Ну что, сестрёнка, делить будем по-честному или по-семейному? Мне — квартира, потому что у меня двое детей и ипотека, а тебе — мамины альбомы и кот. ты же у нас гордая, сама всего добьёшься, да и живёшь ты одна, зачем тебе двушка?
Ольга стояла посреди маминой квартиры. Здесь всё ещё пахло валокордином и старыми книгами.
Напротив сидел Сергей, её старший брат.
Он вертел в руках ключи от этой самой квартиры. Он уже поменял замки. Вчера, пока Ольга была на кладбище, заказывала оградку.
— Серёжа, ты о чём? — тихо спросила она. — Мы же договаривались. Продаём, деньги пополам. Мне тоже нужно жильё, я десять лет по съёмным мотаюсь.
Сергей усмехнулся. Той самой усмешкой, которой в детстве отбирал у неё конфеты: «Мне нужнее, я расту».
— Оль, ну не начинай. У тебя зарплата хорошая, ты без детей. А у меня Димка в институт поступает, Светка в декрете. Нам расширяться надо. Мама бы так и хотела. Она всегда говорила: «Помогай брату». Вот и помогай. Подпиши отказ. Я тебе сто тысяч дам, на переезд хватит.
Ольга смотрела на брата и не узнавала его.
Это он учил её кататься на велосипеде. Это он дрался за неё во дворе.
Когда он стал таким?
Когда мама слегла после инсульта, Сергей сказал: «Оль, я не могу, я работаю, я мужик, я вида крови боюсь».
И три года Ольга мыла, кормила с ложечки, меняла памперсы. Она потеряла работу, потому что маму нельзя было оставить ни на минуту. Она жила на мамину пенсию и свои подработки копирайтером по ночам.
Сергей приезжал раз в месяц. Привозил торт, пил чай на кухне, гладил маму по руке: «Ну, держись, мать», и уезжал.
Мама улыбалась ему слабой, перекошенной улыбкой. Сыночка приехал.
А теперь он — хозяин.
— Я не подпишу, — твёрдо сказала Ольга. — По закону — пополам.
Лицо Сергея изменилось. Из родного оно стало чужим, злым.
— Ах так? Законов захотела? Ну смотри. Я здесь прописан. Ты — нет. Я сейчас вселюсь сюда с семьёй. Сделаю твою жизнь адом. Ты сама сбежишь. И кота своего блошиного заберёшь.
И он выполнил угрозу.
Через неделю в тихую квартиру въехал табор.
Жена Сергея, Света, сразу выкинула мамины цветы: «Аллергия у детей».
Племянник Дима врубал музыку так, что дрожали стёкла.
Ольгу выживали. Ей выделили маленькую комнатушку (бывшую кладовку), в туалет пускали по расписанию, на кухне её кастрюлю демонстративно сдвигали в угол.
— Тётя Оля, вы долго в ванной будете? Мне мыться надо! — орал под дверью племянник.
Ольга плакала в подушку.
Она могла бы пойти в суд. Но судиться с родным братом? Выносить сор из избы? Мама бы этого не пережила.
Её доконал случай с котом.
Старый мамин кот, Барсик, тихонько вышел на кухню поесть. Света с визгом пнула его ногой.
— Уберите эту тварь! Он лишайный!
Ольга схватила кота, схватила сумку с документами и ноутбуком.
— Подавитесь, — сказала она брату, который спокойно жевал бутерброд. — Забирай всё. Квартиру, мебель, совесть свою забирай. Мне ничего не надо. Только помни, Серёжа: Бог не фраер, он всё видит.
Ольга ушла в никуда.
Сняла крошечную студию в пригороде. Денег едва хватало.
Но странное дело: как только она отпустила эту ситуацию, как только перестала цепляться за «справедливость» и обиду, жизнь начала меняться.
Она нашла хорошую работу в редакции. Её тексты заметили. Ей предложили написать сценарий для сериала.
Она работала как проклятая, чтобы заглушить боль.
Через три года она купила свою квартиру. В ипотеку, но свою. Светлую, чистую, где никто не орал и не пинал котов.
Она ни разу не позвонила брату.
И он не звонил. Видимо, праздновал победу.
Прошло пять лет.
Ольга стала известным сценаристом. Она хорошо зарабатывала, путешествовала.
Однажды, перед Новым годом, раздался звонок.
Номер был незнакомый.
— Алло?
— Оля... — голос был хриплым, надтреснутым. Она едва узнала Сергея.
— Что тебе нужно?
— Оль, помоги. Беда у нас.
Оказалось, что «счастливая» жизнь в отвоёванной квартире не задалась.
Сын Дима, тот самый, ради которого Сергей грыз глотку сестре, вырос. Связался с дурной компанией, влез в долги, начал играть в казино.
Коллекторы начали угрожать. Чтобы откупить сына от тюрьмы и долгов, Сергею пришлось продать ту самую квартиру. Срочно, за бесценок.
Теперь они с женой жили на съёмной, в убитой «однушке».
А недавно Сергея разбил инсульт. Как маму когда-то.
Жена Света сказала: «Я не нанималась горшки выносить» и уехала к маме в деревню.
Сын исчез.
Сергей лежал один. Голодный. Беспомощный.
— Оль, мне пить хочется... — плакал он в трубку. — Приедь, пожалуйста. Я знаю, я сволочь. Но я твой брат.
Ольга сидела в своей шикарной гостиной. Смотрела на ёлку, сверкающую огнями.
В ней боролись два чувства.
Злорадство: «Так тебе и надо! Получил своё! Подыхай там один, как ты хотел оставить меня!»
