Истории на ночь...продолжение

Елене понравилась запись

Истории На Ночь...продолжение
18 сентября в 16:44

 Ну сплю я с твоим Пашкой, и что ты сделаешь, Лен? – хмыкнула сестра, кутаясь в мой халат.

Кружка в моей руке была горячая, с облупленным рисунком лимонов, и я держала ее слишком крепко, пока шла по коридору к спальне. В субботу утром дома обычно пахло кофе, свежей простыней и Пашиной пеной для бритья, но в тот день пахло моим вишневым гелем для душа, которым я сама пользовалась редко, потому что берегла.

Халат я увидела раньше лица. Мой светлый халат, мягкий, с тонким поясом, висел на чужом плече так нагло, будто его специально вынесли на показ, как флаг на балкон.

Алина сидела на краю нашей кровати, поджав одну ногу, и листала мой телефонный зарядник между пальцами. Короткие светлые волосы у нее торчали после душа, губы блестели моим бальзамом, а на полу рядом валялась ее сумка, распахнутая и сытая, как будто она пришла сюда надолго.

– Ты чего в моем халате? – спросила я и услышала, как спокойно у меня вышло.

Алина подняла глаза. Она всегда умела делать лицо человека, которого застали не за пакостью, а за обычным делом, вроде нарезки хлеба.

– Лен, ну не начинай, – сказала она и затянула пояс на талии. – Я замерзла.

Из ванной донесся короткий стук, будто кто-то локтем задел полку. Потом тишина стала такой плотной, что в ней слышно было, как в кухне капает кран, который Паша обещал починить еще в среду.

– Паша, – сказала я в сторону двери. – Выходи.

Дверь в ванную не открылась. Зато Алина хмыкнула, провела ладонью по вороту халата и посмотрела на меня прямо, без обычной сестринской улыбки, которую она включала перед родственниками.

– Ну сплю я с твоим Пашкой, и что ты сделаешь, Лен? – сказала она. – Побежишь маме жаловаться?

Кружка дернулась в моей руке, и кофе выплеснулся на пол, темным пятном расползаясь по ламинату. Я поставила кружку на комод так аккуратно, будто от этого зависело что-то очень важное, и посмотрела на ее голые ступни на моем коврике.

– Сними халат, – сказала я.

Алина моргнула. Видимо, она ждала крика, шлепка, слез, чего угодно, только не этой фразы.

– Ты серьезно?

– Сними мой халат, – повторила я. – И встань с моей кровати.

Дверь ванной наконец щелкнула. Паша вышел в домашних штанах и футболке, которую я сама покупала ему на распродаже возле метро, потому что его старая вытерлась у ворота. Щетина на лице делала его старше, а глаза бегали, как у человека, который забыл выключить плиту и теперь надеется, что пожар сам передумает.

– Лена, давай спокойно, – сказал он и поднял ладони. – Это не то, как выглядит.

Я даже не повернула голову. Смотрела на Алину, потому что с Пашей все уже стало ясно в ту секунду, когда он не вышел сразу.

– А как выглядит? – спросила я. – Она случайно упала в мой халат, а ты случайно стоял за дверью?

Паша сглотнул. Алина фыркнула и дернула плечом.

– Да хватит строить из себя королеву, – сказала она. – Ты сама его дома не замечаешь. Сидишь со своими таблицами, супами, счетами. Мужику тоже жить хочется.

Слово «мужику» прозвучало особенно глупо в моей спальне, среди кремовых занавесок, стопки чистого белья и Пашиных носков, которые я вчера поднимала с пола. Мне вдруг стало не обидно, а противно от того, как они оба пытались сделать из грязи бытовую мелочь.

– Алина, – сказал Паша тихо. – Помолчи.

– Что, уже страшно? – она повернулась к нему. – Ты же сам говорил, что дома как квартирант. Сам говорил, что Лена только командует.

Паша побледнел и посмотрел на меня так, будто я должна была пожалеть его за то, что его же слова вышли наружу. Я вспомнила, как две недели назад он пришел поздно, обнял меня со спины на кухне и сказал, что задержался у Сереги в гараже, помогал с дверцей машины.

В тот вечер я еще подогрела ему ужин. Потом сидела рядом, пока он ел, и рассказывала про маму, которая просила заехать в воскресенье, потому что у нее опять потек бачок.

– Сколько? – спросила я.

– Лен, ну зачем сейчас…

– Сколько вы это таскаете в мой дом?

Алина засмеялась, но смех вышел короткий, натянутый. Она уже поняла, что меня не несет, и это раздражало ее сильнее любого скандала.

– Месяца три, – бросила она. – И что? Ты же все равно ничего не видела.

Внутри что-то щелкнуло, сухо и окончательно. Три месяца назад я возила Алину с ее коробками после очередной ссоры с хозяйкой комнаты, дала ей денег на залог за новое жилье и неделю слушала по телефону, как ей тяжело одной.

– Ты тогда у меня ночевала, – сказала я. – В апреле. На диване.
Алина отвела взгляд к окну. Паша резко выдохнул.
– Не надо сейчас все мешать, – сказал он. – Там само как-то вышло.

Я повернулась к нему. Он стоял возле ванной, большой, плотный, с сильными руками, которыми когда-то носил мои пакеты с рынка и ставил тяжелые полки. Сейчас эти руки беспомощно мяли край футболки.

– Само? – спросила я. – В мою постель тоже сквозняком занесло?

– Я виноват, – сказал Паша быстро. – Да, виноват. Но давай без спектакля. Мы взрослые люди.

– Вот именно, – сказала я. – Ты сейчас собираешь свои вещи и уходишь.

Он посмотрел на меня с удивлением, почти обидой. Видно было, что в его голове еще оставалась старая Лена, которая сначала молчит, потом моет пол, потом просит объяснить, потом сама ищет способ не развалить дом.

–Ты меня выгоняешь? Из квартиры, которую я, между прочим, своими руками ремонтировал?

Я взглянула на Пашу. На его плече у воротника растянутой футболки виднелось желтоватое пятно — три дня назад он капнул соусом от шаурмы. Ремонтировал? 

Вспомнила, как два года назад он ровно неделю вешал одну полку в прихожей, постоянно жалуясь на плохой перфоратор и отсутствие «нужных дюбелей», пока я не вызвала мастера по объявлению.

– Нет, Паш, – спокойно сказала я. – Я тебя не выгоняю. Я тебя списываю. Как старый диван с клопами. Вместе с чехлом.

Я указала на Алину.

Сестра фыркнула, но тонкий пояс моего халата завязала туже, явно чувствуя, что почва под ее голыми ногами становится не такой уж устойчивой. Она рассчитывала на классическую женскую драку с вырыванием волос и слезами, где она — роковая победительница, а я — разбитая домохозяйка. Но я стояла в коридоре, глядя на них двоих, и ощущала удивительную, почти стерильную чистоту в голове.

– Лен, ты дура? – Алина встала с кровати. – Ты хоть понимаешь, что он к тебе никогда не вернется? Кому ты нужна в тридцать два года со своими таблицами Excel и кастрюлей борща?

– Надеюсь, никому из вас, – ответила я. – Паша, у тебя пять минут на трусы и носки. Все остальное я выставлю на лестницу в мусорных пакетах.

– Лена, перестань цирк устраивать! – Паша сделал шаг ко мне, попытавшись включить свой фирменный тональный режим «строгого, но справедливого хозяина дома». – Мы должны сесть и обсудить имущественные…

В этот момент его телефон, лежавший на тумбочке возле кровати, надрывно запел. Не просто зазвонил, а заиграл веселый марш — такой звонок стоял только на избранных контактах.

Паша дёрнулся. Его рука невольно метнулась к тумбочке, но он осекся, посмотрев на меня.

– Ответь, – предложила я. – Вдруг бачок потек. Или машина в гараже опять сломалась.

Алина, насупившись, шагнула к тумбочке быстрее него и цапнула телефон.

– Дай сюда! – гаркнул Паша, сделав выпад.

Но Алина уже провела пальцем по экрану и включила громкую связь. На дисплее ярко горело имя: «Валерий Степанович (Сантехник)».

– Пашуля! – раздался из динамика густой, капризный, густо надушенный кокетством женский голос. 

– Ну ты где пропал-то? Ты сказал, что с утра заскочишь ко мне за ключами от дачи! Моя мама уже на иголках, ей надо яблоки везти. И вообще, ты обещал мне сегодня нормальный завтрак, а не этот твой растворимый кофе!

В спальне образовалась пауза, по сравнению с которой предыдущая тишина казалась шумным первомайским митингом.

Алина застыла с телефоном в руке. Ее свежевыкрашенные брови медленно поползли вверх, к мокрым корням волос.

– Пашуля?.. – медленно переспросила она.
Из динамика послышался вздох, сопровождаемый характерным звонким щелчком зажигалки и выдохом дыма.

– Ой, а кто это? – голос в телефоне мгновенно утратил кокетливые нотки и обрел стальную, сугубо хозяйскую жесткость. – Паша, это кто там у тебя? Ты же говорил, что твоя бывшая Лена уехала к матери в Тверь до понедельника!

Я слегка приподняла бровь и посмотрела на Пашу. Паша стоял зеленый. Не бледный, не испуганный, а именно цвета созревающего кабачка.

– Жанна… – пролепетал он, сделав шаг назад и упершись спиной в косяк ванной. – Жанн, я перезвоню…

– Какая еще Жанна?! – взвизгнула Алина, мгновенно забыв про свою роль уверенной в себе искусительницы. – Паша, это кто?!

