Свекровь привезла всю родню «отдыхать бесплатно» к бывшей невестке — но та напомнила, как они бросили её с долгами.
— Рита, готовь комнаты, нас едет десять человек! — скомандовала бывшая свекровь. Но онемела, увидев, кто стоял у ворот.
Тяжелая стеклянная банка выскользнула из моих пальцев и со стуком опустилась на деревянную столешницу. Густой, янтарный мед с запахом донника плеснул через край, липкой каплей пополз по стеклу. Я замерла, прижимая плечом телефон к уху.
— Рита, готовь комнаты, нас едет десять человек! — прохрипел из динамика знакомый голос Таисии Николаевны. Помехи связи съедали окончания слов, но ее командный тон ни с чем перепутать было нельзя. — Навигатор показывает, что через десять минут будем. Баню там затопи, мужики с дороги вымотались по этим вашим горным серпантинам!
Связь оборвалась. Я медленно вытерла липкие пальцы о вафельное полотенце. Шесть лет. Прошло шесть лет с тех пор, как этот голос в последний раз отчитывал меня за неправильно выглаженные стрелки на брюках ее сына.
Со стороны гравийной дороги, ведущей к нашей горной пасеке, послышался натужный гул моторов. Вскоре из-за поворота, поднимая густые клубы белесой пыли, вынырнули три машины: дребезжащий минивэн, старенькая легковушка и тонированный седан. Кавалькада затормозила прямо у наших массивных ворот из неструганой доски.
Воздух во дворе пах разогретым на солнце прополисом, сосновой смолой и свежей стружкой. Но стоило хлопнуть автомобильным дверям, как горную свежесть перебил запах дешевого бензина, едкого табака и резкого сладкого парфюма.
Первой из легковушки выкарабкалась Таисия Николаевна. На ней была синтетическая леопардовая блузка, которая пятнами прилипла к потной спине. Она одернула юбку, сдвинула на переносицу темные очки и уверенно оперлась на кованую ручку калитки, оглядывая наши новые двухэтажные срубы для гостей, аккуратные дорожки из плитняка и ряды ульев вдалеке.
Следом из машины выбрался Денис. За шесть лет мой бывший муж как-то ссохся, обзавелся заметной залысиной и привычкой постоянно дергать себя за мочку уха.
Глаза он прятал, уставившись на свои запыленные ботинки. Из минивэна вывалилась остальная родня: тучный дядя Юра в растянутой майке, его жена, а из седана показалась эффектная брюнетка с ярко-красной помадой. Она раздраженно отчитывала двоих ноющих детей, таща из багажника огромный чемодан. Это, судя по всему, была Снежана — та самая женщина, ради которой Денис когда-то собрал свои вещи.
— Ну чего стоим, кого ждем? — пробасил дядя Юра, дергая замок. Тот не поддался. — Хозяева! Открывай, свои приехали!
Я поправила холщовый фартук, спустилась с крыльца и не спеша пошла к воротам. Гравий сухо хрустел под подошвами кроссовок. Подойдя к забору, я сложила руки на груди.
— Здравствуйте, Таисия Николаевна, — ровным тоном произнесла я. — Заблудились?
Таисия Николаевна сняла очки и уставилась на меня с крайним удивлением.
— Ты дурочкой-то не прикидывайся, Маргарита, — процедила она. — Мы к тебе отдыхать приехали. Я на твоей странице фотографии видела: «Принимаем гостей, горный воздух, чай на травах». Вот мы всей семьей и решили выбраться. Открывай давай, мне уже совсем невмоготу в машине трястись!
Я усмехнулась.
— Вы, наверное, не дочитали описание до конца, — мягко ответила я. — У нас коммерческий ретрит-центр. Мы принимаем людей только по предварительной брони и по утвержденному прайсу. А вы, простите, кто такие, чтобы я вам ворота открывала?
