Истории на ночь...продолжение

Аvtandil понравилась запись

Истории На Ночь...продолжение
10 февраля в 00:28

— Ты устала?! От чего ты устала? От лежания на диване и скроллинга ленты?! Домработницу тебе нанять?! У тебя ни детей, ни работы, ни забот

— Твою же мать! Ты эти кроссовки специально выставляешь так, чтобы я ноги переломал? Это прихожая или полоса препятствий для спецназа?


Игорь с грохотом врезался плечом в вешалку, пытаясь сохранить равновесие. Ботинок зацепился за высокий каблук каких-то замшевых ботильонов, валявшихся прямо посередине коридора, словно их хозяйка просто вышагнула из обуви и пошла дальше, не оглядываясь. Боль острой иглой прошила голень, и он, скрипнув зубами, пнул мешающую обувь в угол. Гора разномастных туфель, сапог и кроссовок, наваленная у стены, жалобно звякнула пряжками и расползлась еще шире.


В квартире стоял тяжелый, спертый воздух. Пахло не свежим ужином, которого он подсознательно ждал, и не чистотой, а какой-то пыльной затхлостью вперемешку с резким, химическим ароматом лака для волос. Игорь устало прислонился спиной к входной двери, чувствуя, как гудит голова после десятичасового совещания и бесконечных пробок. Он медленно расстегнул пальто, мечтая только об одном: снять костюм, принять душ и вытянуть ноги. Но реальность, встречающая его дома, мгновенно убила это желание, заменив усталость глухим, темным раздражением.


— Элина! — крикнул он в глубину квартиры, не разуваясь. — Ты дома вообще? Или нас ограбили и перевернули все вверх дном?


Тишина. Только бубнеж телевизора из гостиной и шуршание шин за окном. Игорь брезгливо перешагнул через грязную лужицу, натекшую с чьей-то обуви — судя по размеру, его собственной, оставленной вчера, но так и не убранной, — и прошел по коридору. Под ногами неприятно хрустел песок. Ламинат, когда-то дорогой, цвета мореного дуба, был покрыт тонким слоем серой пыли, на которой отчетливо виднелись следы босых ног.


Он заглянул на кухню и застыл. В раковине возвышалась Пизанская башня из тарелок, чашек и сковородок. Жир на верхней сковороде уже успел застыть белесыми разводами. На столешнице, из черного мрамора, красовались липкие круги от кружек и рассыпанные крошки от печенья. Рядом валялась открытая коробка из-под пиццы, из которой торчала засохшая корочка. В мусорном ведре, крышка которого не закрывалась из-за переполненности, что-то начало подгнивать, источая сладковатый тошнотворный душок.


Игорь сжал кулаки. Он платил за эту квартиру ипотеку, сумма которой превышала среднюю зарплату по городу. Он вложил миллионы в ремонт, выбирая материалы, которые должны были служить годами. А теперь его дом превращался в свинарник, и скорость этого превращения пугала.


— Я с кем разговариваю? — рявкнул он, входя в гостиную.


Картина, открывшаяся ему, была достойная обложки журнала о бессмысленном прожигании жизни. Элина возлежала на огромном угловом диване, утопая в подушках. На ней был шелковый халат, небрежно распахнувшийся на коленях. Лицо полностью закрывала белая тканевая маска, делая её похожей на призрака оперы, а пальцы с длинными, хищными ногтями цвета фуксии ритмично, с пугающей скоростью, листали ленту в смартфоне.


Она даже не повернула голову на звук его голоса. Лишь палец на секунду замер над экраном, а затем снова продолжил свой марафон.


— Ты чего орешь? — голос из-под маски прозвучал глухо и недовольно, будто он отвлек её от решения сложнейшей математической задачи. — Я только расслабилась. У меня голова раскалывается весь день.


