколько месяцев у нее родился сын, названный в честь отца Евгением. В 1926 году на свет появился второй сын - Сергей.
Евгений Александрович Шиловский приложил все усилия, чтобы сделать счастливой свою Люсю - так он называл жену. Тем более, что средства позволяли. С 1922 года служил в военной академии имени Фрунзе, с 1928 года - начальником штаба Московского военного округа. В семье никогда не было проблем с продуктами и вещами. Елена Сергеевна одевалась у портного, хозяйством занималась прислуга. Точно как у Маргариты в еще ненаписанном тогда романе Михаила Булгакова: «Маргарита Николаевна не нуждалась в деньгах. Маргарита Николаевна могла купить все, что ей понравится. Среди знакомых ее мужа попадались интересные люди. Маргарита Николаевна никогда не прикасалась к примусу. Маргарита Николаевна не знала ужасов житья в совместной квартире...»
Правда, Маргарита Николаевна при всем при этом была еще и несчастлива. А Елена Сергеевна чувствовала всего лишь некоторую неудовлетворенность жизнью.
Она писала сестре Ольге: «Мне иногда кажется, мне еще чего-то надо. Тихая семейная жизнь не совсем по мне. Или вернее так: иногда на меня находит такое настроение, что я не знаю, что со мной делается. Ничего меня дома не интересует, мне хочется жизни, я не знаю, куда мне бежать, но хочется очень».
Михаил Булгаков в ту пору тоже жил благополучно, но счастлив не был. Его вторая жена -
Любовь Евгеньевна, была увлечена верховой ездой, потом автомобилями, в доме толклись ненужные ему люди. Телефон висел над письменным столом, и жена все время весело болтала с подругами…
…Елена Сергеевна и Михаил Булгаков встретились почти случайно. Вернее, вопреки случаю. По одной из версий, это произошло в квартире художников Моисеенко на Масленицу. Оба были приглашены на блины, и оба не собирались откликаться на приглашение.
Своему брату Елена Сергеевна писала об этой встрече: «Сидели мы рядом... у меня развязались какие-то завязочки на рукаве... я сказала, чтобы он завязал мне. И он потом уверял, что тут и было колдовство, тут-то я его и привязала на всю жизнь».
Их любовная история звучала бы банально, если бы семейное благополучие жены генерал-лейтенанта Евгения Александровича Шиловского было только видимым, не настоящим, а, скажем, ханжески скрывающим от общества правду о несчастной женщине с богатым внутренним миром, живущей с нелюбимым. Все было как раз наоборот. Она была счастлива. Любила мужа. Обожала детей. Больше того, счастью этой семьи предшествовал романтический сюжет, если вспомнить, как Командующий 16-й армией красных отбил жену у своего адъютанта.
«Муж ее был молод, красив, добр, честен...» – сказано в романе о Маргарите. Таким был Шиловский. Сестре Ольге Бокшанской, впоследствии жившей с ними, Елена Сергеевна писала о нем: «Ты знаешь, я страшно люблю Женю большого, он удивительный человек, таких нет...»…
Конечно, Елена Сергеевна произвела на Булгакова впечатление. Была ли она красавицей - спорили еще при жизни: некоторые красивой ее не находили. Но обворожительной и неотразимой Елену Сергеевну считали многие.
Когда Елена Сергеевна входила в гостиную, дамы вздрагивали и спешили отвлечь внимание своих мужей. К тому же Елена Сергеевна представляла собой тот тип женщин, который нравился Михаилу Афанасьевичу: холеная, изысканно одетая, благоухающая парижскими духами, с нежными ухоженными руками, с парикмахерской укладкой.
Булгаков придавал много значения «оправе», в которую должна быть заключена, как драгоценность, природная красота женщины. Недаром в своем романе он уделяет такое внимание элегантности Маргариты, ее перчаткам, шелковым чулкам и замшевым туфлям с пряжками, а ведьма Гелла так соблазнительно напевает москвичкам: «Герлен, шанель номер пять, мицуко, нарсис нуар, вечерние платья, платья коктейль...» Михаил Афанасьевич все это ценил больше, чем многие его современницы, воспитанные в идейном аскетизме 20-х.
