"Просто ты умела ждать, как никто другой..."
Это старая история о собачьей верности и преданности.
В аэропорту «Внуково» навстречу каждому приземляющемуся самолёту мчалась восточно-европейская овчарка : она ждала возвращения своего хозяина. Он должен был прилететь за ней непременно. Она верила в это. Пытливо всматривалась овчарка в лица пассажиров, с надеждой во взгляде искала его, единственного.
Шли дни, месяцы, годы… А он всё не прилетал. Она с упорством ждала и по-прежнему, заслышав приближающийся рёв двигателей, неслась встречать хозяина.
В тот день он отпустил её с поводка, когда при посадке в самолёт бортпроводница не пропустила собаку в салон. Мужчине нужно было лететь на север, командировка закончилась. «Прощай, друг! Беги!» - сказал он.
Собака побежала, только за самолётом…
И она осталась ждать. Два года, днём и ночью, к каждому самолёту, совершающему посадку, она неслась стремглав навстречу своему счастью… Посмотрите на фото, оно красноречивее всех слов.
Работники аэропорта заговорили о необыкновенном жителе - "замечательном соседе". Верное сердце не могло не затронуть их чувства. Нашлись желающие «приручить», покормить, приласкать, но овчарка не подпускала близко к себе людей. Она продолжала ждать своего хозяина.
Приехал корреспондент столичной газеты, на всю страну рассказал историю собаки. «Где вы, хозяин овчарки? Приезжайте! Билет на самолёт в оба конца будет для вас бесплатным! Заберите её, она вас два года ждёт!» Тысячи людей откликнулись на этот призыв, они готовы были забрать овчарку себе.
Что было дальше?
Этот вопрос в той или иной форме содержался в каждом из многих тысяч писем, полученных редакцией той, старой «Комсомолки» после публикации «Два года ждет». Нет, хозяин не прилетел за Пальмой. Но все-таки нашелся. В Норильске пилоту Валентэю передали листок бумаги, исписанный печатными буквами без подписи. В записке говорилось, что год и восемь месяцев назад написавший ее человек летел из Москвы на Енисей через Норильск. Приметы собаки: левое ухо порвано и левый глаз больной. Эта деталь давала основание предположить, что писал и вправду бывший хозяин собаки: о том, что глаз у овчарки ранен, я никому не рассказывал. Из-за этого глаза, по утверждению хозяина, ему и не дали справки. Теперь, спустя два года, он, видимо, побоялся осуждения друзей и близких за то давнее расставание с собакой и не решился объявить о себе. За собакой он не собирался возвращаться, а хотелось идиллического финала. Он и наступил, правда, совсем другой.
Сотни людей из разных городов собирались забрать собаку к себе домой, а улетела она в Киев. К моменту, когда доцент киевского пединститута Вера Котляревская с помощью аэродромных служащих добралась до Пальмы, собака была напугана чрезмерным вниманием и сочувствующих, и ретивых специалистов по отлову беспризорных животных, которых на активность спровоцировала публикация в старой газете, перепечатанная во всем мире. Нужно было преодолеть настороженность собаки и завоевать ее доверие. Дело было сложное. Котляревская проводила с Пальмой дни от зари до зари, проявляя терпение и такт. Настал день эвакуации. Овчарке дали снотворное и внесли в самолет. Веру Арсеньевну и Пальму сопровождал в пути добровольный помощник, врач-ветеринар Андрей Андриевский.
Первое время Пальма чувствовала себя неуютно в новом киевском жилище. Но большая семья Котляревских хорошо подготовилась к приезду внуковской овчарки. Дома говорили тихо, чтобы не напугать собаку, не закрывали дверей комнат, чтобы она не чувствовала себя пойманной... Постепенно Пальма стала приживаться. Вера Арсеньевна записала в дневнике: «Очень уравновешенная собака, с устойчивой нервной системой и стойкой привычкой к человеку и дому». И еще одна запись, из дневника: «Дома подошла к спящей дочке, полизала щеку и осторожно взяла зубами за ушко». А потом у Пальмы появились щенки. Три.
войдите, используя
или форму авторизации