И другое чувство. То, которое было у неё, когда они детьми делили одну мандаринку на двоих под ёлкой.
Она вспомнила мамины глаза. «Помогай брату».
Ольга вздохнула.
Ольга вздохнула еще раз. Положила трубку. Выпила холодного кофе из чашки. Потом взяла ключи от машины и поехала. Не из великодушия, а из любопытства. Ей хотелось увидеть это собственными глазами.
Однушка на окраине города оказалась сырой и темной. Дверь открыла незнакомая женщина лет пятидесяти в ярком халате.
— Вы кто? — настороженно спросила она.
— Сестра Сергея. Он звонил.
Женщина фыркнула.
— А, та самая сестра. Заходите. Он там, на диване. Я соседка, Марина Ивановна. Из жалости забегаю, а то сгинет человек. Уж больно он вас ругал последние годы, милая. Говорил, вы жадная и злая.
Сергей лежал на продавленном диване. Левая сторона тела была неподвижна. Он смотрел на Ольгу мутными глазами.
— При...ехала? — с трудом выговорил он.
— Приехала. Чем помочь-то, Серёжа? Вызывать скорую? Соцработника?
— День...ги, — прошептал он. — На лекарства. Я тебе... отдам.
Ольга села на стул. Кивнула на соседку, которая делала вид, что вытирает пыль на тумбочке.
— А она кто?
— Помощ...ница.
— За деньги помогает?
Сергей промолчал. Марина Ивановна вспыхнула.
— Да я за спасибо! Ничего я не просила!
Ольга заметила на её пальце знакомое кольцо с аметистом. Мамино кольцо.
— Интересное колечко. Где купили?
Соседка смущенно прикрыла руку.
— Пода...рок, — хрипло сказал Сергей.
Ольга почувствовала фальшь в голосе. Слишком уж всё было похоже на спектакль.
— Хорошо. Я схожу в аптеку. Какие лекарства? Рецепты есть?
Марина Ивановна тут же вытащила из сумки листок.
— Вот список. И на продукты, милая, если не сложно. Он же есть ничего не может, только детское питание особое.
Список был длинным и дорогим. Ольга взяла листок, улыбнулась.
— Обязательно куплю. Через час вернусь.
Она вышла, но не поехала в аптеку. Она позвонила своему знакомому юристу, который когда-то предлагал помочь с иском по квартире.
— Миша, есть минутка? Нужно проверить один адрес. Кто прописан, кто собственник.
Через пятнадцать минут юрист перезвонил.
— Оль, прикол. Квартира съёмная, да. Но прописан там один человек — некий Дмитрий Сергеевич, твой племянник, наверное. И ещё вот что интересно: неделю назад на эту квартиру был оформлен кредит. Под залог… автомобиля. BMW X5, который числится за твоим братом.
Ольга медленно проехала вокруг дома. На грязной парковке возле подъезда она увидела тот самый BMW. На переднем сиденье спал молодой парень в дорогой куртке. Димка. Он похудел, но это был он.
Она снова поднялась в квартиру. Дверь была приоткрыта. В прихожей она услышала голоса из комнаты.
— ...она купит всё, я ж тебе говорю, — говорила Марина Ивановна. — А потом скажем, что ему хуже, нужна срочная операция в платной клинике.
— Главное, не переборщи, — отвечал голос Сергея. И он звучал уже без прежней хрипоты и запинаний. — Она не дура.
— Да она слёзки от жалости пускает! Ты видел её лицо?
Ольга кашлянула. В комнате наступила мёртвая тишина. Она вошла. Сергей лежал в той же позе, но лицо у него было другое — напряжённое, испуганное.
— Я список забыла, — безразличным тоном сказала Ольга. — Решила уточнить насчёт дозировок.
— Оль... — начал Сергей.
— Заткнись, Серёжа. Встань с дивана. Хватит дурака валять.
Он не двигался.
— Я не... могу.
— Встань, или я прямо сейчас позвоню в банк и расскажу про кредит под разбитую тачку. И в полицию позвоню. Мошенничество группой лиц, статья знаешь?
Сергей заморгал. Потом медленно, с некоторой театральностью, приподнялся на локте. Сел.
— Ты всё испортила, — злобно сказал он. — Всегда всё портила.
Марина Ивановна пыталась незаметно проскользнуть к выходу.
— И кольцо оставьте, — не оборачиваясь, сказала Ольга. — И остальные мамины вещи, которые вы ещё не успели пропить. Принесёте завтра по списку.
— Ты не имеешь права! — взвыл Сергей.
— Имею. Потому что у меня есть расписка от мамы, где она просит сохранить её вещи для меня. Заверенная. Я нашла её в альбомах, которые ты мне так великодушно подарил. Так что всё, что вы отсюда вынесли, — ворованное. Выбирайте: вернуть вещи или разборки с полицией. Сынок-то ваш уже на учёте стоит, кажется?
На лестничной площадке столкнулись с запыхавшимся Димкой.
— Тёть Оль, я всё объясню... — начал он.
— Не надо, — отрезала Ольга. — Живите как знаете. Только ко мне больше не лезьте. Никогда.
Она шла к машине, и её трясло от смеха. Или от истерики. Она достала телефон, нашла в записной книжке старый номер Светы. Набрала.
— Света? Это Ольга. Поздравляю. Твой муж и твой сын только что пытались меня развести на деньги. Квартиру вы уже просрали, теперь аферу с инсультом провернули. Хотела предупредить. Если позвонит — не верь ни слову. И да… с Новым годом.
Она положила трубку, завела машину и поехала домой. К своей квартире, к своей ёлке, к своему коту. К нормальной, честно заработанной жизни, в которой больше не было места этим людям.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации