Истории на ночь...продолжение

Марине понравилась запись

Истории На Ночь...продолжение
16 июня в 12:22

– Мам, мне сегодня очень нужна твоя помощь. Нога опухла и не проходит, – я вжалась в угол дивана, стараясь не двигать лодыжкой. – Посиди с Кристиной.

– Я не могу, – отозвалась мама на том конце телефона. Ровным, почти безразличным голосом.

Сняв очки, я потерла глаза.
– Выручай, правда. Мне нужно в поликлинику, а Кристину оставить не с кем. К тому же вы давно не виделись, проведешь время с внучкой, – проговорила я, но в ответ услышала, как мама цокнула языком, и я точно знаю, что в этот момент она закатила глаза.

– Тань, ты для себя родила, не для меня. Некогда мне с детьми сидеть. У меня занятие по восточным танцам. Потом мы с подружками идем в кафе.

Я стиснула зубы.
– А пропустить эти мероприятия никак?
– Нет. И знаешь, что… – мама вдруг перешла на наставительный тон. – Мне никто не помогал. Я все одна всегда делала. Ничего. И ты справишься. Возьми Кристинку с собой. Посидит, подождет.

Уговаривать бесполезно. Маме не нужна ни я, ни внучка. Для нее личные интересы всегда были важнее, даже тогда, когда я была маленькой.

Она меня никогда не любила.
– Спасибо, мам. Пока.

Я положила телефон на столик и медленно прикрыла глаза. Бессилие подступило к горлу тяжелым комком.

После каждого отказа я чувствую себя так, будто мне снова восемнадцать. Я стою с сумкой в руках, а мама хлопает перед носом дверью, выгнав меня беременную.
– Бабушка приедет? – осторожно спросила Кристина.

Я покачала головой и посмотрела на дочку. Моя любимая малышка. Радость моя. Мое счастье.
Единственное.
– Нет, у нее дела.

– Как всегда, – дочка пожала плечами. Развернулась и ушла на кухню. Слышно было, как отодвинула табурет и полезла в морозилку. А когда пришла, протянула мне пачку пельменей.
– Спасибо, – я прижала пачку к ноге и зашипела от тянущей боли.

Кристина села рядом и заботливо погладив мою лодыжку, улыбнулась.
– Все будет хорошо, – прильнула ко мне и обняла. – Я поеду вместе с тобой. Посижу, пока ты будешь у врача.
– Моя, ты, дорогая…

И тут мне стало так страшно. Не дай бог, что случись со мной. Моя девочка останется совершенно одна. Неоткуда мне ждать помощи, поддержки. Никому мы не нужны.
Надо беречь себя. Раз взяла на себя ответственность, мне нужно вырастить дочку.

Бросив взгляд на беговую дорожку, я вздохнула и убрала с ноги пачку пельменей.

Вот до чего довело меня желание похудеть. Никогда проблем с ногами не было, пока я не купила этот чудо-агрегат. Ох, эти большие скидки…

Думала, у меня есть шанс похудеть или хотя бы перестать толстеть. Работа-то сидячая. В перерывах хотела заниматься, по паре километров проходить, и сколько гордости за себя я ощущала, когда это делала, но кто же знал, что надо заниматься в обуви. В инструкции такого написано не было.

А может это и не дорожка виновата, может, где ушиблась? Бывает ударишься и забываешь.

Оттягивать поход к врачу уже не имеет смысла. Две недели нога опухшая, сижу на обезболивающем и мажу кремом, про который прочла в интернете, но он не помогает.
Ладно, сходим вместе с дочкой. Ничего. Всегда справлялись без чьей-либо помощи и на этот раз справимся.

Когда я попыталась записаться к врачу, медсестра сказала, что наш ортопед ушел в отпуск, а еще, что рентген сломался и неизвестно когда починят. Мне предложили записаться на прием в другой город, в часе езды от нас. Ждать пришлось бы три недели.

Я отказалась, нашла недорогую частную клинику с хорошими отзывами в нашем городе, и меня записали на следующий день. Пусть придется заплатить, зато все быстро и врач есть, и рентген. Прочла в интернете, что его точно будут делать, чтобы узнать, что с ногой.

