:) Я не был знаком с Андреем Паниным. Ни разу не встретил его в коридорах МХАТа и не сидел с ним за одним столом в актерской компании. Но когда оглядываешься на его жизнь, такую короткую и такую громкую, начинаешь понимать, что судьба у него была — как плохо написанный сценарий, где слишком много боли, смеха, нежности и нелепостей. И всё это — вперемешку, без пауз, без права на дубль.
Он родился в Кемерове, в семье физика-и радиоинженера. Ничто не предвещало. Рос обычным пацаном: бокс, двор, потом пищевой институт на инженера-технолога. Андрей потом с ужасом вспоминал, как чуть не стал тем, кто ворует пирожки с конвейера. Его отчислили за драку, и это спасло его от самой страшной участи — скучной жизни. Вместо пищевого института был институт культуры, а после — четыре года в провинциальном Минусинском театре, где он играл, наверное, всё, что давали, и мечтал о Москве. Каждое лето он приезжал поступать в Школу-студию МХАТ. Четыре года подряд его не брали. Четыре года он возвращался, как будто не мог не возвращаться, и наконец его приняли. Ему было почти тридцать, когда он начал заново.
В Москве он жил сначала с первой женой — Таней Французовой. Она была соседкой по Кемерову, красивой девочкой из партийной семьи. Родители Тани были против этого союза, и Андрей просто украл невесту: привёз домой, поставил родителей перед фактом. Свадьбу играли в столовой, денег было в обрез, заплатили кто сколько мог. Молодые уехали в Москву вместе. Андрей учился, работал, но денег всё равно не хватало. Чтобы получить прописку, они придумали фиктивный развод: Таня вышла замуж за москвича, получила комнату, а Андрей остался с разбитым сердцем и «Жигулями», на которые скинулись его родители. Он, кажется, не особо упирался: жизнь была тяжелее, чем любые романтические идеалы. Они ещё долго ездили друг к другу, а потом случилась авария. Автомобиль разбился под Юрмалой, жена друга погибла, у Тани были переломаны ноги, а Андрей получил трещину черепа. Врачи собрали его голову стальными пластинами и запретили резкие движения, танцы, трюки — всё, что он будет делать всю оставшуюся жизнь, наплевав на запреты.
Татьяна вылечилась, родила дочку Надю, но их брак уже рассыпался. Они расстались, когда девочка пошла в первый класс. Таня больше не могла терпеть безденежье. Андрей пытался подработать: с Владимиром Машковым фарцевал — таскал из Москвы джинсы и кроссовки в Сибирь. Была в этом какая-то отчаянная бесшабашность, но денег всё равно не хватало. После развода бывшая жена запрещала ему видеться с дочерью, позволяла только говорить по телефону. Для Панина это стало раной, которую он не залечил никогда.
А потом в его жизнь вошла Наталья Рогожкина. Она была студенткой, а он — её преподавателем в Школе-студии. На двадцать лет младше, жила с молодым человеком, и всё у неё было спокойно, пока она не увидела Панина. Она признавалась, что талант его на сцене был такой силы, что выбор был не нужен. Он тоже её заметил. Вокруг него всегда вилась какая-то энергия — бешеная, притягательная, опасная. Они стали встречаться, прятались в общежитии, потом переехали в однокомнатную квартиру в Северном Чертанове, за которую много лет платили из его зарплаты. Наталья говорила, что Андрей не хотел второго ребенка — он слишком тяжело переживал разлуку с Надей. Но сын Саша родился, и Панин полюбил его всем сердцем. Когда родился второй сын Петя, они всё-таки расписались, но сделали это как-то буднично: купили заранее кольца, носили их, а в загс пришли в джинсах, поставили подписи и разъехались по делам. Наталья даже не запомнила ни числа, ни года.
Они были странной парой. Она — выросшая в интеллигентной семье, привыкшая к нежности и деликатности. Он — грубый, вспыльчивый, циничный, человек-хаос. Он мог при женщине выразиться, не извиниться, уйти в себя, исчезнуть на несколько дней. Он купил вторую квартиру, чтобы там отдыхать, ночевать, думать о ролях. Наталья не видела в этом проблемы: «Мужчина-актёр — это отдельная порода, доверять ему глупо, но я доверяю своим чувствам». Она любила его до дрожи, до смерти, хотя признавала, что жить с ним — это всё равно что держать в руках взрывное устройство, которое может сработать в любую минуту.
Последние годы у Андрея были нелёгкие. Он выпивал, потом пытался завязать, его мучили бессонница и тоска. Он взялся за продюсирование нового проекта, говорил, что влезет в эти дебеты-кредиты и разберётся. Он был въедливый, как он сам говорил. Но 6 марта 2013 года его нашли в той самой квартире, где он любил оставаться один. Уронив голову, он упал и разбился насмерть. Четыре дня никто не мог до него дозвониться. Друг и директор Геннадий Русин приехал с милицией. В квартире стояли пустые бутылки из-под водки. Жена узнала о его смерти от журналистов. Ему было пятьдесят.
Я думаю, в нём всю жизнь жило чувство одиночества, которое он прятал за бравадой и циничными шутками. Он говорил: «На съёмках меня хранит ангел, а в жизни — увы». Может быть, он сам не верил, что может быть счастлив. Но женщины — они были его главным проклятием и главным чудом. Он ненавидел их, как алкоголик ненавидит водку, и так же не мог без них жить. Только чуда не случается дважды. Андрей ушёл, оставив после себя роли, сыновей и две очень разные истории любви, которые так и не стали одной. И когда смотришь старые фильмы с его участием, кажется, что этот некрасивый, нелепый, безумно талантливый человек стоит за кадром и усмехается своей странной улыбкой, как будто спрашивает: «Ну что, разобрались?» Нет, Андрей, не разобрались. Просто помним.
*инет
войдите, используя
или форму авторизации