— Голова раскалывается? — Игорь подошел ближе, нависая над диваном. Он специально не стал снимать уличные туфли, и теперь стоял на пушистом ковре, оставляя на нем грязные вмятины. — От чего, интересно? От того, что ты слишком быстро моргала, глядя в телефон?


Элина, наконец, соизволила оторваться от экрана. Она медленно, демонстративно поправила край маски на подбородке и посмотрела на мужа своими холодными, серыми глазами. В этом взгляде не было ни капли вины или смущения, только безмерная скука и легкое презрение к тому, кто посмел нарушить её покой.


— Не начинай, Игорь. Я не в ресурсе сегодня, — протянула она, и этот новомодный термин подействовал на мужчину как красная тряпка на быка. — Погода дурацкая, давление скачет. Я целый день сама не своя. Закажи еду, я готовить не буду. Там в приложении скидка на суши.


— Не в ресурсе... — повторил он тихо, оглядывая комнату. На журнальном столике рядом с ней стояли три пустые кружки с засохшими пакетиками чая, валялись ватные диски и упаковки от патчей. На полу валялся глянцевый журнал. — А чтобы донести кружку до посудомойки, нужен какой-то особый ресурс? Может, мне нанять тебе специального человека, который будет подносить еду ко рту, чтобы ты не перенапряглась?


— Почему ты такой токсичный? — Элина со вздохом отложила телефон на грудь, но экран не заблокировала. — Ты пришел домой и сразу ищешь повод докопаться. Ну стоят кружки и стоят, они тебе мешают? Ты же не пьёшь из них. Ляг, отдохни, выдохни. Вечно ты напряженный, как струна. Поэтому у тебя и лицо такое серое.


Игорь почувствовал, как пульс начинает бить в висках. Он оглянулся на зашторенные окна. Плотные портьеры не пропускали свет, создавая в комнате атмосферу вечных сумерек, идеально подходящую для спячки или болезни, но никак не для жизни здоровой молодой женщины.


— Я напряженный, потому что я работаю, Элина. Работаю, чтобы оплачивать этот, — он обвел рукой комнату, — этот мавзолей лени. Я прихожу домой и хочу элементарного порядка. Я не прошу ужина из трех блюд, хрен с ним. Но почему я должен спотыкаться о твою обувь? Почему я должен дышать пылью? Ты весь день дома. Весь. День. Чем ты занималась?


— Я занималась собой, — она произнесла это с таким достоинством, словно объявила об открытии лекарства от рака. — Чтобы тебе, между прочим, было не стыдно со мной выходить в люди. Или ты думаешь, красота дается просто так, по щелчку пальцев?


— Красота? — Игорь хмыкнул, глядя на её лицо, скрытое мокрой тканью. — Пока я вижу только бардак. Вставай.


— Что? — она чуть приподнялась на локтях, маска съехала набок.


— Вставай, говорю. Пошли на кухню. Я хочу тебе кое-что показать. Там очень интересная инсталляция из плесени и жира. Думаю, тебе понравится, это очень концептуально.


Элина нехотя поднялась с дивана, брезгливо стягивая с лица влажную тканевую маску. Она бросила её прямо на журнальный столик, поверх глянцевого журнала, оставив на обложке мокрое пятно, которое тут же начало расплываться, деформируя улыбку какой-то голливудской звезды.


— Ты невыносим, Игорь, — процедила она, запахивая шелковый халат плотнее. — Я только начала расслабляться, а ты устраиваешь экскурсии по собственной квартире. Что я там не видела? Холодильник?


Она поплелась за ним на кухню, шаркая пушистыми тапочками. Её вид выражал вселенскую скорбь мученицы, которую заставили совершить пеший переход через пустыню.


Игорь стоял посреди кухни, уперев руки в бока. Он кивнул на обеденный стол. Черный мрамор, который стоил бешеных денег, сейчас был похож на поле боя.


— Полюбуйся, — жестко сказал он. — Это гречка. Она присохла к тарелке еще позавчера. Теперь её только зубилом отбивать. А вот это, — он ткнул пальцем в липкое красное пятно, — джем. Ты ела тосты утром? И, конечно же, крошки смахнуть на пол — это выше твоего достоинства.


Элина поморщилась, словно он заставил её нюхать протухшую рыбу. Она демонстративно отвернулась к окну, разглядывая свое отражение в темном стекле.


— Ну и что? — фыркнула она, поправляя волосы. — Подумаешь, тарелка. Замочи её, и всё отойдет. Зачем из мухи слона раздувать? Ты ведешь себя как старая бабка в коммуналке. «Гречка, крошки»… Мелочный ты, Игорь. Масштаба в тебе нет.


— Масштаба? — Игорь почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. — А у тебя масштаб есть? Чтобы взять тряпку и протереть стол за собой — для этого нужен масштаб личности? Или, может быть, докторская степень?


— Причем тут степень? — Элина резко повернулась к нему, выставляя вперед руки с безупречным маникюром. Длинные, заостренные ногти цвета бешеной фуксии сверкнули под светом люстры. — Ты видишь это? Я только сегодня сделала коррекцию. Пять тысяч, между прочим. И ты хочешь, чтобы я этими руками лезла в жирную воду? Чтобы я терла твои тарелки и ломала ногти? Кожа рук, Игорь, стареет быстрее всего! Ты хочешь, чтобы у твоей жены были руки, как у прачки?


— У нас есть посудомоечная машина! — рявкнул Игорь, указывая на встроенную панель. — Самая дорогая, какую только можно было найти! Тебе не надо тереть! Тебе надо просто взять грязную тарелку, открыть дверцу и поставить её внутрь! Это сложно? Это требует высшего образования?


— Это противно! — взвизгнула Элина, и её голос сорвался на визг. — Там остатки еды, это воняет! Я не нанималась копаться в объедках.


Она обошла стол, стараясь не касаться липких мест, и села на высокий барный стул, закинув ногу на ногу. Подол халата распахнулся, обнажая стройное бедро, но Игоря это сейчас не волновало. Его взгляд был прикован к горе посуды, которая стала символом полного краха их семейного уклада.


— Знаешь, Игорь, — начала она уже спокойнее, тоном, которым объясняют прописные истины неразумным детям. — Мы живем в двадцать первом веке. Никто из моих подруг уже давно не моет полы и посуду. У Светки приходит клининг два раза в неделю. У Ленки вообще домработница с проживанием. Это нормально. Это статус.


— Статус? — переспросил он тихо.


— Да, статус! — глаза Элины загорелись фанатичным блеском. — Когда к нам приходят гости, мне стыдно, что я должна бегать с подносами и потом собирать грязные вилки. Мужчина должен обеспечивать быт так, чтобы женщина оставалась женщиной, а не превращалась в обслуживающий персонал. Нам нужна домработница. Я уже узнавала, есть хорошее агентство, они берут недорого за абонемент…


Игорь смотрел на неё и не узнавал ту девушку, на которой женился три года назад. Куда делась веселая студентка, с которой они ели лапшу из коробочек и смеялись над трудностями? Перед ним сидела капризная, избалованная кукла, уверенная, что весь мир должен вращаться вокруг её маникюра.

— Ты серьезно предлагаешь домработницу? — Игорь говорил спокойно, слишком спокойно. Я буду работать на износ, чтобы у нас в раковине не стояла посуда. Логично.

— Ну, найди тогда подработку! — выпалила Элина, но в её глазах мелькнула паника.

— Подработку, — кивнул Игорь. Он медленно пошел в спальню, снял пиджак, бросил его на стул. — А ты?

— Я что? — она поплелась за ним.

— Ты найдешь работу? Любую. Чтобы хватало на ту самую домработницу. Он захлопнул дверь. Через минуту дверь распахнулась. Элина стояла на пороге, её лицо исказила злоба.

