Истории на ночь...продолжение

Валентине понравилась запись

Истории На Ночь...продолжение
6 октября в 16:07

— Он опять блевал от твоего корма, — бросила я бывшему мужу. А потом заглянула в переноску к коту и замерла. 

— Он опять блевал от твоего элитного корма! — Даша с силой опустила пластиковую переноску на коврик в прихожей.

Пластик глухо стукнулся о плитку. Девять с половиной килограммов чистого мейн-куна внутри недовольно заворчали.

— Это канадский холистик за восемь тысяч, Дарья. Не начинай опять эту песню, — Илья устало привалился к дверному косяку.

Он стоял в домашних шортах и босиком. Точно так же, как семь месяцев назад, когда она собирала вещи.

Даша резко расстегнула молнию на сумке. Бастер не торопился выходить. Огромный рыжий кот, купленный ими три года назад за шестьдесят пять тысяч рублей, демонстративно отвернулся к сетке.

Даша заглянула внутрь и замерла. Под тяжелыми лапами кота была не привычная одноразовая пеленка. Там лежала старая серая толстовка. Илюхина толстовка. Та самая, с протертыми рукавами, в которой Даша спала каждую зиму, пока они были женаты.

— Зачем ты это положил? — Даша подняла на него глаза.

— Он нервничает в машине. Ветеринар сказал, нужен знакомый запах. Мой или твой, — Илья пожал плечами, но глаза отвел в сторону.

— Знакомый запах? — Даша усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает старая злость. — А когда ты четыреста пятьдесят тысяч с нашего общего счета снял, ты о знакомых запахах не думал?

— Опять! Даша, прошло семь месяцев! Я отдал эти деньги матери, потому что коллекторы грозили поджечь ей дверь!

— Ты отдал наши деньги на первоначальный взнос, которые мы копили три года! И ты молчал полторы недели, пока я сама не увидела выписку в банковском приложении!

— Я собирался сказать! — голос Ильи сорвался на крик.

Бастер громко мяукнул из переноски. Илья сразу осекся. Он присел на корточки и протянул руку в сумку. Кот послушно ткнулся влажным носом в его пальцы.

Даша смотрела на эту идиллию, и у нее сводило скулы. По суду делить животное они не стали. Судья тогда даже посмеялась. В итоге они договорились на график. Две недели Бастер жил у Даши в её съемной однушке, две недели — в их бывшей общей квартире с Ильей.

— Корм в синем пакете. Витамины давать утром. Половину таблетки, — сухо отчеканила Даша, выпрямляясь.

— Я помню, Даш. Я вообще-то тоже его хозяин.

Она развернулась и пошла к лифту, не прощаясь.

Дверь за её спиной закрылась слишком тихо.

Вечером Даша сидела на кухне. Квартира казалась огромной и пустой. Никто не сбрасывал ключи с тумбочки. Никто не требовал свежей воды в миске каждые два часа.

Она налила себе вина и набрала номер подруги.

— Сдала вахту? — бодро спросила в трубке Марина.

— Сдала. Марин, он ему в переноску свою серую толстовку положил. Ту самую, помнишь?

В трубке повисла пауза.

— Крючкует, — уверенно выдала подруга. — Классика жанра. Дашка, он проверяет твои границы.

— Да кому нужны эти границы? Он даже не извинился нормально ни разу за эти семь месяцев. Всё твердит, что мать спасал.

— А ты всё ждешь извинений? Даш, ты из-за этого кота никак от него не отвяжешься. Отдай ты ему этого Бастера насовсем! У тебя алиментов на него нет, детей вы не нажили. Что вас связывает? Шерсть на диване?

— Бастер мой! — Даша чуть не поперхнулась вином. — Я его с пипетки выкармливала, когда у него инфекция была. А Илюха в это время в командировках торчал.

— Твой. Наполовину. — безжалостно отрезала Марина. — У меня Светка так с бывшим лабрадора делила. Два года графики составляли, встречались по воскресеньям у парка. А потом она узнала, что он ипотеку на новую бабу оформил. А лабрадор был просто поводом держать Светку на запасном пути, чтобы борщи варила.

— Илья не такой.

— Ага. Он просто крыса, которая втихаря обчистила семейный бюджет.

Даша сбросила вызов. Она бросила телефон на стол и закрыла лицо руками. Марина была права. Дело было не в коте. Точнее, не только в нем.