Свекровь пошла красными пятнами. Ее пальцы вцепились в прутья забора.
— Как это кто?! — визгливо выкрикнула она, оглядываясь на родственников в поисках поддержки. — Мы твоя семья! Денис, ты слышишь, что она несет? Скажи ей, пусть прекращает это представление! Мы к ней по-родственному, а она на пороге держит!
Денис нервно сглотнул, переступая с ноги на ногу.
— Рит... ну не начинай, — пробормотал он себе под нос. — Мы правда вымотались. У Снежаны малые капризничают. Пусти на пару дней, мы в уголке где-нибудь, не помешаем. Мы же не чужие люди.
— Не чужие? — я шагнула ближе к решетке. — А шесть лет назад, когда ты тайком вывез свои вещи, пока я была на сутках в аптеке, мы были чужими? А когда вы с мамой оставили меня с двумя кредитами, вы про родственные связи помнили?
Я перевела взгляд на Таисию Николаевну. Она нервно закусила губу.
— Вы ведь тогда отличную баню на своей даче поставили на эти деньги, помните? А Денис машину обновил. Только платила за это я. Брала ночные смены, подрабатывала фасовщицей, чтобы коллекторы дверь не расписали. Так что нет, Денис. Семья из нас не получилась. Разворачивайте свою компанию и уезжайте.
Снежана, женщина с красной помадой, вдруг перестала дергать детей. Она медленно повернулась к Денису. Лицо ее изменилось, взгляд стал недобрым.
— Стой. Какие кредиты? — голос Снежаны стал резким. — Денис, ты же мне рассказывал, что оставил этой... — она кивнула в мою сторону, — квартиру с техникой! Что ушел в одной куртке!
— Снеж, ну не при всех же... — зашипел Денис, пытаясь взять ее за локоть, но она резко отдернула руку.
— Не трогай меня! — сорвалась она на крик. — Я три года тяну на себе половину твоих расходов! Ты живешь в моей квартире, рассказываешь про временные трудности с работой, а бывшая жена, оказывается, закрывала твои долги? Да ты просто сказочник! Да еще и притащил нас сюда, обещал бесплатные выходные на природе!
— Да хорош орать! — встрял дядя Юра. — Нам ночевать где-то надо! Рита, пускай давай, потом будете свои разборки устраивать!
Сзади скрипнула дверь гостевого дома. На крыльцо вышел Вадим. От него пахло костром и свежей хвоей — он только что закончил собирать беседку. В простой темной футболке, перепачканной древесной пылью, и плотных рабочих штанах, он не спеша подошел ко мне. Наш пес, массивная кавказская овчарка, глухо зарычал, глядя на толпу за забором, и уселся у ног Вадима.
— Рита, что за митинг? — спокойный, низкий голос Вадима заставил родственников Дениса притихнуть. Он приобнял меня за талию и посмотрел на прибывших так, словно оценивал товар с браком.
Пес, утробно рыкнув, чуть подался вперед. Дядя Юра, который секунду назад дергал калитку с энтузиазмом заправского взломщика, вдруг как-то обмяк, втянул живот и сделал два торопливых шага назад, едва не отдавив ногу Таисии Николаевне.
— Это что еще за новости? — взвизгнула бывшая свекровь, судорожно поправляя сползшие на кончик носа очки. — Рита, ты совсем из ума выжила? На родную мать собак натравливать?! А это кто такой? Охранник твой?
— Я ее муж, — голос Вадима прозвучал тихо, но в этой тишине было столько первобытной, спокойной силы, что даже горные цикады, казалось, на мгновение умолкли. Он небрежно оперся о деревянную стойку ворот. — И, по совместительству, совладелец этого комплекса. А вот вы кто такие и почему портите нам экологию своими выхлопами, я пока не понял. Рита, мы ждали инспекцию из цирка-шапито?
Я едва сдержала улыбку, чувствуя, как внутри распускается теплое чувство абсолютной защищенности.
