— Тебя развели, как лохушку! — Выкрикнула Люба. — Это были все наши деньги! И на отпуск, и на мою учёбу, и на чёрный день. Мы всё потеряли!
— Ну что ты такое говоришь, доченька. — Возмущённо пробормотала Елена Леонидовна. — Кристина хорошая, порядочная девушка. Она за мной полгода ухаживала, пока тебя не было. Помогала мне и по хозяйству, и со здоровьем.
— И поэтому ты решила подарить ей два миллиона рублей? Мои два миллиона рублей, на минуточку. — Люба вопросительно посмотрела на мать.
— Не подарить, а дать в долг на операцию сыну. — Подчеркнула Елена Леонидовна. — Вот её сыночек... Когда он поправится... Она в течение года всё вернёт.
— Мама, Кристина работает сиделкой. Ты как себе представляешь, что она за год соберёт такую сумму? Ей тогда ни спать, ни есть, ни на что не тратить.
— И это в Москве... Знаешь, сколько здесь всё стоит... Ты серьёзно? — Люба нервно ходила по комнате.
— Хорошим людям надо помогать, а не сомневаться в их порядочности. — Мама Любы откинулась в кресле и взяла в руки журнал.
— Мама, что у тебя с головой? — Люба вырвала из рук матери журнал и встала напротив. — У Кристины нет никакого сына. Она обвела тебя вокруг пальца!
— Ерунду не говори, есть, конечно! Вот её номер, можешь позвонить и сама проверить. Поговори с ней. И ты сразу убедишься, что всё в полном порядке. — Заверила мать и протянула дочери телефон.
Люба взяла телефон и набрала номер. Но на звонок никто не ответил.
— Абонент недоступен или временно заблокирован. — Отчеканил механический голос.
— И что ты на это скажешь, мама? — Любовь сердито посмотрела на Елену Леонидовну.
— Скажу, что в метро. Или занята... Или она там, где не ловит телефон. Почему сразу думать, что Кристина мошенница? — Недовольно бросила мама Любы и отправилась на кухню заваривать чай.
— Пока ты учишься в своём заморском университете за тридевять земель и звонишь родной матери только раз в неделю... Кристиночка тут каждый день ко мне приходит. — Из кухни раздался недовольный крик.
— Кристиночка... Ну-ну... Это как же тебя обработали? — В бешенстве крикнула Люба и, небрежно запарковав пальто на вешалке, пошла к маме.
— Пока тебя не было, Кристиночка мне и готовила, и читала, и убираться помогала. Всегда приветливая, в хорошем настроении... Слова дерзкого не скажет... Не то, что ты иногда... — Елена Леонидовна продолжила выгораживать сиделку. Женщина сурово посмотрела на дочь поверх очков.
— Так, мам, я не собираюсь с тобой спорить. Дай мне, пожалуйста, адрес этой Кристины. Я поеду и поговорю с ней. Хотя я уверена, что её там нет. Или никогда не было... — Люба требовательно посмотрела на мать.
— Я с тобой поеду. Специально поеду, чтобы доказать, что у тебя мания величия. Ой, то есть паранойя. Я из-за тебя слова перепутала. А мне до старческого маразма ещё как до Луны. Ты маму не путай... Нарисовалась, не сотрёшь. — Елена Леонидовна пила чай и ворчала.
— Прилетела тут... Из другой страны... Вернулась, не расстегнулась... Чемодан посреди комнаты поставила и давай сразу обвинять Кристиночку. А у бедной девочки малыш болеет... Ни стыда, ни совести! — Елена Леонидовна покачала головой и отправила в рот большой кусок шарлотки.
Через пару часов Люба и Елена Леонидовна приехали по адресу, который на всякий случай оставила Кристина. Женщины позвонили в дверь.
— Здравствуйте. А можно увидеть Кристину? — Требовательно произнесла Люба.
— А Кристина уехала в Самару. Она в спешке собрала вещи и позавчера уехала. — На пороге появилась аккуратная пожилая женщина с полотенцем в руке. — А вы кто будете?
— Кристина у нас работала... — Ответила Люба. — А вы её родственница? — поинтересовалась девушка.
— Нет, я сдавала ей квартиру. — Ответила женщина. — Оказывается, не только вы её ищете. Вы сегодня самые приветливые.
— В смысле? Что вы имеете в виду? — Не скрывая удивления, произнесла Люба.
— Утром приходил мужчина, очень грубый и недовольный. — Хозяйка квартиры на секунду задумалась и продолжила.
— По разговору я поняла, что Кристина ему чем-то насолила. Но чем именно... Мужчина толком ничего не сказал. Странно... — Женщина в дверях пожала плечами. — Такая милая девушка. Полгода у меня жила, никаких проблем с ней не было.
— Видишь, она воровка и мошенница! Она не только тебя кинула. — Со злостью ответила Люба, когда она с матерью вышла на улицу.
— Доченька, ну что ты сразу всё о плохом да о плохом. — Вздохнула Елена Леонидовна, которая всё больше начинала понимать, что Люба права.