Второй раз они встретились на вечере у Уборевичей и уже в присутствии супругов - Шиловского и Белозерской. Но ничто не могло помешать чувствам. «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!» - писал Михаил Афанасьевич в «Мастере и Маргарите».
«Это была быстрая, необыкновенно быстрая, во всяком случае с моей стороны, любовь на всю жизнь», - вспоминала Елена Сергеевна.
Сначала они пытались замаскировать отношения дружбой: Булгаков с женой бывал у Шиловских, а Елена Сергеевна с мужем - у Булгакова. Елена Сергеевна даже подружилась с Любовью Евгеньевной: их объединял вполне женский интерес к моде, они обменивались французскими журналами, которые в те времена было сложно достать.
Елена Сергеевна с облегчением поняла, что Любовь Евгеньевна к мужу равнодушна и, пожалуй, легко его отпустит. А вот сама она даже помыслить не смела о том, чтобы уйти от Шиловского, потому что любил он ее безумно, только в ней одной видел смысл и радость.
Летом 1929 года она уехала отдыхать в Ессентуки. В разлуке ее любовь к Булгакову стала только сильнее. Позже она вспоминала: «Михаил Афанасьевич писал мне туда прекрасные письма, посылал лепестки красных роз; но я должна была уничтожать тогда все эти письма, я не могла их хранить».
В одном из писем было сказано: «Я приготовил Вам подарок, достойный Вас...» Когда я вернулась в Москву, он протянул мне эту тетрадку...» В тетрадке был черновик будущего «Театрального романа», посвященный «Тайному другу». То есть ей, Елене.
И тогда она решилась уйти от мужа.
Елена Сергеевна призналась Шиловскому в том, что у нее тайная связь, что она любит другого. Евгений Александрович был в ярости. Но ... все простил ей и принялся уговаривать не рушить семью, оставить любовника - хотя ради детей. «Мне было очень трудно уйти из дома именно из-за того, что муж был очень, хорошим человеком, из-за того, что у нас бы такая дружная семья. В первый раз я смалодушничала и осталась...» - рассказывала потом Елена Сергеевна.
Она и правда пыталась расстаться с Михаилом Афанасьевичем…
Встреча Мастера и Маргариты в переулке на Тверской, так ярко описанная в романе, возможно, и не состоялась бы, если бы Елена Сергеевна не нарушила обещания, данного самой себе после встречи с Булгаковым: не принимать от него писем, не отвечать на звонки, не выходить одной на улицу.
Двадцать месяцев подряд она так и делала, но когда все-таки вышла на улицу, то сразу же встретила именно его. И первой фразой, которую он сказал, было: «Я не могу без тебя жить. И она ответила: «И я тоже». Это была судьба. И никакой долг, никакие дети не могли уже удержать ее вдали от любимого.
Шиловский не собирался сдаваться. Он пригласил Булгакова для «приватного разговора», во время которого пытался уговорить Михаила Афанасьевича оставить в покое «чужую жену» и «пожалеть детей». Потом, не сдержав эмоций, схватился за револьвер. Булгаков остановил его: «Не будете же Вы стрелять в безоружного?.. Дуэль - пожалуйста!» Но, разумеется, дуэль в советские времена была невозможна... И хорошо: Шиловский умел стрелять, Булгаков - нет.
Видимо, Михаил Афанасьевич чувствовал не ловкость в отношении Шиловского, потому что так же пытался объяснить ему свои чувства к Елене Сергеевне и невозможность своего существования без нее. Лично встречаться он не стал, написал письмо. Сохранился лишь черновик, всего несколько строчек: «Дорогой Евгений Александрович, я виделся с Еленой Сергеевной по ее вызову и мы объяснились с нею. Мы любим друг друга так же, как любили раньше».
Расставание Елены Сергеевны с Евгением Александровичем Шиловским было длительным и болезненным. «Делили» детей: старший, Женя, остался с отцом, а младшего, Сережу, Елена Сергеевна забрала с собой к Булгакову. Шиловский пытался отдать ей какие-то вещи, получше обеспечить ее быт в новом доме. Елена Сергеевна не хотела брать ничего, кроме колыбельки сына и сундука со своей одеждой и обувью.
