Муж ушёл к молодой – я записала её номер как Светочка и отправила инструкцию. Она позвонила сама: – Он требует гладить шнурки.
Анатолий начал собирать сумку в половине восьмого вечера – прямо во время программы новостей. Той самой, которую он требовал смотреть в тишине последние тридцать лет без исключений.
Даже когда на кухне однажды потекло из-под крана и Галина пыталась ему об этом сообщить, он молча поднял палец: "Подожди, Галя, сейчас важное". Сейчас, очевидно, было нечто ещё более важное.
Галина заметила происходящее боковым зрением – так замечают, что за окном пошёл дождь. Факт есть, катастрофы нет. Она допила чай, поставила чашку на блюдце и только тогда повернула голову.
Анатолий стоял в дверях спальни в той позе, которую Галина про себя называла "монументом собственной значимости": грудь вперёд, подбородок приподнят, взгляд устремлён куда-то чуть выше её головы.
Мешала позе только ортопедическая подушка в руках. Он пять минут пытался запихнуть её в спортивную сумку, а она категорически не лезла.
Подушка была куплена три года назад по рекомендации врача и являлась, по собственному выражению Анатолия, единственной вещью в этом доме, которая его понимает.
– Галя, – сказал он, голос чуть хрипловатый, как бывает, когда речь репетировали не меньше недели. – Мне надо тебе кое-что сообщить.
– Вижу, – сказала Галина.
Анатолий набрал воздух.
– Я встретил ту самую… человека, с которым у меня родство душ. Понимаешь, это космос.
Галина посмотрела на подушку, потом на мужа, потом снова на подушку.
– Толя, – сказала она, – ты подушку боком попробуй.
– Галя! – он слегка повысил голос, давая понять, что момент исторический и отвлекаться на логистику негоже. – Ты слышала, что я сказал?
– Слышала. Космос, родство, та самая…
Галина встала, взяла подушку и поставила рядом с сумкой.
– Она хоть знает, что у тебя аллергия на кошачью шерсть, на дешёвый стиральный порошок и на глупые вопросы до десяти утра?
Анатолий открыл рот, сделал три шумных вдоха-выдоха.
– Ты не будешь скандалить?
Вопрос повис в воздухе, смешиваясь с запахом жареного лука и тридцатилетнего брака. Анатолий явно ждал другого сценария. В его воображении, отрепетированном перед зеркалом в ванной офиса, Галина должна была либо заламывать руки и падать на линолеум, либо швырять в него чешский хрусталь.
Хрусталь был бы идеален — он придавал бы моменту кинематографический драматизм.
Но Галина просто поправила фартук.
— Толя, чтобы скандалить, нужен зрительский зал и мотивация. Для зала у нас маловато мебели, а мотивацию ты уносишь в спортивной сумке вместе с ортопедической подушкой. Кстати, носки возьми из левого ящика. Те, что без дырок, я отложила ближе к стенке. Твой «космос», небось, еще не знает, что ты протираешь пятки за два дня.
Анатолий оскорбленно дернул подбородком, застегнул молнию (подушка все-таки осталась торчать наружу сиротливым ухом) и шагнул к двери.
— Ее зовут Светлана, — бросил он напоследок, надеясь на финал в стиле «уходя, уходи». — Ей двадцать шесть. Она видит во мне не просто функцию снабжения, Галя. Она видит во мне мужчину.
— Рада за Светлану, — эхом отозвалась Галина. — У нее видимо плохое зрение.
Дверь захлопнулась. В квартире воцарилась тишина, которой здесь не было последних лет десять. Галина вернулась в кресло, допила остывший чай и вытащила из кармана халата телефон Анатолия, который тот в порыве космической страсти забыл на обувной полке. Экран мигнул. Всплыло сообщение от контакта «Светик Солнышко»: «Толечка, ты уже летишь к своей звездочке?»
Галина хмыкнула, переписала номер «звездочки» в свой блокнот, аккуратно подписав: «Светочка (Космос)». Затем вернула телефон мужа на место — он за ним обязательно вернется, ключи-то от машины тоже там лежали.
Через два дня, когда первый шквал свободы поутих, а пыль на полках Анатолия осталась лежать нетронутой, Галина поняла, что совершила тактическую ошибку. Она отпустила мужчину без инструкции по эксплуатации. Это было негуманно по отношению к дикой природе и молодой Светлане.
В пятницу вечером Галина открыла мессенджер и набрала Светочке сообщение.
«Светлана, добрый день. Это Галина. Не пугайтесь, возвращать Толю я не планирую, товар обмену и возврату не подлежит. Но как более опытный пользователь, высылаю вам краткий мануал.
Вторник — день тяжелый. Если Толя молчит и смотрит в стену, это не кризис в отношениях, это его любимый "Зенит" проиграл. Не трогайте его, иначе он начнет читать вам стихи Пастернака с выражением. Это пытка.
Рубашки. Светочка, упаси вас бог погладить ему воротничок сзади со складкой. У него от этого начинается мигрень и экзистенциальный кризис.
И главное: Толя — эстет. Ему важен абсолютный порядок во всем. Вплоть до мелочей. Удачи!»
