Истории на ночь...продолжение

Ирине понравилась запись

Истории На Ночь...продолжение
14 мая в 15:40

– Мамочка, я красавица? – спросила Алена, расправляя подол белого платьица, при этом рассматривая свое отражение в зеркале.
– Конечно, милая. Ты неотразима, – я наклонилась и поправила бантики на ее хвостиках. – Просто волшебная девочка.

На ее пухлых щечках проступил румянец, а в голубых глазах засветился восторг.
– Поскорее бы все началось.
Я улыбнулась Алене.

Для дочки на этом празднике отведено специальное место. Алена с гордостью будет исполнять роль цветочной девочки. И ей уже не терпится приступить к своим почетным обязанностям.

В дверь постучали, и в проеме показалась Лариса – свадебный организатор и по совместительству тетя невесты.
– Кать, ну что, Алена готова? – она оценивающе оглядела мою дочку, и уголки ее губ приподнялись в улыбке.
– Да, – кивнула я. – Дочка, иди с тетей Ларисой и веди себя хорошо. Не волнуйся, у тебя все получится. Делай так, как мы репетировали, ладно?

Алена с достоинством кивнула и подала Ларисе руку.
– А ты, почему еще не одета? – удивленно спросила Лариса, переводя взгляд на мою футболку и легинсы.

– Через пять минут буду готова, – пообещала я. – Честное слово.
– Хорошо. Мы пошли. – Лариса кивнула, увлекая за собой мою маленькую принцессу, и закрыла за собой дверь.

Я выдохнула. Все, теперь можно заняться собой.
Думаю, мамочки поймут: если бы я сначала накрасилась и втиснулась в платье, а потом собирала ребенка, то уже взмокла бы с головы до ног и прокляла весь этот день. А так – пять минут на сборы, и я выхожу сухой, бодрой и почти счастливой.

Я достала из чемодана утягивающее белье, посмотрела на него с легкой гримасой и поджала губы.
– Ладно... Мне нужно не пять минут. Семь…

Надев белье, я сняла с вешалки платье. Черное, до колен, обтягивающее, с тонкими бретелями. Несколько лет назад я бы не решилась облачиться в такое, но не сейчас.

Ткань мягко легла по фигуре, подчеркивая грудь, талию, бедра. Я повернулась в профиль и приподняла подбородок.
Да, я полная.
И да, я невероятно красивая.

Избавившись от бигуди, я встряхнула волосы и нанесла немного лака. Укладка готова. Осталось немного: крем, тушь, помада персикового оттенка и румяны. И вот в отражении на меня смотрит не просто мама очаровательной девочки, а женщина, которая не стесняется лишнего веса, и знает себе цену.

Дресс-код свадьбы – черное для гостей, белое для жениха и невесты. Мероприятие в стиле шпионского кино. София захотела праздник с характером, нам же остается соответствовать заданной теме.

Я надела лакированные туфли на невысоком каблуке и бросила последний взгляд в зеркало.

Кто-то боится быть заметным, а я – больше не боюсь. Переборов кучу комплексов, я уверена в себе и в своей привлекательности. И никому не удастся убедить меня в обратном.
Я готова…

Выйдя на улицу, я прищурилась от солнечного света и вдохнула полной грудью. Воздух свежий, с легкой прохладой. Отличная погода. На небе ни облачка. И что очень важно, нет палящей жары. Вполне комфортное летнее тепло.

Я пошла по узкой тропинке, ведущей к шатру, любуясь, как Лариса смогла за одно утро преобразить территорию. Не без помощи, конечно, но чтобы все это организовать надо приложить много усилий.

Здесь, под открытым небом, все как в кино. По бокам – аккуратные ряды стульев, украшенные белыми лентами. Арка, из пионов и хризантем в глубоких тонах, где возлюбленные произнесут свои клятвы. А рядом маленький оркестр, играющий джаз.

Я вздохнула, ощущая, как приятно аромат цветов щекочет ноздри.
Мне нравятся выездные свадьбы, и для себя я бы тоже хотела такую же. Но… Уже давно смирилась с тем, что не выйду замуж.
Софии повезло.

