ХЛЕБ И ЧАСЫ
Блокадное спасение Алисы Фрейндлих
История спасения семьи Фрейндлих в блокадном Ленинграде — это гимн немецкой педантичности, которая в нечеловеческих условиях стала залогом жизни. Великая актриса уверена: они выжили только благодаря бабушке Шарлотте, маме её отца, Бруно Фрейндлиха.
ЖЕЛЕЗНЫЙ ШКАФ БАБУШКИ ШАРЛОТТЫ
В самую лютую зиму 1941–1942 годов, когда смерть ходила по квартирам, бабушка взяла управление жизнью семьи в свои жесткие руки. 125 блокадных граммов хлеба — этот крошечный паек, от которого зависело, доживешь ли ты до утра, — многие съедали сразу. И умирали, не выдержав голода.
Шарлотта установила режим. Полученный по карточкам хлеб она запирала в массивный буфет. Ключ всегда носила при себе.
У маленькой Алисы перед глазами до сих пор стоит эта картина: она, изможденная, сидит перед часами и гипнотизирует стрелку. Секунды тянулись как часы, но правило было нерушимым: еда — только по времени. Крошечными порциями. Эта строгая бабушкина дисциплина растягивала жизнь на день вперед.
ЧАЙ ИЗ КОРИЦЫ И “СИТРО” ИЗ СОДЫ
Первые месяцы войны еще оставляли место для иллюзий. Алиса Бруновна вспоминала, как до начала страшного голода соседка попросила ложку манки для больного ребенка. Бабушка отдала легко, без задней мысли. Никто тогда не верил, что ад затянется, все ждали скорого прорыва.
Но вскоре едой стало всё, что можно было проглотить.
Главной задачей было согреться. Буржуйку не гасили, а горячие угли кидали в самовар, чтобы постоянно пить кипяток. Заварки не было, в воду сыпали корицу. Бабушка колдовала над кипятком как алхимик: бросала туда гвоздику, лимонную кислоту или соду — получалось «блокадное ситро». Деликатесом считался холодец из столярного клея, сдобренный горчицей, чтобы отбить вкус столярки.
Ещё одним законом выживания была гигиена. Опуститься, перестать мыться значило сдаться смерти. Воды в кранах не было, поэтому женщины шли на улицу, сгребали чистый нижний слой снега, несли домой, топили и мылись. Регулярно. Вопреки холоду.
ЭШЕЛОН В НИКУДА
Вторая зима стала чуть легче в плане еды, но для Алисы она была горше. Бабушки Шарлотты рядом не стало. Её «вина» была лишь в происхождении — она была немкой. В разгар войны это звучало как приговор. 68-летнюю женщину выслали из Ленинграда в эшелоне, идущем вглубь страны — в Сибирь или Казахстан. Долгой дороги в товарном вагоне она не выдержала.
Алиса, которая сейчас намного старше своей бабушки, с горечью вспоминает прощание. Мама ходила провожать свекровь на сборный пункт. Шарлотта, верная себе, даже в тот момент позаботилась о внучке: отломила кусок вареных макарон от своей пайки и передала домой. Суп из этих макарон стал последним подарком бабушки.
Саму Алису не тронули только чудом — родители успели записать её русской.
МОЛОЧНЫЙ БРАТ И СПАСИТЕЛЬНЫЕ ЯСЛИ
После высылки бабушки беда пришла с другой стороны. Алиса тяжело заболела. Мама, оцепенев от страха потерять дочь, несколько дней не выходила на работу, чтобы сидеть у её кровати. По законам военного времени это было преступлением — её уволили и лишили карточек.
Смерть от голода стала реальностью. Но помощь пришла откуда не ждали.
Много лет назад мама Алисы, у которой было много молока, выкормила чужого мальчика. Этот «молочный брат», ставший к тому времени взрослым человеком, работал в горздраве. Он нашел свою спасительницу и устроил её бухгалтером в ясли.
Туда же, под видом малышки, взяли восьмилетнюю Алису. Когда приходили проверки, девочку прятали в изоляторе, закутывая в одеяло с головой.
ЭХО ВОЙНЫ В ТАРЕЛКЕ
Прошли десятилетия, но блокада осталась в крови Алисы Фрейндлих навсегда. Она не может видеть, как выбрасывают еду. Когда внуки оставляют что-то на тарелке, она учит их: «Бери столько, сколько съешь. Лучше возьми добавку».
Молодые сердятся, считая это стариковской причудой. Им, детям сытого мира, невозможно объяснить то, что знает каждая клеточка блокадницы: иногда крошка хлеба — это единственная ниточка, удерживающая тебя на этом свете.
войдите, используя
или форму авторизации