– А ты еще кто такая, соплячка? – донесся из телефона бодрый голос Жанны. – Паш, ты что, опять эту малолетку из турагентства к себе приволок? Ты мне что в среду в сауне обещал?! Что ты с ними обеими завязываешь!

Я не удержалась и тихо, искренне рассмеялась. Смех вырвался легко, смывая последние остатки бытовой драмы.

Паша, как оказалось, был не просто изменником — он был стахановцем. Настоящим тружеником невидимого фронта, выстраивающим многоуровневую логистику из жены с борщом, сестры-прихлебательницы с залогом за квартиру и некой Жанны, у которой, судя по всему, имелась дача и мама с яблоками.

– Алина, – обратилась я к сестре, которая уже начинала багроветь от ярости. – Кажется, твой эксклюзивный контракт на Пашку имеет довольно широкую партнерскую сеть. Месяца три, говоришь? Жанна вот про среду рассказывает. В среду он, кстати, обещал мне кран починить. Похоже, у него был очень плотный график: сауна, кран, гараж с Серегой…

– Ты… ты с ней тоже?! – Алина швырнула телефон на кровать и шагнула к Паше. – Ты мне говорил, что я у тебя одна?! Что ты с Леной только из-за квартиры живешь, пока она кредит не закроет?!

– Так, стоп, – перебила я. – Кредит за квартиру плачу я со своего личного счета. Попрошу не путать статьи расходов.

– Да пошла ты со своим кредитом! – рявкнула Алина на меня, но тут же переключилась обратно на Пашу: – Ты, кобель недоделанный! Ты мне залог за квартиру обещал вернуть! Ты сказал, что у Жанны в долг перехватишь!

Телефон на кровати продолжал вещать:
– Паша! Ты меня слышишь?! Если ты сейчас же не приедешь, я поменяю замки на даче и скажу своему брату, где твоя резина лежит!

Паша переводил дикий взгляд с меня на Алину, а потом на орущий телефон. Его величественная осанка «непонятого мужика, которому хочется жить» разваливалась на глазах, как дешевый ДСП под дождем.

– Девчонки, ну вы чего… – промямлил он, выставляя вперед руки. – Ну давайте выслушаем друг друга…

– Сними халат, – снова проговорила я Алине.

На этот раз сестра не стала спорить. Она судорожно расстегнула пояс, сбросила халат прямо на пол — под ним оказалась Пашина широкая майка — и кинулась к своей сумке.

– Навидалась я вашего Пашки! – закричала она, впопыхах запихивая в сумку свою косметику и зарядник. – Урод! Альфонс проклятый! Подавись им, Лена! И ты, Жанна, подавись!

– Я не подавлюсь, милочка, я из него котлету сделаю! – отозвался динамик телефона.

Я подошла к комоду, взяла свою аккуратно поставленную кружку, посмотрела на темное пятно от кофе на ламинате и сказала:

– Паша. Десять секунд. Иначе я вызову полицейских и скажу, что в мою квартиру проникли посторонние люди и испортили ламинат.

Паша суетливо бросился к шкафу, вытащил первый попавшийся пакет и начал хаотично пихать туда свои спортивные штаны, трусы и почему-то мой фен.

– Фен положи, – сказала я.

Он послушно выронил фен, подхватил пакет, телефон и с невероятной для его комплекции прытью выскочил в коридор. Алина, уже обутая в один туфель, пулей выскочила за ним, на лету пытаясь попасть во второй и крича на весь подъезд что-то про «всех вас су.к и гад.ов».

Дверь хлопнула.

В квартире настала тишина. Капающий кран на кухне отсчитывал секунды: кап… кап… кап…

Я подняла с пола свой светлый халат. Он пах чужими дешёвыми духами и вишневым гелем. Подумав секунду, я аккуратно донесла его до мусорного ведра и опустила внутрь. Беречь его больше не было никакого смысла.

Затем я взяла тряпку, вытерла кофе с пола, включила чайник и открыла окно настежь. 
В спальню ворвался свежий, прохладный субботний воздух, выдувая остатки чужого бальзама, дешевого парфюма и трехлетнего мелкого вранья.

Телефон на столе пиликнул. Пришло сообщение от неизвестного номера: «Лена, привет. Это Жанна. Ты извини за шум. Если этот урод к тебе вернется за курткой — не отдавай, там в кармане мои ключи от гаража. Кстати, кран починить могу дать контакт нормального мужика, недорого берет».

Я набрала ответ: «Спасибо, Жанна. Куртку выкину. Контакт давайте».

Я налила себе новый кофе, села на край кровати — на свой коврик, своими голыми ногами — и первый раз за три года спокойно и с удовольствием сделала глоток.

Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг https://t.me/NightStoryNotifyBot