— Ты меня унижаешь! Ты просто нищеброд, который не может обеспечить женщину! Все мои подруги...

— Твои подруги, — перебил он, вытирая лицо, — либо замужем за олигархами, либо сами вкалывают по двенадцать часов. Светка — старший юрист. Ленка открыла свою студию. А ты — просто подруга, которая приходит к ним в гости и завидует.

Она замерла, словно её ударили. Это была правда, которую они оба тщательно обходили.

Игорь захлопнул дверь ванной. Он стоял под почти кипящим душем, пока кожа не покраснела. Когда вышел, в спальне было пусто. На его подушке лежала подушка с дивана.

На следующее утро он ушел в семь. Вернулся в одиннадцать вечера. В прихожей всё валялось на тех же местах, но теперь к его ботинкам присоединились розовые кроссовки, брошенные крест-накрест. Воздух пахнул дорогим, удушающим парфюмом.

Элина сидела на кухне с подругой Ленкой. На столе стояла коробка от пирожных и две пустые бокальные рюмки из-под чего-то сладкого. Гора посуды в раковине выросла.

— О, хозяин вернулся, — сказала Ленка, сладко улыбаясь. — Мы тут как раз про тебя. Обсуждаем, какой ты несовременный. Эль, покажи ему тот ролик.

Элина, не глядя на мужа, протянула телефон. На экране какой-то усатый тренер орал: «МУЖИК ДОЛЖЕН ОСВОБОДИТЬ ЖЕНЩИНУ ОТ БЫТА! ЭТО ЕГО ЭВОЛЮЦИОННАЯ ОБЯЗАННОСТЬ!»

Игорь молча положил на стол папку рядом с коробкой от пирожных.

— Что это? — брезгливо спросила Элина.

— Открой.

В папке были распечатки. График платежей по ипотеке. Выписка с общей кредитки, где ярко светились траты за последний месяц: салон красоты, ресторан, доставка. И расчет — на отдельном листе, жирным шрифтом.

«Доход Игорь: 270 000. Обязательные расходы (ипотека, кредиты, комм.): 155 000. Остаток: 115 000. Расходы Элина (средн. за 3 мес.): 68 000. Остаток на жизнь, еду, машину, медицину, одежду: 47 000. Вариант с домработницей (60 000): -13 000 в месяц.»

Ленка заерзала на стуле.

— Я, кажется, пойду.

— Сиди, — сказал Игорь ровно. — Ты же соавтор этой прекрасной концепции.
Прочитай вслух цифру внизу.

Внизу было написано: «Для сохранения текущего уровня потребления Элины, Игорю необходимо либо найти дополнительный доход в 100 000 руб./мес., либо Элине — сократить свои траты на 80%. Либо Элине найти работу с зарплатой от 60 000 руб.»

Кухню заполнила густая тишина. Ленка смотрела в стол.

— Это что, ультиматум? — прошипела Элина, сминая бумагу.

— Нет. Это математика. Она нейтральна. Я больше не могу покрывать разрыв между твоими хотелками и реальностью. С понедельника твоя кредитка перевыпускается с лимитом 25 тысяч. Это твой бюджет на «красоту и себя». Всё остальное — за твой счет.

— Ты не имеешь права! Это моя карта!

— Она привязана к моему счету. Я её и закрываю. Ты совершеннолетняя. Заработай — откроешь свою.

Он развернулся и ушел. На следующий день Элина исчезла. Уехала к родителям в Подмосковье. В её инстаграме появились сторис с подписью «Когда тебя не ценят» на фоне маминой стряпни.

Игорь вздохнул с облегчением. Одиночество было чище и тише бардака. Он нанял клининговую на разовую уборку, заплатил 5000 рублей. Квартира засверкала за шесть часов. Он сидел на чистом диване и смотрел в окно. Ипотека давила, но уже не так страшно.