Галина отложила телефон и с чувством выполненного долга налила себе бокал сухого белого.
Субботнее утро началось не с кофе, а с бешеной вибрации смартфона. Звонил незнакомый номер. Галина неторопливо нажала на кнопку приема.
— Галина? — в трубке послышался высокий, слегка истеричный девичий голосок, перекрываемый звуком работающего пылесоса. — Это Светлана! Ваш… то есть мой… короче, наш Анатолий!
— Здравствуй, Светочка, — ласково, как психиатр со стажем, произнесла Галина. — Как там в космосе? Невесомость не давит?
— Галина, он сумасшедший! — Светочка почти плакала. — Он приехал с этой дурацкой подушкой, три часа выбирал, под каким углом её положить к окну, чтобы «фэншуй не нарушал биополе». Ладно, это я пережила. Но сегодня суббота! Он встал в семь утра, включил марш Глинки и заявил, что у него «день тотального очищения».
— О, — Галина довольно зажмурилась. — Генеральная уборка. Сочувствую. Он уже заставил тебя двигать шкаф, чтобы проверить, нет ли там мертвых пикселей пыли?
— Хуже! — взвизгнула молодая соперница. — Он требует гладить шнурки!
Галина поперхнулась воздухом.
— Что, прости?
— Шнурки! — Светочка всхлипнула. — От его коллекционных кроссовок, в которых он ходит «на променады». Он вытащил их, постирал вручную моим французским гелем для лица за пять тысяч рублей, положил передо мной утюг и сказал, что его бывшая жена всегда гладила шнурки через марлю, потому что «не отглаженный шнурок — это признак душевной распущенности»! Галина, вы правда гладили ему шнурки?!
Галина прижала руку к груди, сдерживая гомерический хохот. Анатолий, старый лис, решил устроить девочке проверку на прочность, используя мифы и легенды древней Греции в своем исполнении. За тридцать лет брака Галина гладила шнурки ровно ноль раз. Более того, она вообще подозревала, что Анатолий не знает, как включается утюг.
— Ну что ты, Светочка, — заговорщицким шепотом произнесла Галина. — Конечно. И обязательно через влажную марлю. Иначе они теряют аэродинамические свойства при ходьбе. А еще, дорогая моя, подожди, скоро наступит вечер воскресенья.
— А что в воскресенье? — голос Светочки дрожал от ужаса.
— В воскресенье у него тридцать лет подряд был ритуал: я чистила ему яблоки. Но не просто так. Нужно снять кожуру одной непрерывной лентой. Если лента рвется — это знак, что неделя будет несчастливой, и Анатолий замыкается в себе на трое суток, питаясь только сушками и святой водой.
— Мама дорогая… — прошептала Светочка. — А он… он нормальный?
— Он космос, Света. А в космосе, как известно, законы физики и логики не действуют. Держись там. Главное — марлю для шнурков бери трехслойную.
Галина отключила вызов. Весь оставшийся день она провела в прекрасном расположении духа: сходила на маникюр, купила то самое шелковое платье, на которое Анатолий всегда говорил «куда тебе в твоем возрасте», и встретилась с подругами.
Развязка наступила в понедельник вечером. Галина сидела на диване и с удовольствием смотрела сериал — без программы новостей и криков.’’Зенит- Чемпион”!
Вдруг в прихожей раздался скрежет. Ключ в замке повернулся с третьей попытки. Дверь распахнулась, и на пороге возник Анатолий.
Вид у «космического пришельца» был изрядно помятый. Ортопедическая подушка была зажата под мышкой, как раненая птица. Из сумки торчал незавязанный кроссовок с идеально прямым, жестким, явно накрахмаленным шнурком.
Анатолий молча прошел в комнату, поставил сумку на пол и сел на край стула.
— Галя, — тихо сказал он. — Она не умеет чистить яблоки. Она срезает кожуру кусками. И… она назвала Пастернака «каким-то душным рэпером».
Галина не спеша перевела взгляд с телевизора на мужа. В ее глазах не было ни злости, ни торжества — только легкое, ироничное понимание женщины, которая изучила этот экземпляр вдоль и поперек.
— Толя, — мягко сказала она. — Шнурки-то хоть хорошо погладила?
Анатолий поднял на нее глаза, в которых читался первобытный страх разоблачения, смешанный с глубоким раскаянием.
— Она сожгла левый шнурок, Галя.
Галина вздохнула, поднялась с дивана и подошла к сумке. Вытащила несчастный кроссовок, посмотрела на обгоревший кончик.
— Ладно, космонавт. Иди мой руки. Кран на кухне я починила сама, так что можешь не волноваться за фэншуй. А новости теперь будешь смотреть в наушниках. У меня начинается новая жизнь, и в ней Пастернак декламируется исключительно шепотом.
Анатолий покорно кивнул и поплелся в ванную. Галина посмотрела ему вслед, улыбнулась и удалила из телефона чат со «Светочкой». Инструкция сработала идеально. В конце концов, иногда, чтобы мужчина понял ценность земной женщины, его нужно просто ненадолго запустить в открытый космос без скафандра.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
Как девушка может помочь своему будущему мужу))
войдите, используя
или форму авторизации