Михаилу Афанасьевичу оказалось куда как проще расторгнуть брак с Любовью Евгеньевной, у которой в то время тоже был роман на стороне. Она с полным пониманием отнеслась к его страстному увлечению Еленой Сергеевной. И даже приветствовала соперницу в своем доме. И тогда они решили купить Любе однокомнатную холостяцкую квартирку - тут же, через стену. 3 октября был расторгнут брак Булгакова с Любовью Евгеньевной и 4-го заключен брак Еленой Сергеевной. По словам Михаила Афанасьевича, они «обвенчались в загсе».
В «Астории», где жили некоторое время Булгаковы в первые месяцы супружеской жизни, Михаил Афанасьевич начал писать «Мастера и Маргариту».
Елена Сергеевна оказалась идеальной женой для Булгакова. Она сумела обеспечить ему комфортный быт, в их квартире всегда было красиво и уютно, стол поражал изобилием, а Михаил Афанасьевич с удовольствием демонстрировал свое старорежимное хлебосольство, принимая в гостях всю литературную и театральную богему Москвы.
В 1934 году Булгаковы переехали в Дом писателей в Нащокинском переулке, в хорошую большую квартиру.
Елена Сергеевна была прекрасной хозяйкой и идеальной женой, однако она понимала, что главным для Булгакова все же остается его творчество.
Елена Сергеевна сознавала и ценила писательский гений мужа, а потому старалась максимально облегчить для него творческий процесс, устраняя все, что мешает: вела за него переписку, отвечала на телефонные звонки, вникала в тонкости договоров и следила за своевременной выплатой гонораров. Она перепечатывала его рукописи перед отправкой в редакцию и помогала вносить правки.
Михаил Афанасьевич понимал, какое сокровище он заполучил в жены в третий раз тот, который от дьявола (еще до революции, в Киеве, совсем молоденькому Булгакову цыганка нагадала, что у него будет три жены. Тогда Михаил опечалился: он был религиозен, а у православных считается - «первая жена от Бога, вторая от людей, третья от дьявола»). И даже через многие годы брака при расставании писал Елене Сергеевне страстные письма: «Божество мое, мое счастье, моя радость. Я люблю тебя! И если мне суждено будет еще жить, я буду любить тебя всю мою жизнь».
Ему с ней было легко и комфортно жить. А вот ей временами приходилось трудно. Елена Сергеевна постоянно чувствовала свою вину перед сыновьями. Особенно перед старшим, Женей, который часто гостил у них, но продолжал переживать «измену» матери.
Но, в общем, они были счастливы. Они всегда были счастливы. Все те недолгие восемь лет, которые им отвела Судьба.
Михаил Афанасьевич ее веселил. Писал уморительные записочки, рисовал карикатуры, вырезал из газет фотографии, переклеивал их и комбинировал со смешными комментариями. Он замечательно рассказывал анекдоты и умел быть душой компании.
27 июля 1936 года Булгаков с женой уехали в Синоп под Сухуми, в Абхазию, где Михаил Афанасьевич продолжил работать над переводом «Виндзорских проказниц».
Их самая долгая разлука была в 1938 году, когда Елена Сергеевна отдыхала с сыном на даче в Лебедяни, а он писал ей трогательные письма: «Дорогая, Лю! Я погребен под этим романом. Все уже передумал, все ясно. Замкнулся совсем. Открыть замок я мог бы только для одного человека, но его нету!»
Да, случались тяжелые периоды, когда Булгакова не печатали и его пьесы не ставили. Но он не был репрессирован, а это для литератора такого масштаба, к тому же никогда не писавшего на востребованные советской властью темы, можно считать настоящей удачей или чудом.
Многие гадали, почему Булгакова не тронули. Высказывали самые разные предположения, вплоть до совершенно безумных... Скорее всего. Михаилу Афанасьевичу просто повезло. Или добраться до него не успели.
В 1939 году Булгаков заболел. В декабре этого года они вместе с женой лечились в санатории Барвиха, а по приезду Булгаков написал своему другу детства:
«Ну, вот, я вернулся из санатория… Если откровенно и по секрету тебе сказать, сосет меня мысль, что вернулся я умирать…»
Будучи врачом, Михаил Афанасьевич сразу сам поставил себе диагноз: тот же, что был у его отца, - злокачественный нефросклероз. «Имей в виду, я буду очень тяжело умирать, - дай мне клятву, что ты не отдашь меня в больницу, а я умру у тебя на руках»,- сказал он жене.