— Вадик, это призраки моего прошлого, — пояснила я. — Приехали за бесплатными полотенцами и баней. Денис, мой бывший, решил устроить семье бюджетный тур.
Снежана, все это время стоявшая с побелевшим от гнева лицом, вдруг резко выдохнула. Она окинула взглядом запылившегося, жалкого Дениса, затем перевела глаза на меня, потом на Вадима и наши аккуратные, пахнущие свежей древесиной гостевые дома.
— Сколько стоит двухместный номер на неделю? — вдруг громко и четко спросила она, глядя мне прямо в глаза.
— Снежана, ты чего? — засуетился Денис, пытаясь схватить ее за руку. — Мы же договорились, тут по-семейному…
— Убери руки, убожество, — прошипела Снежана так, что Денис отшатнулся. Она снова посмотрела на меня: — Я спрашиваю, сколько? У меня двое детей, они устали в дороге, их тошнит от этих серпантинов и от вашего семейства, Денис. Я никуда больше сегодня не поеду.
Я назвала сумму. Не маленькую, вполне соответствующую нашему уровню и прайсу.
Снежана молча достала телефон. — Номер телефона привязан к карте? Перевожу.
Пиликнул мой смартфон. Я кивнула Вадиму, и он, отодвинув засов, распахнул тяжелую створку ворот ровно настолько, чтобы Снежана с детьми и чемоданом могла пройти.
— Добро пожаловать в ретрит-центр «Кедровая падь», — вежливо произнес Вадим. — Третий домик по аллее направо. Ужин в девятнадцать ноль-ноль.
— А мы?! — возмущенно взревел дядя Юра, когда Вадим попытался закрыть калитку перед его носом. — Мы что, на улице ночевать будем?! Денис, скажи своей этой… пусть пускает!
Денис беспомощно хлопал глазами, переводя взгляд с уходящей по дорожке Снежаны на свою красную от ярости мать.
Я скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на бывших родственников. В голове вдруг созрел план, от которого стало удивительно весело.
— Знаете, Таисия Николаевна, — задумчиво протянула я. — У нас вообще-то полная посадка. Но для… бывших родственников есть специальная программа. Называется «Аскеза и труд».
— Чего? — не понял дядя Юра.
— У нас есть старый неотапливаемый сруб на окраине участка. Там удобства во дворе и вода из колодца. Мы пускаем туда волонтеров. Бесплатно. Но есть условие: вы отрабатываете свое проживание. По четыре часа физического труда в день. Заодно карму почистите, похудеете на свежем воздухе.
— Ты что себе позволяешь, дрянь?! — взорвалась Таисия Николаевна. — Да чтобы я, женщина с высшим образованием, у тебя грядки полола?!
— Тогда разворачивайтесь и скатертью дорога. Ближайшая гостиница в сорока километрах, номер от трех тысяч, — пожал плечами Вадим. — Решайте. У меня еще беседка не докрашена.
Денис, сглотнув, посмотрел на темнеющее небо, на уставшего дядю Юру и на минивэн, который явно не горел желанием ехать еще сорок километров по горам.
— Мам… давай останемся, а? — жалобно протянул он. — Ну переночуем, а завтра я со Снежаной поговорю, она остынет…
Скрипя зубами, родня согласилась. Вадим выдал им ключи от старой избушки, предупредив, что распитие алкоголя на территории категорически запрещено.
Утро началось в шесть ноль-ноль.
Я сидела на веранде нашего дома с чашкой свежезаваренного травяного чая и наблюдала восхитительную картину. В лучах восходящего солнца, окутанный утренним туманом, мой бывший муж рубил дрова. Точнее, пытался. Топор в его городских, отвыкших от труда руках ходил ходуном, оставляя на поленьях лишь нелепые зарубки. Рядом, тяжело дыша и проклиная все на свете, дядя Юра таскал тачки с перегноем для наших новых парников. За их работой бдительно, не моргая, следил наш кавказец Буран, при любом подозрительном движении издавая низкий, предупреждающий рык.