Ох, если бы мне не пришлось оставить медицинский институт, может, я бы сама себе диагноз поставила…
– Веди себя хорошо. Не болтай. Я буду разговаривать с доктором, а ты молчи. Когда выйдем из кабинета, расскажешь мне все, что хотела, – сказала я дочке, как только мы подошли к стеклянным дверям клиники.

– Хорошо, – дочка кивнула, но я-то знаю, что «хорошо» это еще не значит, что она послушает меня. Скорее всего Кристина забудется и опять начнет наперебой болтать. Рассказывать о себе. Обо мне. О нашей квартире. И обо всем, что придет в голову. А еще о чем-нибудь спрашивать врача.

Она у меня такая болтушка. Не замолкает.
– Кристина, я серьезно. Не подведи меня.

– Да. Да. Я все поняла, – она соединила указательный палец с большим и провела ими по губам, показывая, что закрыла рот.
– Вот умница.

На ресепшене мне пришлось заполнить кучу документов, расписаться, и только потом вежливая медсестра сказала, куда мне пройти и что меня уже ждут.
Замечательно.

Взяв Кристину за руку, я, прихрамывая, направилась вдоль коридора и заметила, что в кабинете, который нам нужен, открыта дверь.
– Нам туда, – указала дочке. – Все, веди себя тихо, – мы зашли, и я осмотрелась. Никого.

Но есть еще одна дверь, в процедурный. – Здравствуйте, – чуть повысила голос.
– Здравствуйте, – раздалось из соседнего кабинета. – Присаживайтесь, я сейчас выйду.

– Садись, – я указала Кристине на стул, а сама села на кушетку. Открыв сумку, я хотела переложить паспорт в другой карман, а заодно глянуть, сколько сейчас времени, но услышала шаги. Быстро убрав телефон, я подняла глаза на доктора… И все… Тело будто покрылось льдом, а мое и без того израненное сердце перестало биться.
Не может быть!

Руднев Денис здесь, и он врач, который должен помочь мне.
Только не это!
Я не хочу… Мы не должны были встретиться вновь…

Боль накатила, и мне стало трудно дышать. Захотелось сжаться в точку и просто исчезнуть, только бы не видеть его, не дышать с ним одним воздухом.

Ведь он тот мужчина, который семь лет назад посмеялся надо мной, изменил всю мою жизнь… И он тот… Кто является отцом Кристины.
Проклятая нога. Лучше бы я пошла в обычную поликлинику.

Денис застыл на месте, с медицинской папкой в руках. Та же легкая небритость. Та же осанка. Но без той ухмылки, сводящей меня с ума.

Серьезный, собранный. Прошло много лет. Мы выросли. А все, что когда-то между нами произошло осталось в прошлом.

Он встретился со мной взглядом – прямо, без смущения, неловкости или чувства превосходства. На лице не дрогнуло ни мышцы.

Может, и не узнал вовсе. Но тогда, почему стоит и молчит?

– Здравствуйте, – голос дочери вывел из оцепенения, и мы с Денисом резко посмотрели на Кристину. – У мамы болит ножка, и она хромает. Она просила бабушку посидеть со мной, но у нее восточные танцы и посиделки с подружками, так что маме пришлось брать меня с собой. А вы хороший доктор? А укол делать будете? Или…

– Хватит, – дрожащим голосом произнесла я. – Кристина, перестань заваливать доктора вопросами. Сиди тихонечко.

Дочка наклонила голову и выпятила губы вперед.
– Но ты же молчишь и стесняешься.

Боже. Как неловко.
– Твоя мама всегда была стеснительной, – вдруг неожиданно проговорил Денис, и на его губах появилась улыбка. Меня это разозлило.

Стеснительной?
Я?!
Не всегда!

Не в ту ночь, когда сама сняла с себя платье и шагнула к нему навстречу. Не в тот момент, когда смотрела в его глаза, не опуская взгляда, позволяя ласкать себя, целовать.
Я подарила ему себя без стеснения. Без намека на сомнение.
И Денис это знает.

В щеках моментально появился жар и захотелось провалиться на месте.
Это он постеснялся меня. Это он сделал вид, будто между нами ничего не произошло. Прошел мимо. А потом и вовсе отдалился.
Потому что такая как я ему не пара. Так, развлечение на одну ночь. Хотя, возможно, ему и не понравилось со мной, я сделала, что-то не так. Или моя фигура. Она вызвала у него отторжение. Но тогда бы он не стал спать со мной. Ведь так?

– Здравствуй, Таня, на что жалуешься? – Руднев сел за стол и приготовился печатать. На его лице не осталось и следа от минутной улыбки — профессиональная маска врача легла идеально.

Я сглотнула вязкий ком, подступивший к горлу. Гордость требовала встать, схватить Кристину за руку и уйти, но пульсирующая боль в щиколотке и здравый смысл удержали на кушетке. Две недели мучений, потраченные на платную клинику последние деньги — я не имела права на малодушный побег.

– Жалуюсь на правую лодыжку, – мой голос прозвучал на удивление сухо, хотя пальцы судорожно сжали ремешок сумки. – Отек держится две недели. Мази не помогают. Началось после интенсивной ходьбы на беговой дорожке.

Денис перестал стучать по клавишам. Он медленно повернул голову ко мне, и в его темно-карих глазах промелькнуло странное выражение — смесь удивления и профессионального интереса.

– Обувь? – коротко спросил он.

– Босиком.

– Понятно, – он вздохнул и поднялся. – Разувайся, посмотрим.

Когда его пальцы коснулись моей щиколотки, я непроизвольно вздрогнула. Руки у него были холодными и жесткими — руки практикующего хирурга, а не того юноши, которого я помнила. Он действовал аккуратно, но когда нажал на основание стопы, я резко втянула сквозь зубы воздух.

– Терпи, – глухо буркнул он, хмурясь. – Похоже на маршевый стресс-перелом ладьевидной кости. Перегрузила стопу без амортизации, пошел сильный воспалительный процесс. Нужен снимок. Иди в тридцатый кабинет, я сейчас выпишу направление. На ногу не наступай, я прикачу коляску.

Я молча завязала шнурок, стараясь не смотреть на него. Семь лет назад, на первом курсе, я была влюблена в него до беспамятства. А потом был тот злополучный вечер, когда я шла признаться ему, что жду ребенка, и услышала в сквере его хохот и циничные слова приятелям: «Да ладно вам, Тарасова просто развлечение на пару недель, глупая первокурсница». В тот же месяц меня, отказавшуюся от аборта, выгнала из дома мать, заявив, что я «нагуляла». Из института пришлось уйти. Я выжила. Но Дениса Руднева я вычеркнула из памяти навсегда.

– Мама, а дядя доктор тебе укол сделает? – звонкий голос Кристины разорвал тишину кабинета.

Денис, который уже писал направление на компьютере, резко замер. Его плечи напряглись. Он медленно повернулся и впервые по-настоящему вгляделся в лицо моей дочери.

Кристина сидела на стуле, болтая ногами. На её левой щеке отчетливо проступила крошечная ямочка — точь-в-точь такая же, как у Дениса, когда он ухмылялся. Тот же упрямый разлет бровей, те же темные, с легкой сумасшедшинкой, глаза.

Я увидела, как Руднев бледнеет. Как его взгляд перемещается с Кристины на меня, а в глазах начинает читаться лихорадочный подсчет месяцев и лет. Семь лет. Октябрь.

– Таня... – его голос изменился, потеряв всю докторскую уверенность. Стал хриплым, растерянным. – Сколько ей?

– Ей шесть, в октябре будет семь, – отрезала я, поднимаясь и придерживая дочку за плечо. – Мы можем идти на рентген?

– Подожди, – Денис резко встал, обогнул стол. Его лицо исказилось от наступившего шока и какого-то глухого, яростного непонимания. – Таня, почему ты тогда исчезла? Просто забрала документы и уехала? Я искал тебя! Мне сказали в деканате, что ты перевелась в другой город!

– Искал? – я горько усмехнулась, чувствуя, как старая обида душит меня. – Зачем? Чтобы еще раз рассказать своим друзьям в сквере, какая я «легкая добыча»? Я всё слышала тогда, Денис. Каждое твоё слово. И про то, что я не твоего уровня, и про то, как быстро ты от меня избавишься. Вот я и избавила тебя от своего присутствия. Сама.

Денис словно от удара пошатнулся. Его пальцы судорожно сжались в кулаки. – Боже... Ты слышала тот идиотский разговор? Тань, мне было двадцать! Макс со своим отцом-профессором шпынял меня, что я связался с девчонкой из общаги. Я был малодушным дураком, я красовался перед ними, врал! Я ненавидел себя за те слова, я в тот же вечер хотел прийти и извиниться, но ты заблокировала телефон, а потом пропала!