И она исполнила его просьбу, хотя пришлось ей неимоверно трудно. Сначала Михаил Афанасьевич ослеп, потом начались провалы в памяти и страшные боли, от которых он кричал и терял сознание. Приходя в себя, просил, чтобы она «взяла у Евгения револьвер», имея в виду Шиловского и вспоминая тот самый револьвер, из которого Евгений Александрович когда-то чуть не застрелил его, Булгакова, мечтая теперь покончить с собой выстрелом из этого револьвера.
А Елена Сергеевна несмотря ни на что надеялась на его выздоровление. Надеялась, что они еще побудут вместе…
Когда Михаил Афанасьевич уже не мог писать, Елена Сергеевна вела дневник за него. Перед самой смертью Булгаков признался Елене Сергеевне: все, что написано, написано ради нее. 4 марта 1940 года она записала последние слова мужа: «Я хотел служить народу... Я хотел жить в своем углу... Я никому не делал зла».
9 марта у больного началась агония. «Он дал мне понять, что ему что-то нужно, что он-то хочет от меня, - вспоминала Елена Сергеевна. - Я предлагала ему лекарство, питье - лимонный сок, но поняла ясно, что не в этом дело. Тогда я догадалась и спросила: «Твои вещи?» Он кивнул с таким видом, что и «да» и «нет». Я сказала: «Мастер и Маргарита?» Он, страшно обрадованный, сделал мне знак головой, что «да, это». И выдавил из себя два «Чтобы знали, чтобы знали».
«Несмотря на все, несмотря на то, что бывали моменты черные, совершенно страшные, не тоски, а ужаса перед неудавшейся литературной жизнью, если вы мне скажете, что у нас, у меня была трагическая жизнь, я вам отвечу: нет! Ни одной секунды. Это была самая светлая жизнь, какую только можно себе выбрать, самая счастливая. Счастливее женщины, какой я тогда была, не было», - говорила Елена Сергеевна.
Она все еще была красивой женщиной, и за ней многие ухаживали, ей предлагали замужество - но Елена Сергеевна сохранила верность Булгакову. Оставшуюся жизнь она посвятила ему, сохранению его архива и публикации его произведений.
Елене Сергеевне пришлось пережить старшего сына: Евгений Евгеньевич Шиловский, прошедший войну и неоднократно раненный, скончался в 1957 году, не дожив до 36 лет. Он умер на руках у матери.
А она продолжала жить - в надежде увидеть когда-нибудь роман «Мастер и Маргарита» опубликованным. Книгу решились напечатать только в 1966 году, Гранки Елена Сергеевна правила, будучи больна, с высокой температурой. В сверке текста перед публикацией ей помогал внук Сергей Шиловский. Он вспоминает, что рукописями Елена Сергеевна при этом не пользовалась – знала роман наизусть. У нее сутками жили студенты, изучавшие творчество Булгакова, читать можно было всем, но выносить рукописи из дому до публикации она никому не позволяла. Скептически относилась к идеям экранизаций и постановок. Всю мистику, связанную с неудачами затеянных интерпретаций, списывала на то, что кто-то обращается к его наследию с нечистыми помыслами.
На жизнь Елена Сергеевна зарабатывала машинописью и переводами. До последних дней с удовольствием принимала у себя гостей, особенно тех, кто хотел узнать что-то о жизни Булгакова.
Про Михаила Афанасьевича она могла говорить бесконечно. А еще она верила, что ее связь с мужем не прекратилась после его смерти.
Елена Сергеевна умерла 18 июля 1970 года. Ее похоронили рядом с мужем.
Их мистическая дружба стала продолжением земной любви, рукописи, что не горят, – тому порукой. Она пережила его на тридцать лет. В самом начале их отношений, в 1929 году, Михаил Булгаков посвятил ей повесть «Тайному другу». Тайный друг оказался самым верным и сдержал все свои обещания…
войдите, используя
или форму авторизации