– Нагуляла, а потом на мужика скинула. Разве не так?
- Да чтоб у тебя язык отсох, сплетница! – Маша вскипала, как вода в чайнике. – И где ты такую новость взяла? По себе, небось, судишь?
- А то ты сама не видала! – задирая нос кверху, кричала Глашка. – Девка-то вся рыжиной покрытая! Откуда, а?
Маша раскатывала тесто, когда услышала грохот в сенях и торопливые шаги. Подняв голову, она увидела входящего мужа, который сопел и дышал так, словно за ним кто-то гнался.
- Маш, там Никаноровна помирает, - прохрипел он, сняв мокрые рукавицы.
- С чего ты взял? – подняв скалку, Мария нахмурила брови.
- Сам слышал. Лежит под яблоней и стонет.
На дворе ночь, примерно половина двенадцатого. Игнат заканчивал стругать доски для новой двери сарая и вдруг услышал чей-то вдох, потом – выдох, сопровождаемый тоненьким писком, доносившемся со стороны забора.
Он опустил руку с рубанком и прислушался. Вокруг ни души. Даже собаки попрятались в будках. Ветер медленно разгоняет тучи по тёмному небу, а за соседским забором кто-то копошится в траве.
Прокравшись к частоколу, Игнат приподнялся на цыпочках и уставился на близ растущую яблоню. Под деревом, упёршись спиной в тонкий ствол, охала Зинаида Никаноровна, местная доярка. С каждым вдохом она напрягала ноги, а после натужно выдыхала и прижимала их груди, синея и покряхтывая от боли. Насмотревшись, как баба мучается, Игнат рванул в дом, чтобы позвать на помощь жену.
- С чего ей помирать-то? Молодая ещё, всего полтинник, - вытерев краем платка губы, Маша взяла стакан и выдавила из теста пару кружков.
- Маш, она в саду. Лежит, стонет, наверное, с сердцем плохо, - не отставал муж, переминаясь с ноги на ногу.
- А Фёдор где? Небось, опять пьёт на кладбище?
Фёдор, муж Зины, часто посещал клад бище, чтобы навестить две могилки, в которых похоронены сыновья, родившиеся раньше срока. Зина была беременной всего два раза, и каждый ребёнок доставался ей с трудом. То кровотечение, то высокое давление.
По молодости она работала, как и все, до самых родов. Поднимала тяжести, таскала навоз, вёдра, пахала на усадьбе и в огороде, занималась запасами на зиму и даже как-то сама зарезала свинью.
Местные бабки хвалили Зинку за её не женскую натуру, часто сравнивали с мужиками, которым всё по плечу. А вот выносить и родить Зина не смогла. Мальчишки "спешили" увидеть свет раньше времени, поэтому и случались выкидыши на большом сроке, и рождались ребятишки уже мёртвыми.
Не вынеся горя, Фёдор запил. Уже и двадцать лет прошло, а рана до сих пор кровоточит. Тяжело мужику смириться с потерей детишек. Ходит каждую неделю на кладбище, садится между могилками и пьёт горькую, проливая слёзы по ушедшим сыновьям.
Больше детей Зина не рожала. Видимо, женское предназначение усохло. Теперь остаётся жить дальше и любоваться чужими ребятишками. Судьба…
- Федьку я с утра не видел, - Игнат мял в руках рукавицы и волновался за соседку. – Маш, пойдём, а? Ты одним глазком глянешь, а потом я продолжу доску зачищать.
- Ой, вот делать тебе нечего. Напутал что или привиделось. Ладно, что ж с тобой поделаешь. Любопытный, спасу нет. А может она выпила да под яблоней желудок прочищает…
Игнат вышел первым, за ним пристроилась и уставшая Маша. Ей с пельменями надо разобраться, покуда ребятня дрыхнет, а мужику за соседками подглядывать приспичило.
– Куда? – Маша хотела уточнить направление, но вдруг со стороны огорода раздался протяжный стон, похожий на вой ветра в печной трубе, только живой, надрывный.
Волосы на затылке у Маши шевельнулись, и она, забыв про усталость, прибавила шагу, почти догоняя мужа.
Они перелезли через невысокий плетень, разделявший участки, и, продираясь сквозь мокрые лопухи, вышли к яблоне. Луна на мгновение выглянула из-за тучи, и Маша увидела Зинаиду. Та сидела, привалившись спиной к стволу, широко расставив ноги и запрокинув голову. Лицо её было белее известки, а платье, задравшееся выше колен, было всё в тёмных пятнах.
– Зинка! Ты что, очумела? Под дождём лежишь! – Маша опустилась рядом на колени, забыв про чистую юбку, и тронула соседку за руку. Рука была ледяной и липкой.
– Игнат, беги за фонарём, живо! Да воды горячей принеси!