Она нашла того, кто не испугался ее прошлого, ее боли, ее ребенка. Виталий не просто стал ее мужчиной – он стал точкой опоры. Он вытащил Софию из темноты, залечил душу и бережно относится к моей подруге, оберегая и любя. За два года я ни разу не увидела у нее тех пустых глаз, что были раньше. Ни разу.

А у меня… у меня это не получится. Не потому, что никто не захочет. А потому что я не рискну впустить кого-то в мой маленький мир.
Мои раны слишком глубоки.
Они появились задолго до отца Аленки.
Они тянутся из детства…

Теперь – я просто живу. Ради Алены. Ради нас двоих. И этого достаточно.
Почти всегда…
– Строимся, – скомандовала Лариса, подгоняя нас деловым тоном. – Жених уже на месте. И его свита тоже.

Я кивнула и первой заняла место у начала дорожки. За мной выстроились Лиза и Таня – две другие подружки невесты.

Затем Аленка – серьезная, сжимающая корзинку в маленьких пальчиках.
– Ты справишься, малышка, – прошептала я. – Помни – иди медленно, кидай лепестки и улыбайся. Все получится.

Дочка кивнула с важным видом. Я подмигнула ей и, выпрямившись, приподняла подбородок. В этот момент заиграла первая нота торжественной мелодии, и Лариса подала знак, что пора.

Предо мной открылись шторки и медленно, шаг за шагом, я пошла по зеленой дорожке. Справа и слева сидели гости – все в черном, как и положено. Женщины в строгих, но элегантных нарядах, мужчины в костюмах. И все они с замиранием сердца смотрели, как начинается самая главная часть торжества.

В том числе и жених, ожидавший у алтаря. Белый костюм, бабочка, уверенная улыбка.
И рядом с ним – свита.

Трое мужчин в одинаково элегантных черных костюмах, стояли чуть в стороне, почти не двигаясь. Лица сосредоточенные, кто-то улыбается, кто-то что-то шепчет, почти не шевеля губами. Я скользнула взглядом по каждому – один, второй… И на третьем у меня дернулся глаз.
Ну нет же…
Вот это поворот.
На моих ладонях мгновенно проступил пот.

Мне знакомо это лицо. Слишком хорошо знакомо.
Сердце сорвалось с места.
Я продолжила нервно улыбаться и держать голову прямо, но в душе все будто покрылось льдом.
Что он тут делает?
Данила.
Данила Кораблев.

Самая большая моя любовь и самое худшее разочарование в моей жизни.
Обманщик. Предатель. И… Отец моей дочери.
У меня началась паника.
Боже.
Он же ее сейчас увидит. Увидит и догадается.
Нет.
У него и в мыслях не возникнет…

Надо успокоиться. Не хватало еще завалиться на этой дорожке как мешок картошки и опозориться.

Я не стала заострять внимание на Даниле, но пока шла к своему месту, четко ощущала на себе его взгляд. Он не забыл меня. Не забыл ту девчонку, над которой посмеялся. Ту, чью любовь предал…
– Улыбайся, девочка моя! Как бы плохо и тревожно тебе ни было! Держи лицо!
Мама!

Мысли о ней меня успокоили.

Все верно! Кораблев не увидит в моих глазах страх или смятение. Не для этого я так долго работала над собой.
Я плевать на него хотела и на наше общее прошлое.
Что было, то прошло.

И если он даже осмелится подойти ко мне, я буду вести себя легко и непринужденно. И не покажу, что до сих пор испытываю боль, вспоминая его поступок.
Встав на свое место, я сосредоточила все внимание на дочери.

Моя принцесса стояла с корзинкой в руке, с трогательным волнением в глазах, ожидая своей очереди, и когда последняя подружка невесты заняла свое место, Алена уверенными шажками пошла по проходу, красиво осыпая дорожку лепестками.

Ей только пять, но все равно она очень ответственная, и я точно знаю, что Алена выполнит поставленную перед ней задачу. И сделает все правильно.
Внутри пронеслось, что-то глупое и сентиментальное.

В мыслях разыгралась сцена, где она падает, а Кораблев проявив участливость, подбегает к Аленке, берет на руки и несет, пока она продолжает кидать лепестки. Таким образом, состоялось бы ее знакомство с отцом. Но это не тот случай. Не глупая фантазия.

Моя настоящая Алена не споткнулась.
Не растерялась.
Не всплакнула.

Она прошла по проходу и когда корзинка опустела, аккуратно подбежала к первому ряду, забралась на стул, сложила ручки на коленях и начала радостно болтать ножками.
В груди сердце сжалось от нежности.

Моя принцесса.
Для меня – она целый мир.
Для Кораблева – просто чей-то ребенок. Посторонний.
Так, все и останется.

Данила не должен ни о чем догадаться. Ни единой мысли не должно промелькнуть в его голове.
Я не позволю ему связать точки. Не позволю приблизиться.
Он потерял право знать правду.

Мы уедем отсюда с Аленой, как можно быстрее. Не будем ждать тостов, танцев.
София не обидится. Поймет, почему мне придется уехать. Я объясню. Признаюсь ей – как лучшей подруге. И она не осудит.
Не она.
А тайна…
Я увезу ее с собой.

Мне кажется, я прослушала все, что говорили жених и невеста. Я стояла, кивала, улыбалась, но ничего толком не слышала. И немудрено, Кораблев просто пожирал меня глазами. И иногда я позволяла себе встретиться с ним взглядом. Чтобы он вдруг не решил, что я боюсь его.

Когда София с Виталием, сияющие, прошли по проходу, утопая в лепестках и аплодисментах, настала очередь свит.

По задумке Ларисы, мы должны пройти по той же самой дорожке – в парах, взявшись под локоть.

Я знаю, что иду первая. И знаю, кто должен был быть моим «партнером» – высокий шатен с дружелюбной улыбкой, чье имя я так и не запомнила.

Но когда он уже протянул мне локоть, кто-то положил ему на плечо руку.
Данила.

Он что-то шепнул шатену и тот, пожав плечами, встал на место Кораблева, а Данила рядом со мной.
Какого черта?

Где-то в толпе я услышала недовольный вздох Ларисы.
Данила выставил локоть и прищурившись, произнес:
– Привет, Котенок!

Я на мгновение застыла, а потом, сделав миловидную гримасу, приняла руку Кораблева.
– Привет.
Что это на него нашло?

Насколько я помню – одно лишь присутствие рядом со мной доводило Данилу до тошноты.
– Как жизнь? – спросил он, опуская свою ладонь на мою.
– Лучше не бывает, – ответила, не глядя на него. С широкой, ослепительной улыбкой, смотря на собравшихся гостей.

Я уже собиралась шагнуть вперед, но в этот момент ко мне подбежала Алена.
Она вцепилась в мою правую руку и со счастливым лицом подняла на меня глаза:
– Мамочка, я с тобой пойду, ладно?
Я кивнула сглотнув.

Дочка должна была идти с сыном Софии, но Владик куда-то подевался.
В этот момент я краем глаза заметила, как изменилось лицо Данилы.
– У тебя есть дочка? – спросил Кораблев, внимательно смотря на Аленку.

– А что тебя удивляет? – ответила я непринужденно. – Или думаешь, что у толстухи не может быть ребенка? — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично, хотя внутри всё вибрировало от первобытного страха.

Данила не ответил. Его взгляд, обычно самоуверенный и слегка циничный, вдруг стал острым, как скальпель. Он смотрел не на меня — на Алену. Малышка, почувствовав чужое внимание, обернулась и одарила незнакомого дядю своей фирменной улыбкой — той самой, от которой у меня всегда сжималось сердце, потому что в ней, как в зеркале, отражалась его порода. Те же ямочки, тот же характерный разлет бровей.

— Красивая девочка, — медленно произнес он, и в его интонации мне послышался гул приближающейся грозы. — На тебя совсем не похожа.

— Она похожа на своего отца, — отрезала я, делая первый шаг по дорожке.
Мы шли под прицелом сотен глаз и объективов камер, разыгрывая идеальную свадебную процессию. Снаружи — блеск шпионской тематики, джаз и аромат дорогих духов. Внутри — выжженная пустыня. Мои пальцы, лежавшие на его локте, чувствовали жесткую ткань дорогого пиджака и жар его тела.