Каждые четырнадцать дней она тщательно выбирала одежду перед тем, как везти Бастера. Каждые четырнадцать дней она принюхивалась к коту, когда забирала его обратно. От шерсти пахло парфюмом Ильи. Тем самым, древесным, который она подарила ему на годовщину.

Она скучала. И это было отвратительно.

Две недели пролетели как в тумане. Наступил вторник. День передачи.

Обычно они встречались у двери, быстро обменивались переноской и инструкциями. Но в этот раз, когда Даша приехала забирать Бастера, Илья открыл дверь нараспашку.

— Проходи на кухню. Я кофе сварил, — сказал он, забирая у нее из рук пустую сумку.

— Я тороплюсь, — соврала Даша, хотя за спиной был только пустой вечер.

— Даш. Пять минут. Бастер еще ест. Не отрывать же его от миски.

Она неуверенно переступила порог квартиры, в которой прожила три года. В коридоре всё было по-старому. Даже её старые домашние тапочки так и стояли в углу под обувницей.

Даша прошла на кухню и села на краешек стула. На столе стояли две кружки. В центре — бумажный пакет из пекарни на углу.

— Эклер с фисташкой? — она подняла бровь.

— Твой любимый, — Илья сел напротив. — Помнишь, как мы в позапрошлом мае ездили на залив, и ты три таких съела за раз?

— Помню. Ты тогда еще ключи от машины в песке потерял, и мы четыре часа их искали.

Они внезапно улыбнулись друг другу. Даша почувствовала, как предательски расслабляются плечи. Илья смотрел на неё не отрываясь. У него залегли глубокие тени под глазами. Квартира выглядела чистой, но какой-то нежилой. Будто из нее выкачали весь кислород.

— Как ты справляешься? — тихо спросил Илья.

— Нормально. Работу поменяла. Плачу за аренду.

— Тяжело одной?

— Сложнее всего было первые два месяца. Когда осознаешь, что человек, с которым ты ложишься в кровать, может просто вынуть все деньги из твоей жизни и сказать, что так надо.

Илья поморщился.

— Даша. Я совершил ошибку. Я не должен был делать это втайне.

Она замерла. За семь месяцев это был первый раз, когда он произнес слово «ошибка». До этого были только оправдания про долги матери и сыновний долг.

— Ты действительно так думаешь? — её голос дрогнул.

Бастер запрыгнул Даше на колени, громко замурчав. Она машинально начала чесать его за ухом. Илья протянул руку через стол и накрыл её пальцы своими. Его ладонь была горячей.

— Я просто устал без вас, — сказал он.

Даша резко выдернула руку. Сердце колотилось где-то в горле.

— Посади кота в переноску, — хрипло сказала она. — Мои две недели начались.

Она выбежала из квартиры так быстро, что забыла свой зонт на пуфике в прихожей.

Всю дорогу до дома она плакала, не понимая, отчего ей так больно.

Даш, ты спишь? Бастеру плохо. Очень. Я не знаю, что делать. — 02:14
Сообщение разбудило её через восемь дней после той встречи на кухне. Даша села на кровати, моргая в темноту.

В смысле плохо? Что с ним?! — 02:15
Его рвет пеной. Он забился под ванну и тяжело дышит. Не дает дотронуться. Шипит. — 02:16
Я выезжаю. Какая клиника? — 02:17
Она натянула джинсы прямо на пижаму, схватила ключи и выскочила в подъезд. Машину гнала по ночным улицам с превышением. В голове стучала только одна мысль: лишь бы довез.

Они встретились в фойе круглосуточной ветеринарки на другом конце города. Илья стоял у регистратуры, бледный как полотно. В переноске на полу кто-то жалобно стонал.

— Что сказали? — Даша подлетела к нему, хватая за рукав куртки.

— Забрали на УЗИ. Говорят, подозрение на инородное тело. Или острая непроходимость. Даш, я ничего такого не давал! Только этот твой сухой корм! — Илюха оправдывался с таким отчаянием, что Даше стало его жаль.

Вышел врач в синем хирургическом костюме.

— Кто владельцы мейн-куна?

— Мы! Оба! — в один голос крикнули Даша и Илья.

— У кота закупорка кишечника. Съел кусок силиконовой игрушки или провода. Требуется срочная операция. Без гарантий, возраст уже не подростковый, вес большой, наркоз перенесет тяжело. Цена вопроса со стационаром — около сорока тысяч. Депозит нужно внести прямо сейчас. Кто будет подписывать согласие?

У Даши потемнело в глазах. До зарплаты оставалось три тысячи рублей. Аренда съела все запасы.