Но Зинаида вдруг открыла мутные глаза и схватила Машу за руку мёртвой хваткой, от которой у той свело пальцы.
– Маша… не уходи… – прохрипела она, и в голосе её послышалось такое отчаяние, что у Маши сердце ушло в пятки. – Не могу больше… терпеть…
– Что терпеть-то? Живот схватило? Или сердце? – затараторила Маша, ощупывая соседку. Руки у неё сами собой опустились ниже, и тут она всё поняла. Подол платья был мокрым насквозь, а по ногам Зины, смешиваясь с дождевой водой, тянулись бурые потоки.
– О, Господи Иисусе… – выдохнула Маша и перекрестилась. – Зинка, ты того? Рожаешь, что ли? С ума сошла? В пятьдесят-то лет?
Зинаида вместо ответа закусила губу до крови и замычала, утробно и низко, как корова, которую режут. Тело её выгнулось дугой, ноги сами собой поджались к животу, и Маша с ужасом увидела, как под тонкой тканью платья что-то шевельнулось.
– Игнат! – заорала Маша не своим голосом. – Беги в дом! Неси простыни и наволочки, всё что найдешь! Рви простыни на тряпки! Бегом!
Игнат, топтавшийся в двух шагах и от страха не смевший подойти ближе, рванул обратно к дому, сшибая по пути лопухи. Маша осталась одна с Зинаидой, и на неё накатило ледяное спокойствие, какое бывает только в самые страшные минуты. Она сама рожала троих, помогала соседкам, но чтобы так, в грязи, под яблоней, посреди ночи – такого не случалось.
– Тужиться будешь, слышишь? – приказала Маша, засучивая рукава. – Не смей помирать, дура! Ты двадцать лет детей хотела, а теперь Господь посылает, а ты помирать надумала?
Зинаида открыла рот для крика, но из горла вырвался только хрип. Она вцепилась в траву руками, выдирая её с корнем, и навалилась всем телом вниз. Маша, перебарывая дрожь в руках, подхватила подол и ахнула – показалась головка, маленькая, тёмная, совсем не похожая на тех мёртвых младенцев, о которых судачили бабки.
– Давай, миленькая, давай, родимая, ещё чуть-чуть, – причитала Маша, сама не замечая, что слёзы текут по щекам, смешиваясь с дождём. – Тужься, Зина, тужься, не смей сдаваться!
И Зина тужилась. Со стоном, с матом, с молитвой, которую шептали губы, но не слышало ухо. Она вцепилась одной рукой в Машину ладонь и сжимала её так, будто хотела переломать кости, а другой – в мокрую кору яблони.
Когда прибежал Игнат с охапкой тряпья и керосиновым фонарём, в свете дрожащего огонька он увидел то, от чего выронил всё на землю. Маша держала на руках крошечный, сморщенный комочек, который надсадно, тоненько кричал, разевая беззубый рот. А Зинаида, бледная как полотно, смотрела на это чудо широко раскрытыми, безумными от счастья глазами.
– Дочка… – прошептала она, протягивая дрожащие руки. – Живая… моя дочка…
Маша, трясясь всем телом, перевязала пуповину дратвой, которую Игнат наскоро выдернул из штанины, и кое-как перерезала её перочинным ножом, продезинфицировав его о пламя спички. Она завернула девочку в чистую сухую наволочку и приложила к груди матери, которая тут же инстинктивно прижала её к себе.
– Ну, вы даёте, бабы… – только и смог вымолвить Игнат, присев на корточки и утирая мокрое лицо то ли дождём, то ли слезами. – В пятьдесят лет… и прямо под яблоней. Надо же, яблочко наливное…
Маша поднялась с колен, чувствуя, как гудит спина и трясутся ноги. Посмотрела на мужа, потом на Зинаиду, которая не отрывала взгляда от сопящего свёртка, и усмехнулась.
– Вот тебе и "помирает", – сказала она устало. – Пойду-ка я пельмени доваривать. А ты, Игнат, тащи их в дом, чего расселся? Не на кладбище. Живые все. Слава тебе, Господи.
Утром, когда Глашка, как обычно, прибежала на колодец за свежими сплетнями, Маша вышла на крыльцо с коромыслом и, глядя прямо на неё, звонко крикнула соседке:
– А ты, Глафия, язык бы свой нечесаный прикусила! Вчера рыжину на девке искала, а сегодня девка у Зинки народилась. Живая, здоровая, и правда, рыженькая вся! Видно, не зря ты языком молола – накаркала!
Глашка поперхнулась водой, открыла рот для ответного слова, да так и застыла с открытым ртом, глядя, как Маша, гордо вскинув голову, идёт по воду, а в окне соседнего дома, прижимая к груди маленький свёрток, стоит Зинаида Никаноровна и улыбается улыбкой – счастливой матери.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации