:) ИНТЕРЕСНО о любимом актёре.
«Загремим под фанфары!».
"Когда Новиков появлялся на экране, зрители, предвкушая, улыбались. Когда актер начинал говорить, выделывая свои кренделя, смеялись. И жалели, что эпизоды с его участием были короткие.
Вообще-то Борис Кузьмич комик. Но — трагический. У его героев в жизни было что-то неладно или совсем плохо. Но они бодрились, смахивали слезу, натягивали на скомканное лицо улыбку, балагурили, поднимали стаканы, пели.
«Ты, знаешь, сколько ты за это время пропил?.. Две дачи генеральских, КАМАЗ с прицепом и вагон дефициту, который учету не поддается». Это — реплика из фильма. Но и штрих к портрету. И не только его, Новикова, но и многих артистов. Потому что профессия эта зависима, порой даже оскорбительна — их выбирают по носу, глазам, росту. Сиди и жди, когда позовут. Но не факт, что выберут. Повезет, если дадут сыграть характер, а не безликую тень.
Борис Кузьмич был самолюбив, обидчив, на поклон не шел. Ждал, размышлял, записывал мысли. К его характеру очень подходят слова одного из его персонажей: «Я своими мыслями, кого хочешь до злобы доведу».
Режиссеры Новикова не баловали. Давали роли, образно говоря, в пять жестов и тридцать слов. Эпизод — и есть эпизод, что с него возьмешь? А с Новикова очень даже можно взять. Он «перерисовывал» роль: менял интонацию, жесты, придумывал реплики. Это была уже не игра, а превращение.
Новиков мог влезть в любую «шкуру», хоть в образ Анны Карениной. Занятная получилась бы дамочка. Веселая, и под поезд точно бы не полезла…
В одном из первых советских сериалов «Адъютант его превосходительства» Новиков сыграл ювелира Либерзона. За несколько минут актер создал портрет человека, который в пекле Гражданской войны потерял все — сына, свое дело, веру в будущее. Осталась только жена, о которой он трогательно заботится, и грустная ирония…
В другом сериале «Тени исчезают в полдень» герой Новикова — «оборотень», прижимистый крестьянин Юргин по прозвищу «Купи-продай». Какой же он разноликий, сверкающий хитрыми глазками! Как ловко, к месту сыплет шутками-прибаутками! Лишь одна чего стоит: «Загремим под фанфары…»
Он был, по сути, режиссером самому себе. А мог, наверное, поставить и целый фильм. Между прочим, Борис Кузьмич жалел, что всерьез не занялся режиссурой.
Один из его персонажей говорит: «Меня хоть тут за придурка считают, может, и ты тоже, а я вот… соображаю!» Эта фразу символична — в жизни Новиков был совсем другой. «Он был начитанный, оригинально мыслящий человек, тонко понимающий сценарий, — говорил режиссер фильма „Тени исчезают в полдень“ Николай Усков. — У него было много умных, глубоких размышлений — о жизни, искусстве, том, что происходит в стране».
Ему вторит народная артистка СССР Людмила Чурсина: «Борис Кузьмич был человеком, очень чутко ощущающим фальшь, лицемерие и ложь. Его трудно было обмануть. Он был безумно талантливым актером с очень сложным характером. Но гении простыми не бывают».
Новиков, вопреки профессии, был не публичным, а очень скромным человеком. Когда с коллегами приходил на презентации картин, выходя на сцену, прятался за их спины, словно подчеркивая свое амплуа актера второго плана. Зрители смеялись, повторяли его реплики, подражая интонациям Новикова, и Борис Кузьмич смущался еще больше.
Да и призов у него никаких не было. Только звание народного артиста России, которым его наградил в 1994 году Борис Ельцин. Почему президент вспомнил в Новикове? Никто не знает — вдруг вышел указ: «За большие заслуги в области киноискусства присвоить почетное звание…»
Однажды бенефис Новикова, но печальный, произошел на улице. Он, уже пожилой и больной, побрел в магазин за продуктами. Дело было зимой. На обратном пути поскользнулся, упал, а встать не смог. Уже потом выяснилось, что Борис Кузьмич сломал шейку бедра. В старике, который корчился от боли, прохожие узнали всенародного любимца и буквально на руках отнесли домой.
…Театральная жизнь Новикова завершилась в начале семидесятых. Он ушел из Театра сатиры по официальной версии из-за болезни — обострился диабет. Но были и другие причины…
Начинал Новиков в Театре Моссовета, где его не очень-то жаловали. Главный режиссер Юрий Завадский давал играть персонажей мелких, незначительных. Но 1961 году режиссер Александр Шапс, задумавший ставить спектакль «Василий Теркин», неожиданно позвал на главную роль Новикова. И не ошибся!
Спектакль шел с аншлагом, в зале то и дело вспыхивали овации. Публика на спектакле смеялась и плакала — так обаятелен и правдив был Теркин в исполнении Новикова. Автор поэмы, Александр Твардовский был в восторге от работы артиста. Обнимая его, он повторял: «Это мой, мой Теркин!»