– Мне всё равно, Денис, – тихо, но твердо сказала я, чувствуя, как Кристина испуганно прижимается к моему боку. – Прошло семь лет. Мне не нужны твои оправдания. Мне нужно вылечить ногу, потому что, кроме меня, у этого ребенка никого нет. Выпиши направление, пожалуйста.

Денис тяжело дышал, глядя на Кристину. В его глазах боролись ужас, раскаяние и внезапно вспыхнувшее отцовское чувство. Он сделал шаг к девочке, но та испуганно спряталась за мою юбку. Это трезвое движение ребенка словно окатило его ледяной водой. Он понял: он для неё чужой.

Руднев глубоко вздохнул, заставив себя вернуться в русло профессионализма, хотя его руки заметно дрожали. Он взял со стола бланк направления.

– Сделайте снимок. Я... я буду ждать здесь. Никуда не уходи, Таня. Нам придется поговорить. Как взрослым людям.

Рентген подтвердил трещину. Когда мы вернулись, Денис наложил мне легкий пластиковый гипс. Он работал молча, сосредоточенно, избегая встречаться со мной взглядом. Когда с медицинской процедурой было покончено, он сел за стол, задвинул медицинскую карту и посмотрела на меня в упор.

– Я не выпишу тебя из клиники, пока мы не решим, как жить дальше, – твердо сказал он. – Я требую ДНК-тест. Кристина — моя дочь. Я имею право...
– Право? – я перебила его, опершись на костыль, который мне выдала медсестра. – Ты вспомнил о правах через семь лет? Твои права закончились в том сквере, Денис.

– Я готов обеспечивать её. Куплю вам квартиру, оплачу лучшую школу, – в его голосе прорезались нотки обеспеченного, привыкшего к контролю мужчины. – Ты работаешь на износ, у тебя стресс-перелом от усталости! Твоя мать отвернулась от тебя. Перестань быть гордой дурой, Таня, прими помощь. Ради ребенка.

Я посмотрела на него и вдруг поняла: он не изменился. Он все еще пытался откупиться от своей вины, заглушить уколы совести деньгами, выстроить удобный ему фасад. Для него это был способ вернуть контроль над ситуацией, а не искреннее раскаяние.

– Моя дочь не продается, Руднев, – тихо и отчетливо произнесла я. – И я тоже. Мы прекрасно жили без тебя семь лет. Да, было тяжело. Но Кристина растет в любви, а не в атмосфере трусости и чужих амбиций.

– Мама, мы пойдем домой? – тихо спросила Кристина, дергая меня за край куртки. Ей явно не нравился тон этого чужого дяди.

– Да, маленькая, мы уходим, – я повернулась к Денису. – Напиши официальное заключение. За прием я заплатила на ресепшене. Если ты попробуешь забрать у меня дочь через суд или начнешь преследовать нас — я предам огласке историю о том, как «уважаемый хирург частной клиники» бросил беременную первокурсницу. Поверь, репутации твоего медицинского центра это не пойдет на пользу.

Денис замер, пораженный моей жесткостью. На его лице отразилась гамма чувств: от злости до бессилия. Он понял, что та тихая, застенчивая девочка из общежития умерла. Перед ним стояла женщина, которую жизнь научила защищать своего ребенка зубами.

Он молча распечатал медицинское заключение и протянул его мне. Его пальцы слегка дрожали.

– Я все равно не оставлю это так, Таня, – негромко, но упрямо сказал он вслед.

Я забрала бумагу, развернулась и, уверенно опираясь на костыли, пошла к
выходу. Кристина семенила рядом, крепко держась за мой карман.

На улице ярко светило весеннее солнце. Нога в гипсе почти не болела под действием лекарств. Я знала, что впереди меня ждет тяжелый месяц на больничном, финансовые трудности и, возможно, новые попытки Дениса вмешаться в нашу жизнь.

Но страха больше не было. Напротив, я ощущала странную, пьянящую свободу. Я выдержала этот удар. Я посмотрела в глаза своему главному прошлому страху и победила его. Мы с дочкой справимся — как справлялись всегда.

Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг https://t.me/NightStoryNotifyBot