«А вот и невестка. Она сейчас и оплатит. У нее денег куры не клюют!» Монтажники устанавливали свекрови новую кухню за 780 тысяч. Я посмотрела на мужа «Так вот на какое чаепитие ты меня позвал?» Муж отвел глаза. То что я сделала дальше, заставило их обоих завизжать от ужаса...
Утром Марину посетило странное предчувствие, вызванное неожиданным проявлением нежности со стороны Глеба. Обычно он не проявлял инициативы и предпочитал молчать или соглашаться с просьбами матери. Но в этот раз он вдруг предложил: "Марин, может, после работы навестим маму? Она пирог стряпала, соскучилась". В его голосе чувствовалась какая-то натянутость, словно он заучил фразу наизусть.
Марина оторвалась от телефона и пристально посмотрела на мужа. Тот ковырял вилкой яичницу, избегая ее взгляда. "Пирог?" - переспросила она. "Твоя мама испекла пирог?" "Да, яблочный, твой любимый". За три года их брака Людмила Константиновна ни разу не готовила что-то специально для Марины. Максимум, что она делала, - покупала в магазине готовый бисквит, выкладывала на тарелку и предлагала: "Угощайся, раз уж пришла". Поэтому версия с пирогом выглядела неправдоподобной.
Однако Марина решила не спорить и посмотреть, что за представление разыгрывается. Они редко навещали свекровь, и их отношения давно превратились в холодное перемирие. Людмила Константиновна считала, что сын сделал неудачный выбор, женившись на Марине. Марина работала в логистической компании и зарабатывала неплохо, около 120 тысяч, но свекровь почему-то решила, что невестка купается в деньгах. Возможно, дело было в том, что Марина всегда выглядела аккуратно, не экономила на косметике и раз в полгода ездила с подругами в Сочи отдохнуть. Для Людмилы Константиновны, привыкшей считать каждую копейку, это казалось расточительством.
Глеб зарабатывал меньше, около 80 тысяч, работая программистом удаленно, но регулярно помогал матери. То холодильник купит, то шубу на юбилей подарит. Марина не возражала, понимая, что Людмила одна и пенсия у нее небольшая. Но ее беспокоило другое: свекровь принимала помощь сына как должное, а на Марину смотрела с плохо скрытой завистью.
Вечером они приехали к старенькой девятиэтажке на окраине города. Марина поднялась по знакомой лестнице с облупившимися стенами. Глеб шел впереди, нервно перебирая ключи. Открыв дверь, Марина сразу заметила беспорядок в прихожей: куча коробок, строительная пыль и чья-то грязная обувь.
«Мам, мы пришли!» - неестественно бодро произнес Глеб. Из кухни доносились мужские голоса и звук дрели. Марина прошла дальше, и картина прояснилась: в кухне копошились трое рабочих в синих комбинезонах. Один что-то прикручивал к стене, другой возился с навесными шкафами, а третий распаковывал огромную коробку с надписью "премиум-класс".
Посреди всего этого стояла Людмила Константиновна в нарядном халате с торжественным выражением лица. Она что-то объясняла рабочим, активно жестикулируя. "О, вот и гости", - воскликнула она, заметив Марину. "Заходите, не стесняйтесь. Посмотрите, какая красота получается!"
Марина застыла на пороге. Кухня была полностью разобрана. На месте старого гарнитура красовались новые фасады цвета «венге», столешница из искусственного камня и встроенная техника.
«Нравится? — сияла Людмила Константиновна. — Я всегда мечтала о такой. И вот, мечты сбываются!»
Один из монтажников, видимо прораб, подошел к ним с планшетом в руках. «Людмила Константиновна, осталось подключить варочную панель и духовку. И подписать акт приемки».
«Конечно, конечно! — свекровь обернулась к Марине, и ее улыбка стала сладкой и ядовитой. — А вот и невестка. Она сейчас и оплатит. У нее денег куры не клюют!»
Марина медленно повернулась к мужу. Глеб смотрел в пол, его уши пылали багрянцем.
«Так вот на какое чаепитие ты меня позвал?» — тихо спросила Марина. Ее голос был спокоен, но внутри все закипало.
Глеб попытался взять ее за руку. «Марин, давай потом поговорим… Маме так нужна была новая кухня…»
«780 тысяч, — сказал прораб, протягивая ей планшет с открытым счетом. — Как будете платить? Картой или переводом?»
Людмила Константиновна смотрела на Марину с вызовом. «Ну что стоишь? Расплачивайся. Неужели тебе жалко для семьи?»
Марина взяла планшет. Все замерли в ожидании. Она внимательно изучила счет, потом подняла глаза на прораба.
«Вы знаете, что это мошенничество?» — ее голос прозвучал громко и четко.
«Что?» — прораб отшатнулся.
«Людмила Константиновна не является собственником этой квартиры.
Квартира записана на меня. Я ее купила три года назад, до замужества. И я не подписывала никакого договора на дизайн-проект и монтаж кухни. Вы произвели несанкционированную перепланировку и установку оборудования в чужой собственности».
В кухне воцарилась мертвая тишина. Даже дрель замолчала.
«Что ты несешь?» — прошипела Людмила Константиновна, но ее уверенность мгновенно испарилась.
Марина достала телефон. «Я сейчас вызываю полицию. И пишу заявление о самовольном захвате жилого помещения и нанесении ущерба моей собственности. А вы, — она посмотрела на прораба, — будете фигурантами».
«Погодите! — засуетился прораб. — Нам сказали, что хозяйка согласна! Мы работаем по договору!» Он лихорадочно стал рыться в бумагах и протянул ей распечатанный бланк.
Марина взяла договор. В графе «Заказчик» стояла подпись Глеба. Ее мужа.
Она медленно перевела взгляд на Глеба. На его лице был тихий ужас.
«Ты… подписал это?» — спросила она, и в ее голосе впервые дрогнула сталь.
«Марин…»
«С использованием моих денег. Которые лежат на моем счету». Марина повернулась к прорабу. «Ваш заказчик — мой муж. Но он не прописан в этой квартире и не имеет права распоряжаться ею. Договор недействителен. Немедленно демонтируйте все, что установили. И вывозите».
«Вы с ума сошли! — взвизгнула Людмила Константиновна. — Я не позволю! Это моя кухня!»
«Это моя квартира, — холодно парировала Марина. — И вы в ней живете на моей доброй воле. Которая у меня сейчас закончилась».
Она набрала номер участкового. «Иван Петрович? Это Марина Соколова. Да, по адресу… У меня здесь незаконные строительные работы… Да, с причинением ущерба… Да, жду».
Услышав это, Людмила Константиновна издала звук, средний между визгом и стоном, и схватилась за сердце. Глеб бросился к ней.
«Мама! Марина, прекрати! Ты ее в гроб вгонишь!»
«Хорошо, — Марина опустила телефон. — Тогда другой вариант. Вы, — она снова к прорабу, — все демонтируете и увозите. Претензий к вам не имею. А вы, — ее взгляд скользнул по свекрови и мужу, — собираете вещи и съезжаете. Сегодня. Вам есть куда — к той самой тете Глаше, где вы жили до покупки этой квартиры. Ключи оставьте под ковриком».
«Ты выгоняешь нас? Свою семью?» — Глеб смотрел на нее с неподдельным ужасом.
«У меня нет семьи, — ответила Марина. — У меня есть ипотека, которую я плачу одна. И есть наглые квартиранты, которые решили, что мои деньги — это их деньги. У вас есть два часа. Пока я не передумала насчет полиции».
Она развернулась и вышла из квартиры, не оглядываясь. Спускаясь по лестнице, она услышала за спиной отчаянный крик Людмилы Константиновны и сдавленные уговоры Глеба.
На улице она села в свою машину, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Руки дрожали. Она только что разрушила свою семью. Или то, что она по ошибке называла семьей. Теперь у нее была только ее квартира, ее работа и ее жизнь. Чужая кухня за 780 тысяч оказалась слишком дорогой ценой за иллюзию любви.
войдите, используя
или форму авторизации