Данила шел молча, но я кожей ощущала, как в его голове крутятся шестеренки, сопоставляя даты, факты и черты лица ребенка, который вприпрыжку бежал рядом со мной.

Как только мы миновали зону видимости основной массы гостей и свернули к фуршетной линии у озера, я попыталась высвободить руку.

— Нам пора, Данила. Приятно было повидаться спустя столько лет, но у меня много дел.

Его пальцы стальным обручем сомкнулись на моем запястье. Не больно, но властно. — Катя, не лги мне. Сколько ей? Пять?

— Ей пять с половиной, — я выпрямила спину, глядя ему прямо в глаза. — И это не имеет к тебе никакого отношения. Ты сам сделал выбор в ту ночь в общежитии, когда решил, что твоя репутация среди друзей важнее «какой-то забавной пышки». Помнишь, как ты смеялся, когда я стояла за дверью? «Просто спор», кажется, так ты это назвал?

Данила побледнел. Его самоуверенность осыпалась, как сухая штукатурка. — Я был идиотом, Катя. Малолетним придурком, который боялся общественного мнения больше, чем потери чего-то настоящего. Я искал тебя потом. Больше года искал.

— Плохо искал, — я усмехнулась, чувствуя, как старая боль, казавшаяся мертвой, начинает пульсировать. — Или просто хотел извиниться, чтобы очистить совесть? Так вот, я тебя прощаю. Живи спокойно. А теперь отпусти.

В этот момент Алена, которая отвлеклась на пролетающую бабочку, дернула меня за подол: — Мам, а почему этот дядя на тебя так смотрит? Он злой?

Данила вдруг опустился на одно колено прямо перед ней, невзирая на пыль и статус своего костюма. Его лицо смягчилось так стремительно, что у меня перехватило дыхание. — Нет, малыш, я не злой, — его голос дрогнул. — Я просто… очень удивлен. Как тебя зовут?

— Алена Даниловна, — звонко ответила дочка, гордо вскинув подбородок.
Мир вокруг нас на мгновение замер. Музыка оркестра доносилась словно из-под воды. Я видела, как расширились зрачки Данилы. Он медленно перевел взгляд на меня, и в его глазах не было ни насмешки, ни высокомерия. Только бесконечная, горькая правда.

— Ты дала ей мое отчество, — прошептал он.

— Я дала ей имя человека, которого когда-то любила больше жизни, — тихо ответила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Того Данилы, которого, как мне казалось, я знала. Но того человека больше нет. А этот ребенок — только мой.

Я подхватила Алену на руки — благо, работа над собой подарила мне не только уверенность, но и физическую силу. — Нам пора. Прощай, Кораблев.

Я уходила, не оборачиваясь. Шла мимо накрытых столов, мимо смеющейся Софии, мимо Ларисы, которая что-то кричала мне вслед. Я знала, что этот побег — лишь временная мера. Данила не из тех, кто отступает, когда на кону стоит нечто столь ценное. Но сегодня я победила свой самый главный страх. Я не спряталась, не задрожала. Я показала ему, кем я стала — женщиной, чью ценность не определяет ни объем талии, ни чужое мнение.

Уже садясь в такси, я увидела его в зеркале заднего вида. Он стоял на пригорке у арки из пионов, высокий, одинокий в своем черном костюме, и смотрел вслед уезжающей машине. В его позе не было прежней гордости — только осознание невосполнимой потери.

— Мамочка, ты плачешь? — Алена прижалась ко мне, вытирая мою щеку ладошкой, пахнущей цветами.

— Нет, родная, — я улыбнулась, обнимая свое маленькое солнце. — Это просто от счастья. Мы едем домой.

Я знала, что завтра в моей двери может раздаться звонок. Возможно, нам предстоят суды, разговоры и долгие попытки выстроить что-то на руинах прошлого. Но теперь правила устанавливала я. Мой мир больше не был хрупким стеклянным шаром, который можно разбить одним смешком.

Он был крепостью, в центре которой цвела жизнь, созданная из любви, а не из обид. И в эту крепость вход был разрешен только тем, кто умеет ценить не обертку, а душу.

Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг https://t.me/NightStoryNotifyBot