— Я подпишу, — Илья шагнул к стойке. — Оплачиваю картой.

Он даже не моргнул. Просто приложил телефон к терминалу. Сорок тысяч. Месячная зарплата некоторых людей.

Следующие три часа они сидели на жестких металлических стульях в коридоре. В клинике пахло хлоркой и дешевым кофе из автомата. Илья купил два стаканчика и протянул один Даше.

Их колени соприкасались. Даша дрожала то ли от кондиционера, то ли от страха за Бастера.

— Если он умрет, я себе этого не прощу, — прошептал Илья, закрывая лицо руками.

Даша не выдержала. Она придвинулась ближе и обняла его за плечи. Илья тут же уткнулся лицом в её шею, вдыхая запах её волос.

— Всё будет хорошо. Он сильный. Девять килограммов ярости, — шептала она, гладя его по затылку.

Илья поднял голову. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Он смотрел на нее так же, как в день их свадьбы. С такой же абсолютной, глупой преданностью.

Он потянулся к ней, и она не отстранилась. Поцелуй отдавал горечью кофейного автомата и слезами. Даша закрыла глаза, позволяя себе провалиться в это знакомое тепло. Всю ту злость, всю обиду за украденные деньги смыло адреналином и общим страхом за кота.

Под утро вышел уставший хирург.

— Достали. Кусок от наушника. Кот в реанимации, отходит от наркоза. Завтра к вечеру можете забирать, если показатели будут в норме.

Они вышли на улицу. Светало.

— Поехали ко мне, — хрипло сказал Илья. — Тебе на работу через четыре часа. Хоть умоешься.

Даша кивнула. Сил сопротивляться не было.

Она проснулась около полудня. Взяла отгул за свой счет.

Кровать была пустой, но из кухни доносился запах жареной яичницы и бекона. Даша потянулась на знакомых простынях. В груди разливалось непривычное тепло.

Может, Марина ошибалась? Может, люди действительно меняются после потрясений? Ночь в клинике сдвинула какие-то тектонические плиты в их отношениях. Он заплатил за операцию. Он признал свою вину. Он плакал у нее на плече.

Даша накинула ту самую серую толстовку, которая висела на спинке стула, и пошла на кухню.

Илья стоял у плиты, пританцовывая под радио. На столе лежали две тарелки.

— Проснулась? — он обернулся и просиял. — Клиника звонила час назад. Бастер очнулся, уже пытался укусить медбрата. Значит, идет на поправку.

— Слава богу, — Даша села за стол. — Во сколько забирать?

— Вечером съездим вместе. — Илья выключил плиту, положил яичницу по тарелкам и сел напротив. — Даша. Нам надо поговорить.

Она напряглась, но кивнула.

— Я вчера многое понял, — Илья взял её за руку. — Эта дурацкая ссора из-за денег... Мы чуть всё не потеряли из-за твоей упертости. Но я видел вчера, как ты переживаешь. Ты все еще моя Дашка.

Даша нахмурилась. Слова царапали слух.

— Из-за моей упертости?

— Ну а чьей же? — Илья легкомысленно отмахнулся свободной рукой. — Ты же тогда психанула, собрала вещи и ушла, хотя я русским языком говорил: это временно, пока мать долг не закроет. А ты уперлась в свой принцип «общего счета».

Даша замерла с вилкой в руке. Воздух на кухне мгновенно стал плотным, холодным и звенящим. Все утреннее тепло, все ночные слезы в коридоре больницы, все вспыхнувшее былое доверие испарились за одну секунду, оставив после себя лишь едкий пепел.

— То есть... — медленно проговорила она, чувствуя, как внутри закипает уже не слепая ярость, а ледяное, кристальное прозрение. — То есть, по-твоему, виновата я? В том, что ты залез в наши общие накопления без спроса?

— Даш, ну опять двадцать пять, — Илья закатил глаза, и в этом жесте проявилась вся его прежняя, до боли знакомая самоуверенность. — Мы же только что помирились. Зачем ты снова ворошишь прошлое? Главное — мы поняли, что друг без друга не можем. Бастер нас объединил. Завтра вернем его домой, ты перевезешь свои вещи обратно, закроешь эту дурацкую аренду... Заживем как раньше. Я даже отпуск нам на июнь посмотрел.

Он говорил легко, уверенно, уже распланировав её жизнь на ближайшие месяцы так, будто она была не отдельным человеком, а удобной деталью интерьера, которую можно вернуть на законное место.

