Однажды я родила. А почему бы мне и не родить? Родила я, значит, лежу, и мой прынц новоиспеченный лежит рядом. И орет. Кто их разберет, этих прынцев, чего они орут. Штаны у прынца сухие и новые, пеленки красивые, сам прынц - вылитый мама. В общем, нет повода орать. А он орет. Мамки рядом своих тетешкают, те тоже орут из солидарности. В общем, не роддом, а детский сад после утреника, когда мамки пошли на работу, а детей с собой не взяли. Врач пришел, поглядел на меня, на прынца, и сказал: "У вас, гражданочка, ребеночек здоров, просто нервная система у него особенная. Проорется и перестанет с возрастом. Сейчас мы вам пришлем нашего специалиста - Клавдию Александровну".
Я скорей халат голубой надела, волосы причесала, жду специалиста.
Входит, значит, такая санитарка, как тумба, которые работают секьюрити на выходе из отделения для буйных. То есть почти как в нашей палате. Румяная как яблоко, спина как печь, руки как хлебные лопаты: "Дайте-кось вашего робеночка, гражданочка", - и хлебные лопаты за моей полбуханкой протягивает. Обомлела я, отдала прынца, думаю - понесет такая тумба мое дите к специалисту под стать себе, замучают мою кровиночку (ну понятно, в кого ребенок такой впечатлительный). А тумба села на кровать, повернула прынца как полено и говорит ему басом:
- Что ты орешь? Вот что ты орешь? Носки у тебя новые, пеленки чистые, жопа сухая. Ну посрал и посрал, как будто мы пятьдесят два года не срамши, вот подвиг-то, давай тоже орать начнем.
Замолк прынц, лежит, слушает ее, и такое лицо внимательное, как будто впрямь что понимает. И палата примолкла, внимает, значит, и тоже думает, какие они подвиги делали. А тумба дальше разговаривает:
- Вот налево погляди. Лешка пятеро суток вылезал, весь измучился, не пимши, не емши, ему отдыхать надо, а ты орешь. Вот направо погляди, Соньку вчера из реанимации перевели, не емши, не пимши, все на трубочках, только раз сама поела, ей спать надо и молоко усваивать, а ты орешь.
Прынц молчит, и мамки молчат, и вообще все молчат. А тумба положила прынца на кровать, пальцем ему погрозила:
- Смотри у меня! Ешь, спи и какай, и чтоб ни-ни мне тут, ни писка!
И ушла. Мы восторженно затихли, поняв, что это и есть обещанный специалист, палата перешла в разряд образцовых по дисциплине и росто-весовым показателям, а потом все в положенное время выписались.
Дома прынцу не понравилось. Может, слоник плохой, может, шторки некрасивые. Медсестра сказала, что ребенок здоров, со временем проорется и перестанет.
Однажды я оглохла от прынцевого орания, бросила все на мужа и уехала в торговый центр отдыхать. Купить платье, косметику, те голубенькие штучки в ванну и вообще побыть человеком. А муж пусть сам с прынцем сидит. Справится, я же справилась.
Возвращаюсь домой поздно вечером. Соскучилась по прынцу. Пусть даже орет, все равно соскучилась. Открываю дверь, а мне навстречу - тишина. Тишина, аж воздух звенит. И муж в тишине глаза выпучил, палец к губам приложил и мне в комнату тычет. А в комнате знакомый бас строго выговаривает:
- Что ты орешь? Вот что ты орешь? Носки у тебя новые, пеленки чистые, жопа сухая. Ну посрал и посрал, как будто мы пятьдесят два года не срамши, вот подвиг-то, давай тоже орать начнем.
D/N
войдите, используя
или форму авторизации