Татьяна

Татьяна Иванова
11 февраля 2018

Как же всё верно написано!

Знаете, я как-то пришла к выводу, что природа над нами здорово посмеялась, сделав нас совершенно разными не только телами, но и мозгами. Вот, скажем, о чём думает среднестатистическая девочка, годов так до двадцати пяти? Это просто. Среднестатистическая девочка не хочет быть одна. Она хочет иметь любимого мужчину, в идеале — сходить с этим мужчиной в ЗАГС, родить ему детишку, а лучше две, и жить долго счастливой и дружной семьёй.

О чём думает среднестатистический мальчишка, годов так до двадцати пяти?
Хоть тут и так понятно, но даю подсказку. Не зря ведь фразу «ещё не нагулялся» применяют гораздо чаще именно к мужчинам.


Мальчишки — это ветер. Нет, им, наверное, тоже хочется иметь девчонку, но лучше – несколько, а уж о том, чтобы сходить в загс, да завести детишку, так и вовсе, большей частью, речи не идёт.

Но проходит лет пять. Или семь. Или десять. И всё меняется. К мальчишкам вдруг приходит понимание того, что девчонки, чередующиеся с калейдоскопической частотой, это, конечно, забавно, но… требует слишком уж больших затрат — и даже не столько материальных, сколько моральных. Потому что пока ещё охмуришь, пока пройдёшь весь этот допостельный ритуал полубрачных танцев… а в итоге — да в итоге всё почти одно и то же.

И ведь это же ещё надо встать и кого-то искать. Чего ради? Ради c*кса? Смешно. Очень смешно. Это всё с возрастом становится и сложно и лениво. Тут-то и приходит осознание того, что эта самая свобода, которую мальчишки так боятся потерять в молодости, на поверку — та ещё шлюха.

За тридцать и свободен – иди куда хочешь. А идти, в общем-то, особо и некуда. Что, в самом деле, встать и пойти в кабак, и там сидеть, дуть пиво, или что там ещё, и высматривать? Или на сайт знакомств? А потом уговаривай её, выводи гулять — а оно надо, оно будет того стоить?

За тридцать и свободен — делай, что хочешь. А делать-то, оказывается, особо нечего. Особенно по вечерам. И сидишь, чешешь пузо, пялишься в телевизор и вспоминаешь, кто ещё там в записной книжке — и либо заняты уже, либо всё это было и было, и больше не хочется.
И доходит вдруг до вчерашних мальчишек, что постельные игры каждый раз со свежей птичкой — это, конечно, неплохо, но… надоело, да и птичку эту тоже надо где-то взять.

* * * * *
А ты уже, слегка побитый жизнью, просто хочешь больше спать и у тебя, пока ещё редко, но уже побаливает где-то в районе спины.

И даже не это главное — уже хочется, чтобы кто-то просто сварил тебе тот самый борщ, вкусный, полил его сметанкой, и смотрел, улыбаясь, как ты, голодный, пришедший с мороза в тёплую квартиру, сидишь и уплетаешь его за обе щеки. И к чёрту надоевшие пельмени, давно окаменевшие в морозилке.
А потом чтобы кто-то принёс тебе чай.

И чтобы потом за тобой убрали чашку и тарелку, и не пришлось бы их мыть. И дело даже не в тарелках и не в борще, а в том, что хочется прийти в квартиру, в которой кто-то ждёт. В квартиру, где твои рубашки появляются чистыми и глаженными сами, где твоя постель уже убрана кем-то, и нет на подоконнике сантиметрового слоя пыли.
В квартиру, где просто тепло и уютно.

И приходит вдруг понимание того, что тот самый c*кс, за которым ты гнался, теперь регулярнее не у тебя, а у твоего женатого приятеля. Потому что тебе его, этот c*кс, еще надо найти, а у приятеля — да вот он, всегда под боком. И пусть его жена не так уж идеальна, и совсем не модель, и у неё появились бока и животик, но она просто рядом.

И выясняется вдруг, что жениться-то особо не на ком.
Молоденькие птички всё больше смотрят в сторону таких же молодых кавалеров (которые потом, «не нагулявшись», оставят их с детьми), да и на кой чёрт ты, старый тридцатипятилетний хрен, с первыми сединками в волосах, сдался молодой девчонке?

Ну был бы ты хоть безмерно богат, имел бы хоть джип и большое бабло…
Так нет же, ты — ну признайся! — совершенно среднестатистический, ходишь на работу с девяти и до шести с понедельника по пятницу, и зарплата твоя такая же, среднестатистическая. И ты понимаешь: если заводить семью, то, чтобы вам прожить нормально, твоя женщина тоже должна работать, а сам ты всё если и потянешь, то с большим трудом.

Нет, молодые петушки, на которых смотрят молодые курочки, так же бедны, как и ты, но у них, у петушков этих, есть главный и неоспоримый плюс: они молоды. А ты уже не очень.

И ты начинаешь присматриваться к тем дамам, что уже постарше. Они тоже хороши и отстоялись, как вино, и явно знают, как варить тот самый борщ, и…

И вот тут-то поджидает главная засада. Они, женщины постарше, уже слишком «прошаренные», чтобы просто быть с тобой. Просто потому, что ты — это ты.

Они уже нажрались этой жизни, они уже развелись по первому разу и тянут своих детей, и главное — они слишком хорошо понимают уже, что семья — это не только лёгкость бытия, но и рубашки, и носки, и пыль на подоконнике; и что мужчина рядом — это ещё одна забота.

А забот, кроме мужчины, у женщины хватает и так. Особенно если дети.
И они уже не смотрят на то, какой ты красивый и балагур, они смотрят, что ты можешь дать взамен, за заботу о себе и за тот самый борщ.
А ты ведь нихрена, если подумать, не можешь дать.

Зарплату? Не смеши. Ты — среднестатистический, она — тоже, а потому зарабатывает не меньше тебя (а иногда и больше), а потому от этого союза выиграешь только ты: себя она и без тебя обеспечит, только теперь у неё прибавится домашних забот, потому что исторически так вышло: работа по дому — она всегда женская.


И то, что она раньше могла отложить на потом, или не делать вовсе, теперь придется делать, потому что есть же ты со своими борщами и рубашками, которые нужно гладить для тебя.

С*кс? Забавно. Только она с*ексуально расцвела, и ей надо и надо, а ты — угасаешь потихоньку, и теперь тебе ленивый раз в неделю — вполне достаточно для того, чтобы чувствовать себя безмятежно.

Но недостаточно для того, чтобы всё оставшееся время ухаживать за тобой.

Ты, что называется, «с руками»? А сколько в той квартире нужно рук? Поди, не дом в селе. Да и правда ли, что «руки золотые»? Или тебя надо просить по десять раз, пока ты забьёшь тот самый, пресловутый гвоздь? Ну признайся же.

Мужчину в доме, который оградит её от жизненных проблем? Ой-ли!
Она получит, вероятнее всего, ленивца с пузиком и в стареньких штанах.

Вот и выходит на круг, если подумать хорошо, что ты, женившись, получишь борщи, рубашки и заботу о себе, а она… лишнюю работу в доме и, по большому счёту, ещё одного ребёнка. Только взрослого.

И она это прекрасно понимает. И потому присматривается к тебе гораздо больше, чем ты к ней.

«Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает…» (с)

* * * * *
Так вот — я поняла, что мужчине в возрасте «за тридцать» семья гораздо более необходима, чем женщине в таком же возрасте.

Да, человек — существо парное, это безусловно. И все мы хоть где-то, в душе, но боимся быть одинокими. И женщины тоже боятся. Но часто трезвый взгляд на потенциального «мужчину рядом» и то, что он в жизнь женщины привнесёт, перевешивает этот страх. И кроме того, у женщины, чаще всего, в этом возрасте есть дети. И они — с ней. А у мужчины — что?

И именно мужчинам в возрасте «за» семья нужна, как ничто иное.

И именно мужчины, от одиночества, чаще всего начинают спиваться. И опускаться.
Нет, речь вовсе не идет о маргинальности, просто всё становится каким-то не особо нужным, да и просто не имеет особого смысла. Добиваться чего-то — зачем? Ради кого или чего?


Да и особо ухаживать за собой уже становится как-то ни к чему.

Поставьте рядом десять среднестатистических женщин без мужей, в возрасте около сорока, и десять таких же среднестатистических мужчин без жён — и всё поймёте сами.

Просто так было и так всегда будет: мужчину делает женщина.
И не просто делает — именно женщины в итоге ухаживают за мужчинами и именно они, женщины, чаще всего, держат мужчин «на плаву».

А потому, мужики, прямо сейчас, оторвите попы от диванов и идите поцелуйте жён. Ну, те мужики, у которых они, жёны, есть. А остальным — ну что ж, остальные, дай бог, чтоб нашли.