Таисия Николаевна на трудотерапию выйти отказалась, сославшись на смертельное давление. Правда, когда я пришла к ней в избушку с профессиональным тонометром и аптечкой (годы работы фармацевтом давали о себе знать), давление оказалось космически идеальным — 120 на 80.
— Чудодейственный горный воздух, Таисия Николаевна! — жизнерадостно сообщила я ей. — А теперь берите ведро и марш на прополку лаванды. Иначе завтрака не будет.
К обеду бунт созрел окончательно. Дядя Юра, с сорванной спиной и руками в мозолях, попытался пронести в избушку бутылку дешевой водки, припрятанную в запаске минивэна. Вадим перехватил его на полпути, молча вылил содержимое в компостную яму, а пустую тару вручил онемевшему родственнику.
Денис, весь в щепках и с сорванным голосом, прибежал к домику Снежаны.
— Снеж, поехали отсюда! Они же издеваются! Это не отдых, это концлагерь! — ныл он под ее окнами.
Дверь открылась. На пороге стояла Снежана. На ней был белоснежный халат нашего ретрит-центра, волосы убраны в аккуратный пучок, а лицо выглядело на удивление отдохнувшим. В руке она держала бокал со свежевыжатым соком.
— Кто «мы», Денис? — лениво поинтересовалась она. — Я отдыхаю прекрасно. Утром йога, потом массаж, дети в восторге от местных кроликов. Рита и Вадим — чудесные люди, у них отличный сервис. А вот ты мне здесь мешаешь. Собирай свою маму и катитесь отсюда.
— Но как же… мы же семья! — отчаянно пискнул Денис, пуская в ход свой коронный аргумент.
— Семья? — Снежана усмехнулась. — Ты мне вчера вечером сэкономил кучу времени, Денис. Я наконец-то увидела, кто ты такой. Лжец, альфонс и маменькин сынок. Вещи свои заберешь у консьержки. А теперь отойди, ты загораживаешь мне вид на горы.
К двум часам дня «трудовой лагерь» капитулировал. Мы с Вадимом стояли у ворот, наблюдая, как Таисия Николаевна, багровая от злости и унижения, запихивает свои леопардовые сумки в легковушку. Денис сидел на пассажирском сиденье, обхватив голову руками. Дядя Юра, кряхтя, заводил минивэн.
Никто из них не смотрел в нашу сторону. Они уезжали молча, подгоняемые собственным стыдом и осознанием того, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, да и та теперь захлопнулась.
Когда пыль от их машин осела на гравии, рядом со мной раздались легкие шаги. Снежана подошла к забору и облокотилась на деревянную жердь.
— Знаешь, Рита, — задумчиво произнесла она, глядя вдаль, туда, где серпантин скрывался за сосновым лесом. — Я ведь его жалела. Думала, ты мегера, обобрала мужика до нитки. А он, оказывается, просто пиявка.
— Пиявки хотя бы в медицине пользу приносят, — философски заметила я.
Снежана тихо рассмеялась.
— Это точно. Слушай, а можно мне продлить бронь еще на недельку? У вас тут так тихо. И лаванда пахнет… просто невероятно.
— Для хороших людей у нас всегда найдется место, — улыбнулся Вадим, притягивая меня к себе.
Мы возвращались в дом. На кухне меня ждала опрокинутая банка с медом. Я взяла губку, смахнула сладкие, янтарные капли и вдруг поняла, что вместе с этим медом стерла последние, липкие остатки своего прошлого.
Впереди было только чистое, светлое будущее, пахнущее горами, хвоей и свободой. И в нем не было места ни для долгов, ни для иллюзий.
Чтобы получать уведомления о новых историях, подпишись на нашего бота Историй в тг
войдите, используя
или форму авторизации