Через неделю пришла эсэмэска от её отца, Владимира Петровича: «Игорь, надо поговорить. Без истерик. Приезжай в воскресенье на дачу.»

Дача была хорошей, старой постройки. Владимир Петрович, бывший военный, встретил его у калитки. Разговор был на кухне, за чаем.

— Она у нас одна, — сказал Владимир Петрович, не глядя на Игоря. — Балованная. Мы виноваты. Но слушай, сынок. Ты её в стену загнал. Она там рыдает, говорит, ты её обобрал, унизил.

— Я показал ей цифры, Владимир Петрович. Бюджет не сходится.

— Цифры, — старик махнул рукой. — Жизнь — не цифры. Ты мужик. Терпи, ищи выход. А не ультиматумы ставишь. Ты думаешь, легко ей? Подруги все при делах, а она... Ни опыта, ни целей. Страх у неё. А ты вместо того чтобы руку протянуть — кредитку отбираешь.

— Какую руку? Она посуду за собой помыть не может!

— А ты пробовал не орать? Не тыкать? Сесть и сказать: «Давай вместе придумаем»?

— Владимир Петрович посмотрел на него устало. — Она не дура. Она испугалась. Ты своим расчетом не решение предложил, а приговор вынес. Так семью не сохраняют.

Игорь молчал. Гнев уступал место другому чувству — стыдливой догадке, что старик, возможно, прав не во всем, но в главном — он, Игорь, боролся не за семью, а за принцип. И проиграл.

— Что вы предлагаете? — спросил он наконец.

— Забери её. Не как принцессу, а как напарника. Дайте ей срок — три месяца. Помоги найти хоть какую-то работу, не для денег даже, а чтобы вылезти из этой ямы. А там видно будет. Мы с матерью поможем, за ипотеку пару месяцев заплатим, чтобы вы вздохнули.

Игорь вернулся в пустую, чистую квартиру. Запах химии уже выветрился. Он позвонил.
Элина подошла к телефону на пятый гудок.

— Что? — голос был опустошенным.

— Приезжай, — сказал Игорь. — Завтра. Без гарантий, без обещаний. Просто приезжай. Будем искать выход. Вместе.

В трубке долго молчали. Потом тихий щелчок — она сбросила. Через минуту пришла смс: «Завтра в шесть. Встреть меня.»

Он встретил её на парковке. Она вышла из такси без макияжа, в потертых джинсах, с маленьким рюкзаком. Они молча зашли в подъезд. В лифте она сказала, глядя на пол:

— Ленка вчера позвала меня в свою студию. Помощником администратора. На испытательный срок. Зарплата... сорок. Смешно, да?

— Нет, — сказал Игорь. — Это начало.

Она кивнула. В квартире она остановилась на пороге, оглядывая блестящие полы и пустую раковину.

— Здесь... чисто.

— Я убрал. Пока ты решала, быть или не быть.

Она прошла в комнату, села на диван.

— Я, наверное, не умею быть женой. В твоем понимании.

— А я, наверное, не умею быть мужем. В твоем понимании.

Она посмотрела на него. Впервые за долгое время — прямо, без защиты и злобы.

— Давай попробуем по-другому. Сначала — как соседи по коммуналке. Потом посмотрим.

— Договорились, — сказал Игорь.

Он пошел на кухню ставить чайник. Через минуту она вошла, взяла со стола свою смятую распечатку с расчетами, аккуратно разгладила её ладонью и прикрепила магнитом к холодильнику.

— Чтобы не забывать, — пояснила она. — Про математику.

Игорь кивнул. Они пили чай в тишине, каждый на своей стороне стола. Война кончилась. Впереди была долгая и неясная работа по разминированию. Но мосты были уже не дымятся, а просто лежали в руинах, и через них можно было проложить новую, осторожную тропу.


Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг https://t.me/NightStoryNotifyBot