«Мне хотелось играть Теркина, таким, каким я его увидел, прочитав поэму. А примет ли зритель моего Василия, хватит ли у меня всего того, что должно быть у настоящего артиста, чтобы убедить, увлечь. Уверует ли он в моего Теркина?
Роль требовала предела человеческих сил. Но играл бы ее вечно" (из дневника Бориса Новикова).
Работу Новикова оценили так высоко, что хотели даже представить на соискание Ленинской премии. Однако этому воспротивился Завадский. Почему? Да потому, что корифеи — Вера Марецкая, Ростислав Плятт, Фаина Раневская — таких почестей не удостаивались, хотя были щедро обласканы славой. А тут какой-то Новиков! В очередь, милый, в очередь! Если доживешь…
Короче говоря, премию он не получил, а вот зависть коллег приобрел. И Завадский его по-прежнему не замечал — в прямом смысле слова. Тогда Новиков пошел к нему и прямо спросил, почему режиссер не дает ему больших ролей. Завадский долго смотрел на Новикова и ответил вопросом на вопрос: «А ты кто?»
В1963 году оскорбленный Борис Кузьмич написал заявление об уходе. И перешел в Театр сатиры, который располагался в трех минутах ходьбы от прежнего места службы.
У Валентина Плучека Новиков проработал почти десять лет. В Сатире ему тоже пришлось сложно, во многом из-за характера, известных привычек. Он проявил себя, пожалуй, только в одной роли — в спектакле «Теркин на том свете». Но — не в главной…
В Театре сатиры пришельца особенно невзлюбила популярная артистка Татьяна Пельтцер. «Боря был пьющий, опаздывающий, не приходящий на спектакль, — пишет в своей книге «Склероз, рассеянный по жизни» худрук театра Александр Ширвиндт. — И когда его вызывали на партбюро, хотя он не был партийным, то устраивали ему порку, чтобы потом взять на поруки и оставить в театре. Основным обвинителем была член партбюро Татьяна Ивановна Пельтцер. Она говорила: доколе, нет сил терпеть, он позорит театр. На одной из разборок, когда дали последнее слово «подсудимому», он обещал, что больше это не повторится, и закончил свою речь так: «А вы, Татьяна Ивановна, мне надоели. Вас все боятся, а я скажу прямо: «Имейте в виду, вас никто не любит, кроме народа».
Права ли была Пельтцер? Сквозь толщу лет правды не разглядишь. Но если цитата Ширвиндта верна, то Новикову даже в такой сложной ситуации не изменило чувство юмора…
После ухода из Театра сатиры в 1972 году, Борис Кузьмич больше не ступал на театральные подмостки. Но снимался много. Фильмы с его участием были разные по качеству, но игра Новикова, в кого бы он не перевоплощался — маляра, билетера, таксиста, сантехника, официанта, слесаря, портного — запоминалась. Всего на его творческом счету более ста картин.
«Искусство мстительно. Почему я об этом пишу? Да потому что, начиная с Мочалова наше искусство воспитывало дух человека, все подлое выворачивало наизнанку, а великое возвышало. Ты должен быть выше зрителя в своих мыслях и чувствах. Только тогда ты их, как артист можешь вести за собою». (Из дневника Бориса Новикова).
Он проявил себя еще в одном жанре — мультипликации. Запомнились жулик Курочкин из «Приключений Васи Куролесова», старик в «Каше из топора», собака-рефери в одном из выпусков «Ну, погоди!» Но самые известные работы, сыгранные с истинно новиковским блеском — в трех мультфильмах по произведениям Эдуарда Успенского, где актер озвучил почтальона Печкина из Простоквашино. Этот герой, снискавший, без преувеличения, всенародную любовь, был даже удостоен памятника. Но популярность к Печкину пришла исключительно благодаря неподражаемому голосу и поразительным интонациям Новикова…
Жизнь его не баловала. В последние годы особенно — давило безденежье, удручала тяжелая болезнь сына. Да и собственное здоровье сильно пошатнулось. Но когда выдавался случай, играл Борис Кузьмич по-прежнему бесподобно. И блеснул перед уходом — в фильме Геннадия Полоки «Возвращение «Броненосца».
В картине у героя Новикова нет имени — он просто «пикейный жилет». Это старый одессит — человек в костюме и котелке. Возле вокзала к нему обращается приезжий:
— Вы местный?
«Пикейный жилет» возмущен до глубины души:
— Молодой человек, вы нанесли мне тяжкое оскорбление! Спросить у вечного одессита: вы здешний? Я такой же кусок Одессы, как городской оперный театр!
Целый день он водит приезжего по любимому городу, знакомя с достопримечательностями. Позже выясняется, что так старый одессит спасается от жгучей тоски — месяц назад у него умерла жена…
Это был последний образ в кино, созданный замечательным русским актером — Борисом Кузьмичом Новиковым"
*Валерий Бурт.
войдите, используя
или форму авторизации