Даша посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Человек напротив казался абсолютно искренним. Он действительно верил в свою правоту. Он искренне не понимал, почему кража четырехсот пятидесяти тысяч рублей из семейного бюджета — это проблема, а ее нежелание с этим мириться — «упертость».

Она медленно сняла с плеч серую толстовку — ту самую, которая пахла им и казалась спасением, аккуратно слогла её и положила на край стола.

— Нет, Илья, — тихо сказала она.

Он замер на полуслове, с куском бекона на вилке.

— В смысле — нет? Ты же вчера... Ты же плакала вместе со мной!

— Вчера умирал наш кот, которого ты чуть не угробил своими экспериментами с кормом и недосмотром за проволокой, — чеканя каждое слово, произнесла Даша. — Мы оба испугались. Сработал адреналин, шок, старая привычка бросаться друг другу на помощь в критической ситуации. Но сегодня утром ты открыл рот и напомнил мне, почему я ушла от тебя семь месяцев назад.

— Ты из-за денег опять?! Даша, ты больна ими! — Илья вскочил из-за стола, стул с противным скрежетом проехался по плитке. — Я спас мать от коллекторов! Я закрыл сорок тысяч за операцию! А ты сидишь и считаешь каждую копейку!

— Дело не в копейках, Илья. Дело в том, что для тебя партнерство — это когда ты делаешь то, что считаешь нужным, ставя меня перед фактом, а я должна молча утираться и говорить спасибо, — Даша встала вслед за ним. Голос её больше не дрожал. В нем звучала сталь. — Ты украл наше общее будущее. Ты предал моё доверие. И вместо того, чтобы извиниться, ты все эти месяцы обвинял меня в том, что я треплю тебе нервы.

— Да пошла ты со своими принципами! — Илья со злостью швырнул вилку на стол. — Гордая какая! Посмотрим, как ты будешь жить в своей съемной однушке, когда придет время платить за аренду, а в кошельке пусто! Без меня ты пропадешь, Даша. Ты никто без меня.

Эти слова прозвучали как контрольный выстрел, но вместо боли они вызвали у Даши странное, пьянящее облегчение. Маска спасителя и любящего мужа окончательно слетела с Ильи, обнажив то самое мелкое, обидчивое и токсичное нутро, которое 

Марина разглядела еще полгода назад.

Она подошла к прихожей, надела кроссовки и подхватила сумочку.

— Ключи от квартиры оставь на тумбочке, — бросила она через плечо. — За Бастером завтра я приеду сама. Ровно в назначенное время по графику. И больше никаких ночевок, никаких кофе и никаких «попыток всё вернуть».

— Ты не получишь кота! — взвизгнул Илья от двери. — Я имею на него такие же права! Я за него сорок тысяч отдал в клинике! Я могу подать в суд!

— Подавай, — спокойно ответила Даша, поворачивая ручку входной двери. — Судья снова посмеется. Только в этот раз над тем, как взрослый мужик пытается делить кота, потому что больше в его жизни не осталось ничего своего.

Дверь захлопнулась. На этот раз — звонко, уверенно и навсегда.

Прошло три месяца.

Даша сидела на балконе своей новой съемной квартиры — светлой, уютной, пахнущей свежесваренным кофе и горными травами. На коленях у нее лежал огромный рыжий мейн-кун, громко и счастливо урчащий на всю округу. После той операции Бастер полностью восстановился. Даша перевела его на строгую ветеринарную диету, прописанную настоящим специалистом, и кот заблестел шерстью, прибавив в весе еще полкилограмма чистой грации.

Никаких графиков больше не существовало. После той скандальной сцены в день выписки кота Илья попытался устроить еще пару истерик, грозил судом, полицией и черт знает чем еще. Но Даша просто заблокировала его во всех мессенджерах, оставив единственную лазейку через общую электронную почту исключительно для вопросов, касающихся здоровья животного. 

Илья, столкнувшись с железобетонными границами и полным равнодушием, быстро сдулся — судя по всему, его энергия ушла на поиски новой жертвы, готовой слушать сказки о его широкой душе.

Телефон на столике тихо звякнул, высветив сообщение от Марины: «Выходим гулять? Парк роскошный, листва золотая!»

Даша улыбнулась, заблокировала экран и зарылась пальцами в мягкую, шелковистую шерсть кота. Тот прикрыл зеленые глаза и тяжело, успокаивающе выдохнул.
Жизнь не рухнула. Она только начиналась. И в этой новой жизни всё было правильно, честно и исключительно на её собственных условиях.

Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг https://t.me/NightStoryNotifyBot