:) «А она не такая уж страшная и толстая, как в кино», - сказали Галине Волчек, и она разрыдалась
Я не был знаком с Галиной Волчек, и всё же, когда слышу её имя, перед глазами встаёт не суровая женщина в чёрном, а девчонка в маминой шляпе, которая пришла в школу к завучу, чтобы выгородить мальчика. Ей было четырнадцать. Она назвалась тётей Павлика Нарышкина, хотя никакой тётей не была - просто влюбилась и решила сыграть роль. Тогда она ещё не знала, что эта роль станет первой в бесконечной череде, и что вся её жизнь будет театром.
Галя родилась в семье, где кино и литература были нормой. Отец - известный оператор, мать - сценаристка. Но родители расстались рано, хотя ещё долго жили в одной огромной квартире, словно не замечая разрыва. У девочки были няня, домработница и породистый пёс Гарик. Казалось бы, всё для счастливого детства. Только сама Галя мечтала о сцене - странная мечта для полной, неуклюжей девочки с детским лицом. Она так стеснялась себя, что, когда родители хотели отдать её в Литературный институт, твёрдо сказала: буду актрисой. И окончила школу экстерном за три года, потому что не могла ждать.
Я пытаюсь представить, каково это — в пятнадцать лет прийти в Школу-студию МХАТ, думая, что там есть курсы для начинающих. Ей сказали: сначала окончите школу. Она окончила. И попала на легендарный курс, где учился Олег Ефремов. Вместе они создали студию молодых актёров, которая потом стала «Современником». Галина нашла своё место. Она ставила спектакли, спорила, горела. Но при этом, как любая женщина, хотела любви.
И тут появился он - Евгений Евстигнеев. Нескладный, лысеющий провинциал, который неделями носил одну рубашку. Галина, глядя на него, увидела не внешность, а огромный талант. Она влюбилась так, что потратила гонорар за съёмки в «Дон Кихоте» на его костюм. Обходила комиссионки, подбирала галстуки, ботинки, шляпу. Она превращала его в стильного мужчину, а он… он стал душой компании, играл на гитаре, и женщины начали на него засматриваться.
Их дом стал штабом «Современника». Галина сама готовила для всей труппы - курицу по-китайски, пельмени с экзотической начинкой. Ночами они обсуждали репетиции, спорили о ролях. Когда родился сын Денис, Евстигнеев показал себя сумасшедшим отцом: вставал ночью, зависал над кроваткой, проверял, дышит ли малыш, и повторял: «Папа, папа, папа…» Неудивительно, что первым словом Дениса стало «папа». А сама Галина на вопрос о счастье всегда отвечала: «Материнство».
Но счастье оказалось хрупким. Евгений, который когда-то был невзрачным, теперь расцвёл. Рядом с ним оказалась Лилия Журкина - моложе на одиннадцать лет, замужем, но это её не остановило. Всё открылось на гастролях в Саратове. Театр жил на теплоходе, и однажды утром Евстигнеев с Журкиной, счастливые и растрёпанные, опоздали на собрание. Коллектив ахнул. Галина металась по каюте, как тигрица. Люди плакали. А самое страшное - на съёмках фильма «Строится мост» она и Евгений играли супругов и лежали в одной постели. Я не знаю, как она это выдержала. Знаю только, что простила. Через годы она пригласила Евстигнеева играть в своей постановке, и он согласился. А когда кто-то осуждал Лилию, Галина отвечала: «Я её давно простила, люблю их дочку и отношусь к ним как к родственникам». Только в это прощение, думаю, она вложила все свои силы.
Были в её жизни и другие мужчины. Марк Абелев — профессор, который купил ей роскошную шубу на все сбережения, почти тысячу рублей. С ним она почувствовала себя любимой. Он подружился с маленьким Денисом, и мальчик даже хотел называть его папой. Но Галина запретила: «Папа у тебя может быть только один». Брак с Марком распался из-за ревности - он ревновал её к театру.
А потом появился тот самый физик Володя. Женатый. Галина, уже умудрённая опытом, всё равно полюбила. Она ждала, что он уйдёт из семьи, но он не решился. Тогда она сказала ему: «Ты больше никогда мне не позвонишь». И сдержала слово. Только предупредила: «Ты будешь до конца жизни мстить жене за то, что остался». Говорят, так и вышло.
Я думаю, что после таких ран она научилась не показывать боли. Но однажды боль прорвалась. Это случилось на озвучивании «Осеннего марафона». Режиссёр Данелия считал роль Варвары лучшей в её кинокарьере. Но сама Галина, увидев себя на экране крупным планом, разрыдалась. Она стояла в наушниках и молчала, а потом побежала срезать родинку на носу. А на рынке услышала: «Вы только посмотрите! А она не такая страшная и толстая, как в кино!» И это стало для неё приговором. Ведь она всегда была глубоко травмированной артисткой, игравшей уродок.
Но театр оставался её убежищем. «Современник» стал её домом. Она отдавала ему всё, а он отвечал ей любовью. Когда после её ухода из жизни на сцене шёл спектакль «Анархия», артисты не смогли выйти на поклон. Исполнитель главной роли вышел к зрителям и сказал: «Умерла Галина Борисовна. Наш руководитель, учитель, мама, сердце этого дома». И зал молчал несколько минут...
Незадолго до смерти, в день рождения, её чествовали в родном театре. Все двадцать пять артистов вместо чеховского «Я люблю вас, Наденька» тихо сказали: «Мы любим вас, Галенька». И она, несколько лет не встававшая с кресла, вдруг поднялась и сделала шаг к ним. Врачи бы сказали, что это невозможно. Но она была женщиной, которая всю жизнь делала невозможное - прощала, верила, любила. И пусть её личная судьба сложилась не так, как в сказке, у неё были сын, дело, друзья. А это, пожалуй, и есть счастье.
В декабре 2025 года ей исполнилось бы 92 года. Она не дожила до этого, но её сердце - то самое, что билось в ритме «Современника», - до сих пор слышно за кулисами. Потому что такие женщины не уходят бесследно. Они остаются в каждой роли, в каждом спектакле, в каждом вздохе зрителя, который вдруг узнаёт себя в её героях.
*инет
войдите, используя
или форму авторизации