На дне рождения внучки муж вылил пиво на голову моей матери: «Хлебай, попрошайка! Скоро будешь в богадельне, там и воды не дождешься!» Свекровь хихикала за его спиной. То, что случилось потом, они запомнят до конца жизни.
Когда мой муж Виктор вылил банку пива на голову моей семидесятилетней матери и произнёс эти чудовищные слова, я поняла, что наш брак закончен. Не в эту минуту — он закончился именно в тот момент, когда пиво стекало по её седым волосам, а она сидела за нашим кухонным столом в полном шоке.
— Хлебай! Скоро будешь в богадельне, там и воды не дождёшься! — орал пьяный Виктор, размахивая пустой банкой.
Галина Степановна приехала к нам на выходные, как обычно. Уже два года после смерти папы она жила одна в своей квартире, но каждые выходные проводила у нас: готовила, убиралась, нянчилась с нашей трёхлетней дочкой Алисой. Она была идеальной бабушкой — ненавязчивой, заботливой, всегда готовой помочь. Но Виктор в последнее время начал злиться на её присутствие, особенно когда выпьет.
— Опять твоя мамаша припёрлась, — бурчал он. — Дома ей не сидится.
— Витя, она же одна живёт, скучает.
— Пусть скучает дома! Зачем к нам таскаться?
— Она помогает нам, с Алисой сидит, готовит.
— Не просил я её готовить, сама справлюсь.
Но в глубине души я знала, что мамина помощь была просто незаменимой. Я работала полный день, Виктор тоже, а садик Алиса посещала только до пяти вечера. Галина Степановна забирала внучку, кормила, играла с ней, укладывала спать. Без неё я бы просто не справилась.
В тот роковой вечер всё началось из-за ужина. Мама приготовила борщ и котлеты — любимые блюда Виктора. Но он пришёл домой выпившим и сразу начал придираться.
— Что за борщ? Кислый какой-то!
— Витя, — мягко сказала Галина Степановна, — может, добавить сметаны?
— Не надо ничего добавлять! Готовить надо уметь!
— Мама хорошо готовит, — заступилась я. — Ты же раньше хвалил.
— Раньше! А теперь совсем руки дрожат. Старость!
Мама молча встала и пошла на кухню переделывать борщ. Но Виктор пошёл следом.
— И котлеты пережарила! Угли!
— Витя, не ешь, если не нравится, — сказала я. — Сделаю тебе что-нибудь другое.
— А зачем другое делать? Пусть твоя мать нормально готовит или пусть дома сидит!
— Мама старается для семьи.
— Для какой семьи? Мы её не звали!
— Как не звали? Она каждые выходные приезжает.
— Вот именно! Каждые выходные! Надоело уже!
Галина Степановна стояла у плиты и молча помешивала борщ. Я видела, как дрожат её руки — не от старости, а от обиды.
— Витя, хватит! Не при маме же!
— А при ком? При дочери? Пусть знает, что я думаю о её визитах! Думаешь, ты рада маминым визитам? А я не рад! Выходные же, хочу дома отдыхать, а тут теща!
— Не теща, а моя мама! И она не мешает отдыхать!
— Мешает! Вся квартира пропахла её лекарствами! Таблетки везде!
— У мамы давление, ей лекарства нужны!
— Нужны? Пусть дома принимает! Они к нам с аптекой ездят!
Я поняла, что Виктор перешёл все границы.
— Мам, не слушай его, он пьяный.
— Не пьяный, а честный! — возразил муж. — Надоело мне терпеть эту старуху!
— Какую старуху? Это моя мама!
— Старуха и есть! Еле ноги таскает. Скоро сдохнет!
— Виктор! — крикнула я.
Но он разошёлся не на шутку:
— Ну что, Виктор? Правду говорю! Все старики сдыхают, и твоя мать тоже! А мы тут с ней возимся!
Галина Степановна обернулась от плиты. Лицо у неё было белое, а глаза полные слёз.
— Витя, — тихо сказала она, — если я мешаю, я могу не приезжать.
— Вот и не приезжай! — рявкнул он. — Сиди дома и помирай тихо!
— Виктор, заткнись немедленно! — не выдержала я.
— Не заткнусь! Достала ваша семейка: мать старая, дочь стервозная!
— Стервозная? За что?
— За то, что мамашу свою защищаешь вместо мужа!
— Я защищаю человека, которого ты оскорбляешь!
— Человека? Развалюха ходячая, одной ногой в могиле!
Галина Степановна не выдержала и заплакала. Тихо, беззвучно, как плачут пожилые люди, когда им очень больно...
войдите, используя
или форму авторизации