— Ну и где мы её теперь будем в Самаре искать? В полицию надо идти. Ты ей хоть на карту деньги перевела? — Люба с надеждой посмотрела на мать.
— Доченька, ты же знаешь, как я не доверяю этим переводам. Нет, я закрыла вклад в банке и отдала ей все два миллиона лично в руки... — Елена Леонидовна тяжело вздохнула.
— Значит, получается, все концы в воду... — Грустно подумала Люба. — Или не все... — Внезапно Любе в голову пришла отличная идея... — В Самару, значит, уехала.
Любовь решила во что бы то ни стало найти Кристину и вернуть деньги матери. Вместе с лучшей подругой Алисой она приехала в Самару и сняла квартиру.
— Будем ловить на живца. — Подумала девушка и быстро разместила объявление: "Ищу сиделку, плачу дорого".
Люба разместила объявления везде, где только можно было. И в местной газете, и в городских группах в социальных сетях, и на сайте поиска работы в Самаре. Мама подробно описала внешность Кристины и её отличительную примету: татуировку на шее в виде птицы, вылетающей из клетки.
Любовь и Алиса целую неделю собеседовали в одном из городских кафе девушек от двадцати до двадцати пяти лет. Любовь знала, что вряд ли Кристина придёт под своим именем, поэтому приглашала на собеседование всех, кто попадал под описание, составленное её мамой.
Когда девушки уже отчаялись найти Кристину и с грустью собирались возвращаться в столицу, в последний день им всё-таки улыбнулась удача. В кафе вошла стройная брюнетка с короткими волосами.
Она не подходила по описанию. Так как та Кристина, которая помогала матери, была длинноволосой блондинкой. Но была одна деталь. Увидев, которую Любовь поняла, что таких совпадений просто не может быть.
Это была татуировка. Она выглядела именно так, как описала Елена Леонидовна. Вылетающую из клетки птицу на шее девушки невозможно было не заметить.
— Здравствуйте, я Нина. — Приветливо улыбнулась девушка. — Это вы ищете сиделку?
— Да, за нашей мамой после операции нужен особый уход. — Выпалила Алиса, пока, опешившая Люба, увидевшая заветную татуировку собиралась с мыслями.
— Что-то вы не сильно на сестёр похожи? — Подозрительно сказала Нина. У Алисы было восточное лицо, и различия между девушками были слишком заметными.
— Так мы сводные. У нас разные отцы. — Люба собралась с мыслями и включилась в разговор. — Так вам работа нужна? Вы пришли обсуждать работу или нашу внешность?
— Да. Прошу прощения. Я не хотела влезать в вашу личную жизнь. Просто мне это сначала показалось странным. — Смущённо ответила Нина.
— Но вы намного больше предлагаете, чем берут в городе. В чём подвох? — Нина вопросительно посмотрела на Любу и Алису.
— Потому что мы живём в Москве, а наша мама здесь. И мы ищем надёжного человека. — Невозмутимо ответила Алиса и сделала глоток кофе.
— Тогда вы по адресу. — Нина улыбнулась. — Надёжность... Это моё второе имя.
— Ну-ну. — Подумала Люба. — Два миллиона умыкнула. И это только у нас.
— Тогда предлагаю не откладывать и пойти познакомиться с нашей мамой прямо сейчас. Сегодня и начнём. — Алиса решила импровизировать.
— Хорошо, но деньги вперёд! — Уверенно произнесла Нина. — Сегодня столько нечестных людей развелось... У меня уже было, что я месяц отработала, и мне не заплатили.
— Без проблем, наличными сразу заплатим, если вы понравитесь нашей маме. — Алиса переложила сумку к себе поближе, намекая, что деньги у неё с собой.
— Но сначала нам нужно позвонить маме и подготовить её. Она после болезни такая эмоциональная. — Люба посмотрела на Алису.
— Алиса, пойдём, выйдем. — Девушка улыбнулась Нине. — Мы сейчас придём.
— Ты что такое придумала? Куда ты её вести с мамой знакомить собралась? Ты в своём уме? — Ты что такое придумала? Куда ты её вести с мамой знакомить собралась? Ты в своём уме? — шёпотом набросилась Люба на подругу, едва они отошли к стойке бара, делая вид, что изучают десертное меню. — Наша мама в Москве! Да и Кристина её в лицо знает, она же сразу поймёт, что это ловушка!
— Да тише ты, — Алиса сохраняла ледяное спокойствие, незаметно косясь на мошенницу через плечо. — Никуда мы её не ведём. Мне нужно было потянуть время и заставить её поверить, что у нас есть наличные. Ты видела, как у неё глаза загорелись? Наживка сработала. Теперь слушай меня внимательно. Она опытная дрянь, в чужую квартиру просто так не пойдёт, да и полиция без прямых улик её тут не скрутит — передача наличных матерью была из рук в руки, состава преступления «здесь и сейчас» для самарских оперов нет. Действуем тоньше.
Алиса достала из сумочки плотный конверт, в котором лежали их дорожные деньги на поездку и аренду жилья.
— Возвращаемся, заговариваем зубы, даём ей небольшой «аванс» под расписку, чтобы зафиксировать её новые паспортные данные на имя Нины, и незаметно фотографируем её лицо. С этим мы пойдём к следователю, который ведёт дело того грубого мужчины из Москвы. Помнишь, хозяйка квартиры говорила, что он её искал? Я вчера через знакомого столичного адвоката узнала: на Кристину в Москве уже подано заявление, она в официальном розыске за квартирное мошенничество. Самарская полиция задержит её не из-за наших двух миллионов, а по московской ориентировке. Главное — подтвердить её личность.
Люба сделала глубокий вдох, унимая дрожь в руках. План подруги был гораздо более приземлённым и реалистичным, чем её собственные эмоциональные порывы.
Вернувшись за столик, Алиса виновато улыбнулась: — Нина, прошу прощения. Созвонились с сиделкой, которая сейчас дежурит у мамы, та говорит, что её лучше до вечера не тревожить — у неё процедуры. Давайте поступим так: чтобы вы были уверены в нашей порядочности, мы подпишем предварительный договор и я дам вам аванс. Скажем, тридцать тысяч рублей. Но мне нужны ваши паспортные данные для расписки. Подойдёт?
У Кристины-Нины едва заметно дернулся уголок губ. Сумма была небольшой по сравнению с московским кушем, но лёгкие деньги сами шли в руки. Отказываться было глупо, а излишняя подозрительность могла спугнуть «богатых москвичек».
Она вальяжно достала из сумочки паспорт.
— Без проблем. Записывайте, — она протянула документ Алисе.
Паспорт был на имя Нины Козловой, уроженки Самары. Люба, стараясь, чтобы пальцы не дрожали, незаметно включила камеру на телефоне, лежащем на столе, и сделала несколько чётких снимков лица мошенницы в анфас, захватив в кадр и ту самую татуировку птицы на шее, которую Кристина опрометчиво не прикрыла воротником, чувствуя себя в безопасности в родном городе.
Пока Алиса заполняла от руки бумагу и отсчитывала купюры, Люба под столом отправила фотографии и полные паспортные данные их московскому адвокату. Тот среагировал мгновенно: «Это она. Настоящее имя — Кристина вымышленное, по паспорту она Козлова. На ней три эпизода в Подмосковье. Скидывайте геолокацию кафе, я связываюсь с инициатором розыска, они передают команду местным операм. Никуда её не выпускайте минут двадцать».
— Ну вот и отлично, — Кристина спрятала деньги в сумочку и подписала расписку.
— Тогда завтра в десять утра я жду от вас адрес и заступаю на смену.
— Ой, Нина, подождите, — Люба на ходу придумывала, как затянуть время, пока сердце уходило в пятки. — А расскажите, какой у вас опыт работы с послеоперационными больными? Нам важно знать про уход за швами. Попьём ещё кофе, мы угощаем.
Следующие двадцать минут тянулись как вечность. Мошенница, уверенная в своей безопасности, вдохновенно врала про свой «богатый медицинский опыт», а Люба и Алиса судорожно кивали, то и дело поглядывая на стеклянные двери кафе.
Наконец, к столику подошли двое мужчин в штатском. Один из них предъявил удостоверение: — Козлова Нина Игоревна? Вы задерживаетесь по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьёй 159 УК РФ. Пройдёмте с нами.
Кристина даже не успела вскрикнуть. Её лицо моментально побледнело. Она поняла, что её «вычислили».
Прошло восемь месяцев. В московской квартире наконец-то восстановился прежний уют, хотя эта история оставила на семье глубокий след. Кристине-Нине дали реальный срок, а её самарское имущество пошло с молотка в счёт погашения ущерба пострадавшим — Любе и её маме удалось вернуть чуть больше половины украденного.
Елена Леонидовна после той поездки сильно изменилась: она больше не ворчала поверх очков и не упрекала дочь в том, что та «учится за тридевять земель». Напротив, она будто внезапно осознала, насколько сильно Люба ей дорожит.
— Ты ведь из-за меня, глупой, учёбу в своём университете на семестр заморозила, чтобы по судам здесь со мной ходить, — тихо, с подступающими слезами на глазах сказала Елена Леонидовна, накрывая ладонь Любы своей рукой. — Прости меня, доченька. Я ведь от одиночества Кристине этой поверить захотела. Думала, хоть кому-то нужна здесь каждый день...
Люба пересела из-за стола на подлокотник маминого кресла и крепко прижала её к себе: — Ну что ты такое говоришь, мамочка. Ты нужна мне. Всегда. Просто давай договоримся: теперь со всеми «хорошими людьми» я буду знакомиться лично. А деньги... деньги дело наживное, прорвёмся. Нам с тобой теперь никакие мошенники не страшны.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации