Истории на ночь...продолжение

Алёне понравилась запись

Истории На Ночь...продолжение
21 мая в 14:43

Я РОДИЛА НА ПОЛУ платной палаты и завыла белугой, увидев что родила.

Готовились к рождению первенца мы очень тщательно. Моя свекровь работала в новом перинатальном центре санитаркой, мы решили рожать в нем. Оплатили платную палату. По отзывам выбрали самого лучшего врача.

В роддом я легла заранее, хотя показаний к этому не было. Беременность протекала хорошо. Наступил день родов. Это был обед. Врач осмотрела меня и сказала, что еще только начало, мне можно отдыхать пока схватки не усилились. Я выполнила рекомендации, даже смогла поспать некоторое время.

Время было 18.00 врач зашла еще раз и сказала продолжать отдыхать. Отдых уже не получался, потому что схватки были сильнее. К 22.00 я просто бросалась на стены. Никого не было.

Наконец-то на мои крики прибежала медсестра. Мельком осмотрела меня и сказала, чтобы я не орала, у них еще трое родов, а врачей по пустякам отвлекать нельзя.

Мои муки продолжались. Я уже практически ничего не соображала. Ходила, лежала, стонала, кричала.

Никто не приходил.

Я стонала и громко звала врачей, хоть кого-то, но никто так и не появился...

Видимо в какой-то момент я потеряла сознание.

Я очнулась на полу...

И поняла, что ребенок выходит. Кричала и билась в схватках, но никого так и не было...

Боль на мгновение отступила, оставив после себя звенящую, вакуумную тишину и дикий, первобытный ужас. Я лежала на холодном, скользком линолеуме элитной платной палаты, лицом к тяжелой дубовой двери, за которой кипела чужая, равнодушная жизнь. Мое тело сжалось в последнем, неконтролируемом спазме.

Напряжение достигло пика, и я почувствовала, как между ног скользнуло что-то мокрое и горячее.

Внутри всё оборвалось. Мир сузился до размеров этого клочка пола. Тяжело дыша, преодолевая дикую слабость и резь внизу живота, я приподнялась на локтях и посмотрела вниз.

И завыла белугой, увидев, что родила.

На кафельной плитке, прямо в лужице околоплодных вод, лежало темное, неподвижное тельце. Малыш не дышал. Он был сине-фиолетового цвета, обвитый пуповиной вокруг шеи, словно тугим безжалостным жгутом. Его крошечные ручки были прижаты к груди, а губы казались черными в полумраке палаты. Ни крика, ни писка, ни малейшего движения.

— Нет, нет, пожалуйста, только не это! — хрипела я, захлебываясь слезами и собственной беспомощностью.

В этот момент во мне проснулся какой-то яростный, животный инстинкт материнства, подчинивший себе измученный разум. Забыв о собственной боли, я рванулась вперед, растягиваясь на полу.

Дрожащими, окровавленными пальцами я вцепилась в петлю пуповины на шее сына. Кожа была скользкой, узел затянулся крепко из-за натяжения. Наплевав на всё, я ногтями подцепила окровавленный канатик и с нечеловеческим усилием перекинула его через голову ребенка.

Малыш оставался неподвижным. Сердце у меня в груди колотилось так, словно хотело пробить ребра. Я вспомнила всё, что читала на курсах для будущих мам, каждую строчку, которую раньше считала просто сухой теорией.

Я перевернула его на животик, придерживая хрупкую головку, и аккуратно, но настойчиво похлопала ладонью по спине между лопаток. Ноль реакции. Тогда я повернула его обратно, очистила пальцем его ротик от слизи и, набрав в легкие воздуха, сделала крошечный, едва ощутимый выдох ему в носик и рот. Раз. Два. Три.

— Дыши, сынок, умоляю, дыши! — молила я, покрывая его синеватое личико поцелуями, перемешанными с моими горькими слезами.

И вдруг его крошечная грудная клетка судорожно дернулась. Маленький ротик открылся, издавая хриплый, клокочущий звук, переросший в тоненький, похожий на писк котенка, но самый прекрасный в мире крик. Полные легкие воздуха. Ребенок задышал, и прямо на моих глазах его кожа начала стремительно розоветь.

Именно в эту секунду, словно по иронии судьбы, щелкнул замок, и тяжелая дверь палаты вальяжно распахнулась. На пороге стояла та самая дежурная медсестра, а за ее спиной — наш хваленый, «лучший по отзывам» врач в накрахмаленном халате.

— Ну что ты тут устроила, роженица, мы же сказали... — начала было медсестра, но осеклась на полуслове.

Врач побелел. Его взгляд заметался от меня, сидящей на полу в луже крови, к младенцу, которого я судорожно прижимала к своей груди, пытаясь согреть. На лице медицинского светила отразился неподдельный, панический ужас — ужас перед неминуемым судом, потерей лицензии и крахом карьеры.

— Срочно каталку! Реанимационный набор! На кушетку ее, быстро! — закричал врач, теряя весь свой былой апломб.

В палату ворвались люди, зашумели приборы, замелькали белые халаты. Нас с сыном подхватили, перерезали пуповину, укутали. Но мне уже было всё равно на их суету. Главное я сделала сама.

Прошел год. Мы сидели в светлой гостиной нашей квартиры, празднуя первый день рождения нашего счастья — маленького, крепкого и абсолютно здорового карапуза по имени Миша. Он увлеченно крушил праздничный торт, пачкая кремом пухлые щеки.

Моя свекровь уволилась из того перинатального центра на следующий же день после моих родов — не смогла вынести стыда за коллег, хоть ее вины в случившемся и не было. А вот руководству центра и «лучшему врачу» пришлось несладко.

Мой муж, подняв на ноги лучших адвокатов города, устроил им такую проверку, после которой полетели головы половины руководящего состава, а дежурившая в ту ночь бригада навсегда лишилась права подходить к роженицам.

Я смотрела на своего смеющегося сына и понимала: та страшная ночь на холодном полу платной палаты навсегда разделила мою жизнь на «до» и «после». Но она же научила меня главному — за свое счастье нужно бороться до самого конца, даже когда кажется, что весь мир повернулся к тебе спиной.

Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг https://t.me/NightStoryNotifyBot